Из дневника Брайана Риордана

Дошло до идиота.

Я много раз видел, как она сидит в тишине, глядя куда-то далеко перед собой, или как разговаривает с кем-то, но не со мной, глядя в море или в небо, или как поет - я думал, сама себе. Но только сегодня до идиота дошло.

- Эйдринн, - осторожно спросил я. - Ты разговариваешь с тем, кого увидеть нельзя?
- Да, - сказала она, и мне показалось, что она одновременно встревожена и обрадована моим вопросом.
- И он отвечает тебе, но не голосом, а в твоем сердце? - продолжал расспрашивать я.
- Да! - теперь уже в ее ответе было больше радости, чем тревоги.
- Он - тот, кто дал вам закон?
- Да!
- Он - тот, кто создал этот мир... и все миры?
- Да! - это она уже почти пропела.
- Создал шедайин?
- Да!
- Он... не рождался и не появился никогда, он был всегда?
- Да!
- Шааррим, о котором ты говорила - это он?
- Да, да, да! - обрадовалась она! - Ты ЗНАЕШЬ Шааррима! Значит, это мы с Ааррином были правы, а не Кийонэманну! Он говорил, что ты не знаешь Шааррима, потому что твой анарод не знает Закона.
- М-м-м... а что это зачит для вас - не знать Шааррима? - осторожно спросил я. В голове вспыхнула лампочка - какой-то старинный рассказ о том, как одни инопланетяне начали резать людей, услышав от кого-то Благую Весть: для них народ, вышедший из повиновения Хозяину, представлялся объективно опасным и должен был быть уничтожен. Я уже кое-что знал об отношении шедайин к Шаарриму. Оно было очень серьезным, это отношение.
- Для нас это значит - умирать, - сказала она.
- Эйдринн, будь терпелива со мной, - попросил я. - Объясни точнее.
- Если бы я не знала Шааррима - я бы, наверное, умерла, - сказала она, опустив голову. - Или это была бы очень плохая жизнь. Почему ты спрашиваешь? Лишиться зрения, слуха, не чувствовать вкуса еды и воздуха - вот что такое жить, не зная Шааррима. Это очень похоже на смерть. Я есть, но у меня нет тела, чтобы жить.
- То есть, для вас это - не преступление? - спросил я. - Не нарушение закона?
Она была изумлена до крайности.
- Шааррим - и есть закон. Как нарушить то, чего не знаешь?
- Но вы за это не... причиняете боли? - я не знал, как сказать "наказываете". - Не убиваете? Если бы кто-то сказал: я не знаю Шааррима и мой народ не знает его - вы бы не решили, что такой народ лучше уничтожить?
- Конечно, нет. Разве может кто-то, кроме Шааррима, решать, когда отнимать жизнь?
- А если бы Шааррим приказал вам?
Она долго молчала.
- Была одна вещь, которую Шааррим приказал уничтожить, - сказала она наконец. - А-Шаир. Но не мы были первыми, кто пролил кровь братьев, а Даррин. Почему ты спрашиваешь?
- Значит, для вас не каждый, кто выйдет из повиновения Шаарриму преступник? Само по себе это не преступление?
- Я не понимаю тебя, 'райан, - сказала она почти с отчаянием. - Если бы подобный Даррину безумец сказал, что не хочет знать Шааррима - зчем бы он сказал это, если не затем, чтобы нарушить ЗАКОН? Мы не судим и не убиваем за слова - но в таких словах мы видим А-Шаир. Нельзя никого наказывать иначе как за злое дело - но там, где А-Шаир, обязательно будут злые дела. Так случилось. Это боль нашего народа. Нет семьи, где не прошла эта трещина. Нет ветви, не потерявшей никого в войне с А-Шаиром. 'райан, я мало знаю о твоем народе и вижу, чт тебе есть, что скрывать. Но я не хочу, чтобы ты боялся. Мы никогда и ничего не сделаем тебе и твоему народу. У нас нет на это власти. А то, что ты появился здесь - дело самого Шааррима, и я должна _узнать_ тебя и твой народ. Ты принес нам что-то такое, ради чего Шааррим перенес тебя прямо сюда. Я не знаю что это, и ты не знаешь. Единственный выход для нас - узнать все.