morreth | Окончательноэ

Окончательноэ

Ибо достало.

1. "Женской литературы" нет - как общего случая. Как более частных случаев, нет женской поэзии, женской прозы, женского романа, женского детектива, женской фантастики и фэнтези.

2. Тенденция именовать определенную литературу "женской" есть.

Какого рода книги именуют женскими? Я насчитала следующие разновидности:

а) Книги, тематика и проблематика которых касаются жизни женщины, ее роли в обществе, проблем, связанных с этой ее ролью;
б) Книги, в которых протагонистка/лирическая героиня/значимая масса персонажей первого-второго плана - женщины;
в) Книги, созданные женщинами;
г) Книги, созданные на потребу женской аудитории и построенные на эксплуатации гендерных стереотипов.

Как видим, это четыре совершенно разных категории, иногда взаимно перекрывающиеся ("Унесенные ветром" М. Митчелл соответствует всем четырем пунктам), но в большинстве случаев не совпадающие. Например, любовные романы, относящиеся к категории Г, как правило, не задевают реальной проблематики, связанной с ролью женщины в обществе, либо предлагают ложное разрешение конфликта "женщина-общество", описывая, как героиня обретает "счастье в любви"; женщины много и с удовольствием пишут о мужчинах (ваша покорна слугиня тут передает всем воздушный поцелуй); мужчины также нередко делают протагонисткой женщину и поднимают "женскую" проблематику и т. д.

Таким образом, определение "женская литература" на самом деле создано вовсе не затем, чтобы очертить и описать как можно яснее какую-то определенную категорию книг, а ровно с обратно целью - предельно затруднить всякий предметный разговор. Как только поднимается тема о "женской литературе" - сливай воду и туши свет: никакого предметного разговора не будет, смешаются в кучу кони, люди и залпы тысячи орудий, одни начнут освистывать "юмористическую фантастику" и "иронический детектив" как "женскую", читай "плохую" литературу, другие отбиваться именами Урсулы Ле Гуин, Дины Рубиной и Юлии Латыниной, третьи поминать бабусю Нортон, успешно маскировавшуюся под мужика, и т. д.

Почему же это стремление затруднить всякий предметный разговор фиксируется с такой удивительной регулярностью?

Пока что я вижу только один ответ на этот вопрос, возможно, поспешный, но я надеюсь совместными усилиями дойти до истины.

За последние двадцать лет наше общество претерпело очень интересную метаморфозу: с одной стороны, открытость к миру сильно пошатнула патриархальные устои, которые в СССР, несмотря на официально провозглашенное равенство полов, были тверды, и поколебать их было невероятно трудно: именно из-за того, что раенство было провозглашено официально достигнутым, любая серьезная борьба за права женщин воспринималась как отвержение официальной идеологии, и тем самым - всего советского строя. Настоящий феминизм стал возможен только в эти 20 пост-престроечных лет, и он появился.

С другой стороны, пошатнувшийся патриархат радикализовался и ощетинился. Появилась Арбатова - появился и Никонов. Все "подстольные" патриархальные тенденции вылезли на свет божий и обострились.

К чему это привело в литературе? С одной стороны, подросло поколение авторов-женщин, не стесняющихся поднимать женскую проблематику и читателей-женщин, востребовавших эту проблематику. Выросло также поколение женщин-потребительниц развлекательной литературы, не стесняющихся формулировать свои потребности в "иронии" и эротике. Спрос рождает предложение: появился вал любовного чтива и "Хмелевской для бедных". Фантастика как субжанр массовой литературы позволяет совмещать эротику и, прости Господи, иронию, чем вовсю пользуется "Армада". Неудивительно, что этот запрос женской аудитории удовлетворяют в основном женщины же, поскольку первоначальный толчок к созданию такого рода книг происходит от того, что читательская потребность в них есть, а удовлетворить ее нечем - и вуаля, тоскующая читательница сама делается автором, а уж качество выдаваемого ею на-гора продукта напрямую зависит от качества того, чем она загрузила свой "рабочий процессор".

А с другой стороны патриархальные тенденции радикализовались и в литературе, массовая литература при этом дает наиболее яркие образцы такой радикализации, а уж фантастика и фэнтези позволяют автору воплотить все свои комплексы и потаенные стремления в полный рост, со спецэффектами, в 3Д. Аркадий Стругацкий мог в письме к брату откровенничать о том, какой он на самом деле видит роль женщины в повествовании - но попробуй он это сказать в интервью, Ариадна Громова и Ольга Ларионова его бы запинали в четыре ноги. А сегодня сказать "Это написала женщина/тут героиня женщина - я это читать не буду" - ничего, нормально.

Вот для таких заявлений расплывчатый ярлык "женской литературы" - лучше не придумаешь.

Flat | Top-Level Comments Only

Да нет, разумеется, я и не беру случаев, когда с какой-то группой вообще не сталкиваешься (иначе бы я не автомобилистов в пример приводил, а каких-нибудь ловцов крокодилов) – речь о тех группах, с представителями которых так или иначе сталкиваешься, но интереса к их проблемам не имеешь. «Плохим отношением» я это всё равно не назову.
И опять же: речь о группах, а не о конкретных лицах. Человек может всячески сочувствовать сестре или матери, вникать в её проблемы и ей помогать – но именно как родственнице, как близкому человеку, а не как к представительнице группы «женщины», и не питать ни сочувствия, ни интереса к другим представительницам этой группы. Ну, так же, как вполне можно дружить с конкретным, скажем, поляком или слесарем, но не питать ни малейшего интереса – ни дружелюбного, ни враждебного - к его соплеменникам или коллегам, и так далее. И чем обширнее группа, тем это, по-моему, вероятнее.
Конечно, есть (и в количестве немалом) люди, для которых группа воспринимается так же чётко и естественно, как отдельный конкретный человек. И это вполне может выливаться во что угодно – от патриотизма и профессионального товарищества до презрения или ненависти к «татарам вообще», «женщинам вообще» или «мусульманам вообще». Но мне не кажется, что этот способ мышления группами – определяющий для большинства, во всяком случае, в области литературных предпочтений.

***Но я-то им руководствоваться не могу. По понятным причинам***
Так и не надо. Но удивительно ли, если большинство руководствуется именно им? Читателей всяко гораздо больше, чем литературоведов или критиков, и руководствуются они обычно, по-моему, именно своими вкусовыми критериями, а не научными или критическими.

***речь о тех группах, с представителями которых так или иначе сталкиваешься, но интереса к их проблемам не имеешь***

Но если ты хорошо относишься к человеку - тебя волнуют его проблемы.

***Человек может всячески сочувствовать сестре или матери, вникать в её проблемы и ей помогать – но именно как родственнице, как близкому человеку, а не как к представительнице группы «женщины», и не питать ни сочувствия, ни интереса к другим представительницам этой группы.***

Может. Но это говорит, по-моему, о некоей ненамерренной или добрвольной зашоренности. Как у "добрых хозяев" американского Юга: своих негров я не обижаю, а что там с неграми делают за пределами моего двора - меня не волнует.

***Ну, так же, как вполне можно дружить с конкретным, скажем, поляком или слесарем, но не питать ни малейшего интереса – ни дружелюбного, ни враждебного - к его соплеменникам или коллегам, и так далее***

Ну вот подумайте сами - возможно ли такое отношение к своей, скажем, дочери?
То есть, я понимаю, что возможно - но будет ли оно при этом хорошим? "Доченька, я тебя люблю, но на твои проблемы не как твои лично, а как представительницы определенного пола мне плевать". Странная такая позиция.

***Но если ты хорошо относишься к человеку - тебя волнуют его проблемы.***
Да. Так я и не говорю, что это хорошее отношение - это отсутствие какого-то отношения, хорошего или плохого.

***это говорит, по-моему, о некоей ненамерренной или добрвольной зашоренности***
Ну, вот тут, видимо, и отличие между ориентацией на отношение "к группе" и "к лицу". Мне представляется, что интересоваться проблемами "своих" и не интересоваться проблемами "чужих" - общая норма; другое дело, что границы "своих" у разных людей разные, и нередко причисление к "своим" идёт именно по группам. А нередко - нет, по конкретным лицам и конкретным связям. Второе мне гораздо понятнее, и встречал я это очень часто, почему и воспринимаю как норму. Мы об этом, кажется, когда-то давно, ещё в "Уделе", говорили и разницу в подходах отметили - если не путаю.

***Странная такая позиция.***
Мне она кажется совсем не странной - скорее наоборот. При этом, разумеется, бывают проблемы, при которых нельзя помочь конкретному человеку, не оказав помощи всей группе. Но таких, по-моему, меньшинство, и чем шире группа - тем меньше таких проблем, которые возможно решить только "для всех сразу".

***Мне представляется, что интересоваться проблемами "своих" и не интересоваться проблемами "чужих" - общая норма; другое дело, что границы "своих" у разных людей разные, и нередко причисление к "своим" идёт именно по группам.***

Одно из двух - или для такого человека его мать, сестра, ена, дочь - не "своя", потому что "женщина", или она существует отдельно от группы "женщины".
В первом случае это плохое отношение. Одно дело не числить в своих дворника соседнего подъезда, другое - женщину, которая одной крови с тобой.
Во втором случае это слепота. Давайте я проиллюстрирую второй случай. Когда я была еще за Брилевым замужем и работала в рекламном агенстве, а обнаружила, что женщины в креативной группе агентства (в т. ч. я) получют меньше, чем мужчины зату же работу. Я пожаловлась на это Брилеву - без всякой цели,чиста душу излить - и его ответ меня изумил: "Разве я мало зарабатываю?" Т. е. от отделял меня, "свою" женщину, от "всех остальных женщин", считал, что обеспечивает меня всем необходимым - и что по такому случаю мне не должно быть дела до проблем коллег. Я не должна солидаризоваться с ними по признаку "женщины, которым платят незаслуженно мало". Я должна их предать. Более того, я должна предать свое профессиональное достоинство, отнестись к своей работе как к необязательному рукоделию, за которое могла бы вообще не ждать никакой платы.
Сильно покоробило это меня тогда.

А это разве не распространённая позиция - выделять сестру, мать, подругу из "женщин вообще", так что она как бы к ним не относится? При это можно, например, рассказывать сексистские анекдоты про сходство программистки с морской свинкой и искренне не понимать, почему сестра-мать-подруга обижается и коробится - это же не про неё!

Вот в бубен надо бить за такую позцию, ИМХО.

Не надо, бывает, что человек со всех сторон хороший, а тут как шоры. Зы, до своего друга сердца я знаете как эту мысль довела? Про сексистские анекдоты то есть. От просьб толку не было долго, доводы и аргументы не помогали никакие, и тут меня осенило. А представь себе, говорю, что это я травлю антисемитские анекдоты (он еврей, я нет), ты уже стопицот раз просил меня перестать, а я всё равно, и на твоё возмущение отвечаю, что это всё не про тебя, ты-то хороший. Тут у него стали квадратные глаза, и больше я про "ни девушку, ни программиста" не слышала.

***В первом случае это плохое отношение.***
Согласен - хотя сам я, скажем, в "своих" тех или иных людей числю не по признаку родства. Но если уж родич был зачислен в "свои" - и по-моему очень нехорошо его из "своих" исключать только из-за его принадлежности к какой-либо большой группе.

Во втором случае - не согласен; тут оговорка оказывается важнее основы, по-моему. И тут у нас с вами, кажется, и идёт коренное расхождение. Для меня коллеги ни на одной работе, где я деньги зарабатывал, никогда не были "своими" просто потому, что они коллеги; и соотечественник для меня не становится "своим" по факту общего гражданства, и тем более - представитель того же пола (и, соответственно, я никогда не считал и не считаю, что они должны считать меня "своим" только из-за принадлежности к группе). Среди лиц одного со мною пола, соотечественников и коллег у меня могут быть "свои" и очень близкие "свои", и их предавать - плохо, и не стараться, чтобы им было хорошо - неправильно. Но это - лица, а не группы. Солидаризоваться с группой мне тоже доводилось - но на временном, тактическом и формально-обговоренном уровне, друзьями мне, скажем, соратники по профсоюзу не были - это были "чужие, с которыми мы союзники по такому-то делу", но не "свои". И для меня равно неприемлемым было бы, указывал бы мне другой человек, до кого мне должно быть дело или до кого мне не должно быть дела. Права решать за меня, кто мне "свой", кто "чужой", кто "враг", я не могу признать ни за кем. Так что я понимаю, что вас тогда покоробило, если вы коллег числили в "своих" - но я не считаю это (зачисление в "свои" по групповому признаку) единственно возможным или единственно правильным вариантом

***Так что я понимаю, что вас тогда покоробило, если вы коллег числили в "своих"***

ОМГ. Допустим, не былобы никаких коллег, я одна в трудовом коллективе была бы лишена "надбавки на член". Что, ситуация стала менее унизительной? Вот о чем речь я веду. О том, что человек, считавший на тот момент, что любит меня и все такое, ничего унизительного тут не видел и не понимал, в чем дело.

То же самое, конечно. Сам-то себе человек всегда "свой".
Но ведь и у разных людей мерки разные, и унижением они могут считать разные вещи. Что близкий человек считает для себя болезненным - по-моему, вернее узнавать от него самого и изнаблюдений за ним самим, а не из художественной литературы, которая в любом случае не именно об этом человеке. По-моему, не менее обидно, когда человек вроде бы близкий приписывает другому какие-то свойства (плохие ли, хорошие), которых у того нет, исходя из того, что в художественной литературе "у всех бедняков есть такая проблема", или "так поступают все женщины", или "в его возрасте все ведут себя так-то и так-то". Когда вместо конкретного близкого человека видят типаж из литературы.

***Но ведь и у разных людей мерки разные, и унижением они могут считать разные вещи***

Думаю, если бы ему урезали зарплату за отсутствие сисек, он бы не обрадовался.

***Когда вместо конкретного близкого человека видят типаж из литературы.***

Но к этому как раз склонны те, кто женской тематикой в литературе осознанно или подсознательно пренебрегает. Именно они вображают себе женщин офигенно далекими, таинственными, непостижимыми инопланетянами. Удобная индульгенция, чтобы не пытаться понять, на самом деле.

Ну, я вот не радовался бы урезанию мне зарплаты, по какому бы поводу её ни урезали. Но не помню, чтобы мне доводилось считать свою меньшую зарплату за равный труд унизительной. Притом что совершенно не считаю странным, что для другого человека - это именно унизительно. Люди разные.

***к этому как раз склонны те, кто женской тематикой в литературе осознанно или подсознательно пренебрегает. Именно они вображают себе женщин офигенно далекими, таинственными, непостижимыми инопланетянами***
Увы, далеко не только они. И не только в случае с женщинами.

***Ну, я вот не радовался бы урезанию мне зарплаты, по какому бы поводу её ни урезали. Но не помню, чтобы мне доводилось считать свою меньшую зарплату за равный труд унизительной.***

То есть, в таком конфликте вы не выскажете моральной подержки близкому и не скажете "я на твой стороне", а скажете, как тот король "Дорогая, потерпи, может, все обойдется"?

На его стороне я буду и попробую понять, что именно его обижает (а это очень важно - с немалой вероятностью это что-то иное, чем обидело бы меня, это ж не мой двойник) и как ему можно помочь, если можно. Но не потому, что считаю его морально правым в конфликте, а потому, что он "свой".

>> Человек может всячески сочувствовать сестре или матери, вникать в её проблемы и ей помогать – но именно как родственнице, как близкому человеку, а не как к представительнице группы «женщины»

Так ведь и книга - она не о представителе группы, а о человеке с теми же проблемами, что у сестры или матери, т.е. с проблемами, вытекающими из их гендера. Если человек хочет знать об этих проблемах больше, чем то, что ему может/желает рассказать сестра/мать, то читать книги, написанные женщинами/о женщинах - это хороший способ и, пожалуй, самый важный. А если не хочет знать больше, то "плохим отношением" я это не назову, но и на "всячески сочувствовать и помогать" это тоже не очень похоже, потому что на мой взгляд в описанное вами входят и проактивные действия.

Или - как вариант - такое отношение может вытекать из убеждения, что гендерно-специфичных проблем не существует в принципе, что возможно, конечно, но плохо сочетается с вниканием в проблемы сестры/матери.

***Так ведь и книга - она не о представителе группы, а о человеке с теми же
проблемами, что у сестры или матери, т.е. с проблемами, вытекающими из их
гендера.***
Видимо, мы просто по-разному оцениваем те доли, насколько в книгах (художественных, речь о них) отражаются проблемы групповые, а насколько – личные. По мне, помощь важна бывает адресная и в применении к конкретному человеку; мерить конкретного человека групповыми мерками я считаю очень ненадёжной, а зачастую и вредной практикой – люди-то и в одной группе разные. Я вот, скажем, инвалид и попытался представить, каково бы мне было, если бы близкие стали обращаться со мною, исходя не из того, что они знают обо мне (включая связанные с инвалидностью проблемы) от меня и из непосредственного наблюдения, а исходя из хороших художественных книг про инвалидов; ох, упаси меня все боги от такого! (Проверил ещё по нескольким «проблемным группам», к которым меня можно причислить без натяжек – результат тот же). Примерка на конкретного близкого человека художественного образа «с теми же проблемами» иногда бывает полезной – но, по моему опыту, чаще бесполезна, вредна или опасна.

Мне кажется, мы по-разному понимаем скорее то, какая помощь важна. Я абсолютно согласен с тем, что помощь конкретному человеку должна исходить из его конкретных нужд, а не из общих понятий. Но кроме помощи конкретному близкому человеку (скажем, сестру хорошо бы встретить, когда она идет после работы по темным дворам; а вот помощи в ее отношениях с мужем не надо, хотя вообще-то есть немало женщин, нуждающихся в такой помощи прямо сейчас, и об этом в книгах пишут), так вот, кроме такой конкретной помощи конкретному близкому человеку есть еще и активизм, и самообразование - чтобы если, не дай Б-г, у сестры возникнут проблемы с мужем, их можно было бы распознать и посoветовать что-то; чтобы существовали бы организации, помогающие в решении таких проблем; чтобы они, эти проблемы, не были бы в общественном мнении чем-то стигматизирующим, о чем надо молчать, или вообще не считались за проблему. Ну и так далее.

Да, видимо, по-разному. Почему - тут много причин может быть. В частности, потому, что я прошеную и адресную помощь считаю гораздо важнее непрошенной и\или направленной на группу; и потому, что я исключительно глух к общественному мнению; и потому, что сам не склонен полагаться на групповую помощь, в том числе от организаций - считаю, что пользоваться ею стоит, но помня, что она в любой момент может подвести или исчезнуть. Хотя да, если человеку важнее общественное мнение "о таком надо молчать", чем получение помощи, требующее сказать близкому о своей проблеме - это для меня ситуация или очень странная, или весьма печальная, поскольку близость в таком случае, по-моему, явно не взаимная.

***В частности, потому, что я прошеную и адресную помощь считаю гораздо важнее непрошенной и\или направленной на группу***

Ну вот как бы вы оказали прошенную адресную помощь в том случае, который описала я?

Помочь жене найти место с равной для работников обоих полов оплатой, если обидно именно неравенство в оплате (такие бывают), или с более высокой - если обидна недостаточность оплаты. Предварительно спросив, словами через рот, что именно обидно.

а Вы уверены, что при таком подходе однажды места с равной для обоих полов зарплатой не закончатся, и вашему близко всегда хватит именно таких мест?
ведь узбегая обобщения - "это плохо, это проблема" - Вы тем самым поощряете такую практику

***Вы уверены, что при таком подходе однажды места с равной для обоих полов зарплатой не закончатся, и вашему близко всегда хватит именно таких мест?***
Разумеется, не уверен - я тут вообще скорее пессимист. Но свою задачу я вижу в том, чтобы помочь решить нынешнюю проблему конкретного человека, а не будущую. В условиях, когда таких мест не будет, можно будет искать другие пути - вплоть до смены рода занятий, если это будет причинять меньше досады, чем продолжение работы по прежней специальности, но в условиях неравенства. (Возможна и просто смена взглядов на то, что именно стоит обиды, а что нет, но тут всё-таки обычно человек решает сам, а помощь может быть лишь весьма ограниченной).
Подхода "непротиводействие некой практике есть её поощрение" я не признаю начисто. Поощрение - это действие.
Если близкий мне человек сталкивается с проблемой - я считаю нужным по возможности вывести его из поля этой проблемы или смягчить эту проблему для него, если вывод из поля невозможен. Какие-то сведения о сути проблемы (данного человека) при этом, разумеется, требуется иметь - но черпать их из художественной литературы я стану в последнюю очередь.

//можно будет искать другие пути - вплоть до смены рода занятий, если это будет причинять меньше досады, чем продолжение работы по прежней специальности, но в условиях неравенства. (Возможна и просто смена взглядов на то, что именно стоит обиды, а что нет, но тут всё-таки обычно человек решает сам, а помощь может быть лишь весьма ограниченной)//

угу, т.е. в ситуации, когда вашему близкому причиняют несправедливый и незаслуженный дискомфорт, Вы близкому рекомендуете бежать, а действия причиняющих дискомфорт косвенно поддерживаете, а когда бежать будет нкуда, то станете уговаривать близкого, чтобы он перестал считать дискомфорт дискомфортом, а несправедливость начал воспринимать, как справедливость;

//я считаю нужным по возможности вывести его из поля этой проблемы или смягчить эту проблему для него, если вывод из поля невозможен//

Вы описываете другое поведение; Вы устраняете людей, которые причиняют проблемы вашему близкому из уравнения; и все вешаете на этого самого близкого; если у него проблема, так Вы помогаете ему уменьшиться, отказаться от того, что ему нужно, и тем самым проблема исчезнет; а еще лучше - назвать проблему удачей и поверить в это;
ну это, примерно, как если бы вашу близкую женщину шлюхой обзывали, заодно со всеми прочими женщинами, а Вы бы ей сказали: "Отойди от грубияна, чтобы тебе слышно не было"; а если от грубияна уже деваться некуда, везде он, так Вы бы сказали: "Все дело в том, что ты обижаешься, перестань на это обижаться. это нормлаьное слово такое"

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject