Не ждали? Морровинд, продолжение!

Еще глаза его не привыкли к полумраку дома - как он услышал нежный женский голос:
- Три благословения, сэра.
Лучник сощурился, чтобы лучше видеть - и различил в тянях узкое личико девушки. Нежной данмерской девушки.
Кровь вскипела. Лучник провел языком по мертвеющим губам и как можно спокойнее сказал:
- Три благословения и тебе.
Но дыхание выдало его. В полумраке блеснул кинжал.
- Если ты попытаешься изнасиловать меня - я тебя убью, - спокойно сообщила девушка. - Мне не хочется умереть от корпруса. Ты пойдешь впереди меня, я провожу тебя к отцу. Мое имя - Альфа Фир.
- Мой разум еще управляет мной, - Лучник поудобнее вскинул поклажу на плечо.
- И все равно - шагай вперед. По коридору, что ведет вверх.
- Ты дочь или жена колдуна? - Лучник пошел по узкой круглой норе, переступая через выступы, похожие на кольца червя. Он терпеть не мог архитектуру Телванни. Этот дом чернокнижников гордился тем, что не тратит лишнего времени на строительство, выращивая колдовством огромные пустотелые деревья-грибы – но Лучнику было не по себе в этих кишках-коридорах, круглых комнатах без окон со стручками-ступеньками и круглыми дверями.
- Вот вход в Ониксовый Зал. Выше – покои моего отца. У тебя есть зелье левитации?
- На мне Ботинки Апостола.
Точнее, на нем был один Ботинок Апостола – второй висел у пояса, потому что работали они только если оба были рядом, а распухшая нога уже не пролезала в голенище.
- Правда? – Альфа Фир пригнулась, чтобы рассмотреть артефакт, и узкая юбка так обтянула ее задок, что Лучнику пришлось зажмуриться. Проклятый корпрус...
- Я слышала, они были потеряны навсегда.
- Да... – рассеянно сказал юноша. – Были потеряны... В подземелье Берандаса. Я оказался удачливей их прежнего хозяина. А может, просто лучше стрелял из лука.
- Ну что ж, удача изменила тебе, - Альфа пожала плечами, выпрямляясь. – Входи.
Лучник толкнул новую бронзовую дверь – и... оказался лицом к лицу с Альфой Фир, словно она переместилась сюда заклинанием «возврат».
- Три благословения, сэра, – сказала она. – Я – Бет Фир. Отец оказывает тебе великую честь, приглашая тебя к завтраку перед осмотром. Надеюсь, ты это оценишь.
- Я оценю завтрак.
Бет Фир улыбнулась и показала кинжал.
- Знаю, знаю. Если я попытаюсь тебя изнасиловать, ты меня зарежешь.
- Верно. Нам постоянно приходится иметь дело с корпрусными больными. Некоторые из них теряют разум раньше, чем силы.
Лучник сглотнул. Ему было страшно.
- Покои отца наверху, - Бет показала пальчиком на отверстие в потолке. – У тебя есть зелье левитации?
- Есть кое-что получше, - Юноша сделал сложный жест и, оттолкнувшись ногой от пола, взмыл к потолку.
Необходимость прибегать к левитации была для телванни нормальным делом. Раз уж невозможно переделать себя так, чтобы перестать ходить по нужде – будем по этой нужде летать. Лучник фыркнул, поднимаясь по трубе, также похожей на внутренность кольчатого червя.
- Добро пожаловать, сэра, - услышал он, поднявшись, женский голос. – Отец ждет вас.
«О, боги... так их даже не две – их три!»
- Меня зовут Уупса Фир. Отец ждет вас. Я буду прислуживать вам за столом.
- Отчего вдруг такой почет? – лучник вскинул голову, насколько позволила неподвижная шея.
- У тебя интересный случай.
Лучник усмехнулся и следом за ней вошел в круглую комнату.
За столом, накрытым изысканно, но не так чтобы очень изобильно, ровно на двоих, восседал пожилой данмер. Точнее, старый данмер – поскольку его борода успела не только вырасти, но и поседеть.
- Приветствую дорогого гостя, - он не встал навстречу, но сделал радушный жест. – Угощайся.
Лучник, не заставляя себя уговаривать, сел к столу. Чего тут только не было! Фаршированное скрибятиной яйцо квамы, обжаренный до золотистой корочки пепельный батат, мясо никс-гончей, рыбья икра, маринованная в вине – Лучник даже на миг растерялся от такого изобилия, но решил проблему выбора просто: придвинул к себе то блюдо, что ближе.
Чтобы приступить к еде, ему пришлось размотать шарф, скрывающий лицо – но вид его не смутил хозяина. Что ж, приятное разнообразие после десятков людей. Которые говорят тебе «отойди, ока меня не вырвало».
- Мой вид привычен вашему глазу, сэра, - сказал он, беря вилку и нож, чтобы разрезать вымоченные в рассоле стебли морского риса. – Неужели вы потчуете завтраком всех зараженных?
- Нет, - весело откликнулся старик. – Только тех, на чей счет имею особые планы, - и он тонко, тихо засмеялся.
- И какие же планы у вас на мой счет?
- Прежде твоего появления, юноша, до нас дошли кое-какие вести о тебе. Ты продержался против корпруса девять дней. Не утратил разум и не сделался безнадежным калекой. Твой хозяин сказал, что ты желал бы стать испытателем моего нового лекарства.
- Кай Косад – не хозяин мне.
- Ты служишь ему, - пожал плечами старик. – У телванни тот, кому служит другой, называется хозяином этого другого.
- Значит, у нас, имперцев, все иначе.
- «У нас, имперцев!» - старик снова заливисто захохотал. – Ты приятный собеседник, юноша. По меньшей мере забавный. Как тебя зовут.
- Называйте меня Лучник. Я понимаю, сэра, что выгляжу странно – данмер, который говорит с акцентом, данмер-чужак, воспитанный имперцами. Ничего не поделаешь – внутри себя я, наверное, остаюсь имперцем, хотя чужаком меня считают и в Тамриэле.
- Кровь, кровь, - усмехаясь, проговорил старик. – Поверь, мальчик, твоя кровь еще показла бы себя, если бы ты не заболел. У тебя интересная татуировка. Эшлендерская?
- Нет, сэра. Я сам думал, что она эшлендерская, но Нибани Маэса, шаманка, сказала мне, что таких у эшлендеров не бывает. Она у меня с детства.
Дивайт Фир кивнул, вглядываясь в переплетение линий над бровями юноши.
- Если бы ты позволил, я бы с удовольствием сохранил ее у себя после твоей смерти, - сказал он.
- Как это возможно, сэра? – изумился Лучник.
Старик показал большим пальцем две линии предполагаемого разреза на лбу, а потом сделал рукой движение, будто срывал пластырь.
Кровь бросилась Лучнику в глаза.
- Содрать с меня мертвого кожу? – вскакивая, прокричал он.
- Уверяю тебя, она тебе не понадобится в могиле, - с улыбкой сказал старик.
- И все же я предпочел бы лечь в могилу с ней, - темная кожа Лучника побелела на костяшках пальцев, сжимавших столовый нож.
- Как пожелаешь, - пожал плечами старик. – Но хотя бы срисовать ее ты мне позволишь?
- Почему нет, - взгляд Лучника опустился. – Рисовать – сколько угодно.
- Мне только что пришло в голову, - доверительно сообщил Фир, - что это может быть одна из древних индорильских татуировок.
- Что вы знаете о доме Индорил? – юноша задержал вилку у рта.
- Немного. Индорилы были похожи на редоранов. Только еще более самоотверженны и набожны, если это можно себе вообразить. Те из них, что не рассеялись среди эшлендеров, сейчас служат Храму. Трибунал предпочитает вербовать Ординаторов из остатков дома Индорил, - Дивайт Фир слегка фыркнул.
- Что вас забавляет? – спросил лучник. – Самоотверженность или набожность?
- И то, и другое. Глупо отвергаться себя, зная, что по твоему трупу взойдет на трон какой-то ловкач. Еще глупее испытывать благоговение к такому ловкачу.
- Вы называете глупцом лорда Неревара Индорила, а ловкачами – Трибунал?
- Именно. Не бойся, мальчик. Нам в нашем положении бояться Трибунала глупо. Во-первых, что они нам сделают, если твои дни и так пожирает корпрус, а мои – старость? Во-вторых, они не так всевидящи и вездесущи, как хотят казаться. Я помню еще то время, когда они были простыми кимерами. Самыми обычными – разве что более лукавыми, находчивыми и подлыми, чем прочие кимеры. Они сумели захватить инструменты Кагернака и овладели могуществом. Оказались в нужное время в нужном месте – и ничего особенного собой не представляли.
- Вы знали их? – изумился юноша. Он привык к тому, что у данмеров долгая жизнь, но одно дело – иметь знания, а другое – воочию видеть того, кто был свидетелем великой войны с домами Двемер и Дагот.
- Если ты ждешь от меня захватывающих историй, мальчик, то ждешь напрасно. Я не был при Красной Горе. Телванни вообще не интересовались делами домов Двемер, Дагот и Индорил. Нас больше занимала магия, обретение могущества.
Лучник не смог удержаться и выпустил отравленную стрелу:
- Наверное, поэтому-то вы и не оказались в нужное время в нужном месте.
За прошедшие годы Дивайт Фир то ли выработал философское отношение к этому вопросу, то ли научился скрывать свои чувства столь совершенно, что даже в глазах не мелькала никакая тень.
- Возможно, мальчик. Возможно. Что ж, мы развлеклись приятной беседой, теперь перейдем к делу. Я дам тебе попробовать новое лекарство. Сильно сомневаюсь, что ты выживешь. Даже так: я уверен, что ты умрешь. До сих пор не выживал никто.
- Когда-нибудь вам должно и повезти.
- Когда-нибудь должно, - согласился Фир. – Но вряд ли сейчас. Так что хорошенько подумай, готов ли ты на смерть. А чтобы подбросить тебе пищи для размышлений, я попрошу тебя сделать мне небольшое одолжение.
- Какое, сэра? – плечи юноши слегка напряглись.
- Спустись вниз, в Корпрусарий, и принеси мне оттуда двемерские ботинки полета. По моим расчетам Ягрум Баграм должен был уже сделать их. Спросишь у служителя, как его найти и заберешь ботинки для меня. Можешь и побеседовать с ним. Думаю, тебе будет очень интересно. Он двемер.
- Двемер? – от изумления округлился даже тот глаз Лучника, который заплыл жировиком.
- Да, двемер. Последний двемер этого мира. Иди же. Заодно увидишь – что тебя ждет, если ты все-таки выберешь дожить свой век в Корпрусарии. Оставь здесь оружие – оно тебе там не понадобится.
- А если больные нападут на меня? – спросил Лучник, внутренне холодея.
- Тебе придется убегать и уворачиваться. Это нетрудно, они не очень подвижны и плохо соображают, а у тебя есть артефакт левитации. Но убивать моих больных я тебе не позволю.
Лучик кивнул, положил на пол лук с колчаном и велотский кожаный щит, отстегнул от пояса короткий меч. Только зачарованный нож не стал он вынимать из-за голенища. Нож, которым можно было, не убивая, ранить и парализовать противника.
Бесшумно подошедшая Уупса Фир унесла оружие. Лучник активировал заклинанием Ботинки Апостола и скользнул в люк, навстречу своему кошмару.