![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
"Бандитка" Д. Самойлова
http://maryxmas.livejournal.com/239096.html
Как хотите, а я не воспринимаю ее как лубок. Советский мальчик с огнем в глазах, выросший на Багрицком и Маяковском, не мог иначе написать - этто не лубок, это _так_ выглядела искренность тогда.
Замечу, что стих в советские годы не публиковался - был недостаточно политкорректным. Действительно, монолог "бандитки":
Довольно украинским хлебом
Кормиться москалям и швабам!
Им не жиреть на нашем сале
И нашей водкой не обпиться!
Ещё не начисто вписали
Хохлов в Россию летописцы!
Пускай уздечкой, как монистом,
Позвякает бульбаш по полю!
Нехай як хочут коммунисты
В своей Руси будуют волю...
Придуманы колхозы ими
Для ротозея и растяпы.
Нам всё равно на Украине,
НКВД или гестапо
- не вписывается в официальную риторику тех лет. Согласно ей, бойцу УПА перед рассрелом полагалось кричать что-то вроде "Нехай живе Майнштейн, Гудеріан і рідний Гітлер! Фашистська батьквщина хай цвіте!" (с) Лесь. Действительно, мальчик с горящими глазами совершенно не отдает себе отчета в том, что с тем же пафосом и содержанием немецкий пиит мог бы написать о русской партизанке - дружка ножом, а-а, падла... Как будто разведчики-красноармейцы снимали часовых уговорами или ватками с хлороформом, ей-богу. Риторика солдатика выглядит беспомощной на фоне убежденности "бандитки". Все, что он может ей вменить - это смерть друга-комбатанта и то, что "таких, как он, на свете мало". Ни один официальный жупел тех лет - "замордованные в Дермани", "отравленные колодцы" - в его уста не вложен, что опять же, на мой взгляд, нговорит об искренности позиции автора: он писал о том, что знал и видел сам, а не о том, что писали в газетах. С другой стороны, очень верно изложена позиция "бандитки" - "Нам всё равно на Украине,//НКВД или гестапо". И ведет она себя как человек - а по правилам советской идеологии, ей полагалось бы валяться в ногах и просить пощады а-ля Миледи: "Я еще молода! Я не могу умереть!"
Непроходной по тем временам стиш, словом. Логос не обманешь - вышло оч-чень про-бандеровски :).
Как хотите, а я не воспринимаю ее как лубок. Советский мальчик с огнем в глазах, выросший на Багрицком и Маяковском, не мог иначе написать - этто не лубок, это _так_ выглядела искренность тогда.
Замечу, что стих в советские годы не публиковался - был недостаточно политкорректным. Действительно, монолог "бандитки":
Довольно украинским хлебом
Кормиться москалям и швабам!
Им не жиреть на нашем сале
И нашей водкой не обпиться!
Ещё не начисто вписали
Хохлов в Россию летописцы!
Пускай уздечкой, как монистом,
Позвякает бульбаш по полю!
Нехай як хочут коммунисты
В своей Руси будуют волю...
Придуманы колхозы ими
Для ротозея и растяпы.
Нам всё равно на Украине,
НКВД или гестапо
- не вписывается в официальную риторику тех лет. Согласно ей, бойцу УПА перед рассрелом полагалось кричать что-то вроде "Нехай живе Майнштейн, Гудеріан і рідний Гітлер! Фашистська батьквщина хай цвіте!" (с) Лесь. Действительно, мальчик с горящими глазами совершенно не отдает себе отчета в том, что с тем же пафосом и содержанием немецкий пиит мог бы написать о русской партизанке - дружка ножом, а-а, падла... Как будто разведчики-красноармейцы снимали часовых уговорами или ватками с хлороформом, ей-богу. Риторика солдатика выглядит беспомощной на фоне убежденности "бандитки". Все, что он может ей вменить - это смерть друга-комбатанта и то, что "таких, как он, на свете мало". Ни один официальный жупел тех лет - "замордованные в Дермани", "отравленные колодцы" - в его уста не вложен, что опять же, на мой взгляд, нговорит об искренности позиции автора: он писал о том, что знал и видел сам, а не о том, что писали в газетах. С другой стороны, очень верно изложена позиция "бандитки" - "Нам всё равно на Украине,//НКВД или гестапо". И ведет она себя как человек - а по правилам советской идеологии, ей полагалось бы валяться в ногах и просить пощады а-ля Миледи: "Я еще молода! Я не могу умереть!"
Непроходной по тем временам стиш, словом. Логос не обманешь - вышло оч-чень про-бандеровски :).
no subject
в реальной жизни люди при этом поминают что угодно. Не то что сравнительные качества убитого и убийцы, собственное детство или музыку могут приплести. Но тут-то не жизнь, а текст, причем текст очень "сконструированный", здесь случайностей быть не может.
И опять-таки ключевой для всей интерпретации момент к тексту приходится просто примышлять (вот это самое убийство нелюдским методом). И ведь он что-то говорит-таки о средствах убийства - и ничего не находит нужного об этом сказать,кроме того, что при этом применялся нож, и удар был внезапный (без звука). Если именно в срелствах убийства для него все и заключается - почему он, даже заговаривая об этих срелствах, соответствующего зла не поминает?
no subject
Третье там все равно не получится, третье там превозноситься _не будет_, потому что видали уже... а первое вполне.
С уважением,
Антрекот
no subject
в реальной жизни люди при этом поминают что угодно. Не то что сравнительные качества убитого и убийцы, собственное детство или музыку могут приплести. ***
Господя, да потому что в тексте описан случай из жизни, так отчего бы персонажу не говорить, как в жизни? Обоим персонажам.
no subject
no subject
И повторюсь еще раз, рассуждения о том, что только, дескать, такая-сякая сволочь может ставить врагу в вину смерть друга на войне и желать того врага без суда убить, воды не держат. Достаточно многие считают, и я бы не сказала, что они гопота. Не больше, чем ты, по-моему. :)
Хотя, конечно, если у тебя перед глазами чеченская война со всякими эксцессами, то оно дело понятное. А у меня Йорам Школьник, и я его вполне понимаю.
no subject
no subject
Впрочем, если разногласие только в этом (превозносится или нет), то я в сторону отхожу, тут хватает более подкованных дискуссантов.
no subject
пели по всей стране, и едва ли Самойлов и его лир. герой рвали при этом на себе волосы. Врага на войне никак не компрометирует и в нелюди не записывает то, что он убивает хороших людей из числа офицеров противника и сулит горести и беды стране противника, в том числе плач женщинам этой страны. А в песенке Утесова вражьим женщинам даже не слезы сулятся, а смерть от фугаса - и автор и аудитория песенки очень радуются.
НБ. Из того же Самойлова.
"Нас обнимали украинки,
Нас целовали польки...
Кто сосчитает, сколько
Было их, нежных и грустных:
Бандитские жинки под Сарнами,
Под Ковелем — брови чёрные,
Под Луковым — очи чарные,
Под Седлецом — косы русые".
Ну, если противобандитских карателей - охотников до бандитских жинок эти самые жинки режут, - сам Бог велел... Независимо даже от качества дела тех бандитов.
no subject
В каком смысле "какого ж"? Понятно всякому, какого ж. Пришли покорители-завоеватели да еще к-земле-пригинатели и коллективизаторы, - ну так не важно, хороший человек офицер этой армии, или нет, убийство его все равно оправдано. Сулит, что женщины этих завоевателей еще слезами обольются, и что страна их еще поплатится за жтот поход - так тоже понятно, какого ж, что тут неформатного, зазорного или нелюдского? Неужели счастья и смеха надо тут желать женщинам вражеской страны, приславшей на тебя воинство коллективизаторов, чтобы Самойлов в нелюди не записал? Когда же это в первом (да и в третьем) могуществе требовали, чтобы те, кого ты топчешь копытами своей доблестной конницы, не питали к тебе ненависти, не убивали твоих офицеров и не желали горя, расплаты и разорения твоей стране? А если все-таки питают и желают, то в нелюди их писать - это только в четвертом от политкорректности, в пятом от "суука, друга убила!" и во втором - от идеологии могут такого требовать.
no subject
"Перед смертью дайте взглянуть на Эрин. Скачут по Эрину кони под зеленым знаменем, Эрин хочет веры святого Патрика. Подстреливают из засады в затылок англичан. Мы еще придем к вам сами на длинных лодках, припомните вы еще набеги данов, заплачут еще женщины Англии! Довольно отбирать у нас нашу землю и отдавать ее нищим английским голодранцам, не жиреть им на нашем зерне и не напиться нашим пивом, еще не начисто вписали ваши хронисты Эрин во владения английской короны!"
А конвоир ей: "Пошли, гадюка, Получишь то, что заслужила. Не ты ль вчера ножом без звука
Дружка навеки уложила. Таких, как ты, полно по свету..." и т.д.
Ну и какой же она нелюдь, и где основания ей приписывать что-то маловысокодостойное? Только удивиться можно, что это она начитанная такая про данов да про хронистов. А вот ответ конвоира выглядит очень дико, если только не проводить его по линии "да какое мне дело до вашего Эрина и всего этого вообще! Что я тебе, Кромвель или священник? Но вот ты порешила моего дружка, и я теперь отведу на тебе душу". Но по этой линии можно проводить ответ конвоира 17 века, с принципиально иным порядком социальности, а вот ответ Самойлова - никак.
no subject
А по поводу того, что выше - ну смотри. Если это не 46, а 44 год - так вообще трава. Они туда кого _порабощать_ пришли? Эти вот? Ну барлога ж с два. Они с немцами воевать пришли, они дальше на запад идут, воевать - защищать от довольно жуткой штуки. Да, они тоже воюют не на стороне ангелов, но в этом раскладе они имеют право расчитывать на то, что их не будут убивать _вот так_ просто за форму.
А если 46, то скорее всего они там просто стоят...
И какие к барлогам противобандитские _каратели_? Ты тот стишок-то полностью помнишь?
http://magazines.russ.ru/znamia/2000/2/samoylov.html
"От переправ
Левей Пулав,
Вперёд передовых застав
Врывался на броневиках
Отряд, кося заслоны.
И нам полячки на руках
Тащили крынки молока
И хлеб недосолённый."
Каратели, да?
С уважением,
Антрекот
no subject
Могултай, ну хоть ты...
Re: Могултай, ну хоть ты...
А, ну раз Самойлов пишет...
no subject
С уважением,
Антрекот
А я тебе о чем
no subject
В текст это не попало, думаю, потому, что просто пособницей называть ее было бы невозможно (на фоне вражды ее к гестапо и швабам) и неверно, по мнению самого же Самойлова, а выражать всю концепцию "объективного пособничества" и объективного вс.-ист. прогресса как начала этического отсчета, да еще вкладывать ее в уста героя, обрщающегося к бандитке, было бы невозможно ни психологически, ни поэтически. Поэтому он ее просто обрывает и отказывается ее слушать, используя историю с "другом" как заслон, понятный ей самой. Она явно говорит, желая вызвать его на ответ и на то, чтобы "рассмотреть и учесть то, что она говорит". Он отказывается отвечать и принимать к рассмотрению и учету, и историю с другом использует просто в качестве хоть как-то мотивированного оформления этого отказа. Отсюда и сниженное "дружок" - ему на самом деле эта история с другом не очень важна, а потому и стиль разговора о нем не важен. А выразить свои действительные мотивы для отказа он не может - слишком сложно и долго, и она сама не поймет. Психологически это очень достоверно, и в литературе имеет прецедент - резкий обрыв Базаровым его разговора "о принципах" с Павлом Кирсановым, где Базаров тоже оформляет этот обрыв не теми словами, которые произнес бы по гамбургскому счету, потому что по гамбургскому говорить было бы тут просто неуместно.
no subject
А чтто ж, и каратели тоже