Что не так с Глазастик
Возвращаясь мыслями к "Пойди поставь сторожа", я наконец-то сформулировала, что меня раздражает в главной героине.
Напомню (а кто не читал - расскажу): Глазастик, та самая, из "Убить пересмешника", повзрослев, возвращается в Мейкомб и приходит в ужас от того, какой пиздец, экскьюз май френч, творится в головах друзей и родни: ненависть к черным достигла апогея, все говорят о них как о "черномазых", читают какие-то паскудные листовки о расовой неполноценности черных, и вообще несут по расовому вопросу херню в промышленных масштабах. Совсем в нокаут девушку отправили родной папа Аттикус Финч и лучший друг, влюбленный в нее Генри, когда она увидела обоих на заседании какого-то расистского комитета.
Будучи по натре прямым и открытым человеком, Глазастик высказывает родным и близким все, что о них думает и какое-то время ангстится, а когда ей слегка легчает и становится возмжным разговор, Аттикус объясняет, что он работает бабой ягой в тылу врага и не дает согражданам творить совсем уж трэшовую херь вроде линчеваний, а к тому идет, потому что весь Юг люто, бешено взбудоражен недавним решением Верховного суда по делу Брауна против Совета по образованию. Напомню: этим решением темнокожим школьникам разрешили посещать "белые" школы, от чего у белого населения Юга случился приступ адской жопоболи.
А теперь внимание, лопата: этим решением Верховного суда сама Глазастик была возмущена до глубины души. Нет, не потому что она расистка, помилуй Бог - она же "не различает цвета", и это неоднократно подчеркивается в книге. А потому что "они" - читай, правительство США - посмели вмешиваться в "наши" - читай "южных штатов" - "внутренние дела".
То есть, плевать на то, насколько "наш" закон херовый и несправедливый - никто не имеет права вмешиваться. А то, что сами южане до морковкиных заговен ходили бы по головам черных и рассказывали, как Аттикус, что черные еще "не готовы к полным гражданским правам" - так на это начхать.
Да пошла ты в жопу, мисс Глазастик, со своим "неразличением цветов". Что от него толку, если при попытке установить справедливость - возможно, преждевременной и неуклюжей попытке, но все-таки восстановить справедливость! - в тебе вскипает твой южный ватный сепаратизм.
Федеральное правительство панькалось с южанами почти сто лет - главным образом потому, что само было изрядно расистским, и только Вторая Мировая, показав, на что способен расизм в последовательном исполнении, заставила людей, претендующих на звание "приличных", хотя бы прятать свой расизм на людях в задний карман. А действие романа происходит, когда Мартин Лютер уже возглавил кампанию против автобусных линий в Монтгомери, а Малкольм Икс вовсю проповедовал идеи Нации Ислама в Нью-Йорке. Но это как-то вне поля зрения мисс Глазастик, она переживает из-за того, что чёрная бывшая служанка Кальпурния, которую Глазастик считала почти родной, сейчас смотрит на белых как на врагов. А как еще ей смотреть, если белые и есть враги? Потому что человек, который в открытую тебе говорит, что ты должен ездить на заднем сиденье, получать меньше, не сметь учиться в той же школе и так далее - и есть враг.
И Аттикус с Генри это понимают, кстати. Они понимают, что лупоглазым прекраснодущием ничего не решить: чёрные осознали, что белые их враги. Именно так изменилась ситуация по сравнению с идиллией детских лет Глазастика, которую подорвал процесс над черным, обвиненным в изнасиловании. Эта идиллия зиждилась на том, что чёрные просто не понимали, НАСКОЛЬКО хреново белые с ними обращаются. И процесс, кстати, во многом помог им понять.
И тут у меня случилась своя контаминация - и украинская, и феминистическая, и за образом Глазастика тенью встали прекраснодушные караевы и первушины. И я поняла, почему Глазастик с такой силой выносит мне моск. Она не понимает, что нельзя так просто прийти к Кальпурни и сказать: "Мой отец должен посадить твоего внука, но мы с тобой давай будем выше всего этого и останемся друзьями". Караевы с Первушиными не понимают, что нельзя ручкаться с идеологами войны и с пострадавшими от этой войны одновременно.
Нельзя остановиться на "цветовой слепоте" и успокоиться. Нельзя "быть просто хорошим человеком". Нельзя сбежать от расовой проблематики в Нью-Йорк, а по возвращении чехвостить лицемерами тех, кто пытается что-то сделать для предотвращения взрыва.
Не Аттикус, а Глазастик - самое сильное разочарование книги.
_________________
ЗЫ: благодаря святому Гуголу узнала, что роман в Штатах перекрыл по продажам "50 оттенков серого". Вера в человечество практически восстановлена.
Напомню (а кто не читал - расскажу): Глазастик, та самая, из "Убить пересмешника", повзрослев, возвращается в Мейкомб и приходит в ужас от того, какой пиздец, экскьюз май френч, творится в головах друзей и родни: ненависть к черным достигла апогея, все говорят о них как о "черномазых", читают какие-то паскудные листовки о расовой неполноценности черных, и вообще несут по расовому вопросу херню в промышленных масштабах. Совсем в нокаут девушку отправили родной папа Аттикус Финч и лучший друг, влюбленный в нее Генри, когда она увидела обоих на заседании какого-то расистского комитета.
Будучи по натре прямым и открытым человеком, Глазастик высказывает родным и близким все, что о них думает и какое-то время ангстится, а когда ей слегка легчает и становится возмжным разговор, Аттикус объясняет, что он работает бабой ягой в тылу врага и не дает согражданам творить совсем уж трэшовую херь вроде линчеваний, а к тому идет, потому что весь Юг люто, бешено взбудоражен недавним решением Верховного суда по делу Брауна против Совета по образованию. Напомню: этим решением темнокожим школьникам разрешили посещать "белые" школы, от чего у белого населения Юга случился приступ адской жопоболи.
А теперь внимание, лопата: этим решением Верховного суда сама Глазастик была возмущена до глубины души. Нет, не потому что она расистка, помилуй Бог - она же "не различает цвета", и это неоднократно подчеркивается в книге. А потому что "они" - читай, правительство США - посмели вмешиваться в "наши" - читай "южных штатов" - "внутренние дела".
То есть, плевать на то, насколько "наш" закон херовый и несправедливый - никто не имеет права вмешиваться. А то, что сами южане до морковкиных заговен ходили бы по головам черных и рассказывали, как Аттикус, что черные еще "не готовы к полным гражданским правам" - так на это начхать.
Да пошла ты в жопу, мисс Глазастик, со своим "неразличением цветов". Что от него толку, если при попытке установить справедливость - возможно, преждевременной и неуклюжей попытке, но все-таки восстановить справедливость! - в тебе вскипает твой южный ватный сепаратизм.
Федеральное правительство панькалось с южанами почти сто лет - главным образом потому, что само было изрядно расистским, и только Вторая Мировая, показав, на что способен расизм в последовательном исполнении, заставила людей, претендующих на звание "приличных", хотя бы прятать свой расизм на людях в задний карман. А действие романа происходит, когда Мартин Лютер уже возглавил кампанию против автобусных линий в Монтгомери, а Малкольм Икс вовсю проповедовал идеи Нации Ислама в Нью-Йорке. Но это как-то вне поля зрения мисс Глазастик, она переживает из-за того, что чёрная бывшая служанка Кальпурния, которую Глазастик считала почти родной, сейчас смотрит на белых как на врагов. А как еще ей смотреть, если белые и есть враги? Потому что человек, который в открытую тебе говорит, что ты должен ездить на заднем сиденье, получать меньше, не сметь учиться в той же школе и так далее - и есть враг.
И Аттикус с Генри это понимают, кстати. Они понимают, что лупоглазым прекраснодущием ничего не решить: чёрные осознали, что белые их враги. Именно так изменилась ситуация по сравнению с идиллией детских лет Глазастика, которую подорвал процесс над черным, обвиненным в изнасиловании. Эта идиллия зиждилась на том, что чёрные просто не понимали, НАСКОЛЬКО хреново белые с ними обращаются. И процесс, кстати, во многом помог им понять.
И тут у меня случилась своя контаминация - и украинская, и феминистическая, и за образом Глазастика тенью встали прекраснодушные караевы и первушины. И я поняла, почему Глазастик с такой силой выносит мне моск. Она не понимает, что нельзя так просто прийти к Кальпурни и сказать: "Мой отец должен посадить твоего внука, но мы с тобой давай будем выше всего этого и останемся друзьями". Караевы с Первушиными не понимают, что нельзя ручкаться с идеологами войны и с пострадавшими от этой войны одновременно.
Нельзя остановиться на "цветовой слепоте" и успокоиться. Нельзя "быть просто хорошим человеком". Нельзя сбежать от расовой проблематики в Нью-Йорк, а по возвращении чехвостить лицемерами тех, кто пытается что-то сделать для предотвращения взрыва.
Не Аттикус, а Глазастик - самое сильное разочарование книги.
_________________
ЗЫ: благодаря святому Гуголу узнала, что роман в Штатах перекрыл по продажам "50 оттенков серого". Вера в человечество практически восстановлена.

no subject
А сколько из купивших поймут что не так с Глазастик
no subject
Но для понимания ватного ресентимента книга годная, я бы ее украинцам прописала как маст рид.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
(no subject)
no subject
Глазастик гениальна, конечно. Ну т.е. Х. Ли, написавшая книгу ещё 50 лет назад: настолько чётко ухватить и показать момент, когда твои представления о равноправии, ещё 10-15 лет назад бывшие и передовыми, и даже где-то опасными - сегодня уже безнадёжно устарели. Ты кричишь "Но я же всегда была за вас!" - а в ответ тебя тычут... ну. вежливо, да, поскольку всё-таки ты когда-то там, да - вежливо тычут в то, что "ты" - это часть "вы", а к "вам" - ну просто дофигища претензий. И никакого "за".
Но это сегодня ясно. А книге. напомню. 50 лет - и Ли уже тогда врубилась, что к чему.
no subject
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
И да, очень наглядное пособие о том, как увязаны сепаратизм, расизм и прочие милые "-измы", даже если конкретный человек и не понимает, что они тесно увязаны в его собственной голове.
no subject
no subject
Тех же негров, русские с китайцами, могли использовать в качестве пятой колонны,и предлога для любых действий,в любое время.
А так эти,так называемые негры,помесь дорогих африканских рабов с дешёвыми ирландскими,и никого особо не волновало обращение расизма на "белых людей".
Окторонов,которых притесняли расисты тоже довольно сложно отличить по внешнему виду.
Пока у британцев была возможность прижимать всех, вплоть до жителей своей метрополии,они это делали.
Немцы очень сильно переоценили свои возможности,и все остальные задумались,красные подбирались к колониям и представляли нечто очень странное, даже более чуждое,чем японцы.
(no subject)
no subject
no subject
no subject
Поэтому тут дело далеко не только в расизме. Это именно "руки прочь от Юга, вы и так тут напортачили по самое не балуйся" -- и, справедливости ради, да, напортачили.
no subject
Как пример, пусть достаточно тенденциозный, можно привести борьбу Муссолини с мафией. Есть точка зрения (в наиболее полном виде я лично её встречал в "Сицилийце" Марио Пьюзо), что Муссолини победил мафию, начав с ней бороться её же методами. Т.е. например подозреваемых мафиози пытали и т.д. Хорошее ли дело победить мафию? Очевидно да. Стоит ли радоваться методам Муссолини, с помощью которых он этого добился? Очевидно нет.
no subject
(no subject)
no subject
Ребенок(ну да, 26 — ребенок, конечно, см. дальше) вдруг обнаруживает себя посреди обрушившегося мира. И раньше-то мир был ужасен — в него врывались бешеные собаки, в нем мучили Страшилу, убивали Тома, плевали отцу в лицо, в нем ходил Боб Юэл с ножом. Но было незыблемое — отец и Кэл, родная без всякого “почти”, другой мамы не было.
"That is the way I was raised, by a black woman and a white man". И та правда матерью была, а не дядей Томом -- вон, см. эпизод с Уолтером и патокой("этот малый -- твой гость, захочет -- пускай хоть скатерть жует"): и вздрючить могла за милую душу, а уж секспросветный эпизод в “Стороже” — и подавно. Он же не с дуба вставлен, он про мать.
И весь ее кошмар -- раз, и кончились эти два человека, ее сделавших, и переживает она не о том, что К. смотрит на белых, как на врагов, и даже не о том, что "но я же не такая". Про это, вообще-то, и в "Пересмешнике" уже больших иллюзий нет, см. поход в церковь и встречу с Лулу. "Идем домой, Кэл, мы им тут не нужны". Ее убивает -- вот эта самая потеря мамы, которая ее сделала. И не упрекает она ее ни минутки, просто кричит от боли.
Она не подваливала, тащемта, с каким-нибудь там “эх, и кайфная же эта негритянская колбаска у вас, давйте кушать и дружить”.
И еще трагичнее теряет отца — оказывается, она все же его переросла. Нужно очень быстро бежать, чтоб остаться на месте, а он старенький уже, ему “негры в присяжных” конец света. Гавкнулся идол.
И вот для такого, сразу всего на голову за пару дней — ну да, конечно, при всех своих бакалавриатах и нью-йорках, она все равно ребенок еще. Стоит в развалинах и ревет.
И тут такая Вы выходите, и говорите, с высоты своей взрослости и сейчасности — так, чо за дела, Джин-Луиза, где твоя сознательность? Не дотумкала, да, что революция? О себе только мяукаем? Библиотеку в Шахматове жалко?
У меня и к Аттикусу-то главная претензия — вот это его “well, I love you” в ответ на ее крик. Вот твой ребенок корчится, орет от боли — а ты такой весь в белом: ну, а я вот тебя люблю, да, вот такой я заинька.
И про "ватный сепаратизм" — тоже напраслина. Ну да, вот есть у людей принцип: мы живем, правительство, отвали. И нет, ей совсем не плевать, и совсем не начхать, это вообще уже мамаонменясукойобозвал какое-то. Да главный же ее наезд на Аттикуса тут же — что сами все проебали, жмурились, а теперь недовольны. Но если сегодня правительство лапу протягивает устроить добро, то завтра протянет и не для добра — не надо нам добра из центра, хавали-знаем, все равно через дупу получится. И дядя Джек ей говорит — давай, мол, оставайся колхоз поднимать, будут тебе союзники. И это самое сама-сама -- она и сама-сама понимает. Но -- не когда ж по голове только что дали.
no subject
я не знаю, как в 26, а у меня и позже, да и у других видала, бывает сразу, одновременно, описанное вами личное и описанное Моррет; в том и фокус, что оно бывает сразу, коктейлем; что очень часто нет выраженно плохих людей, а есть - с человеческими чувствами, с тормознутым или просто не очень вовремя случившимся личностным ростом, с благими намерениями, которые прикладывают к действительности с ошибкой, с хорошими идеями, которые именно сейчас играют на руку злу, с идеализмом и любовью к семье; и оно все сразу накладывается на социальные процессы, которые общество рвут на части, когда групповой раздел проходит поперек личных трещин;
мы за два года все наелись именно этого и научились разбирать, где в ссоре с родными и друзьями болит личное, а где на него накладывается социальное, и где хороший человек из лучших побуждений играет на пользу дурным людям;
и переживаешь ты все это скопом, в каше, а потом в голове должен разделить, расставить все точки и про себя тоже, иначе толку не будет;
как один план отменяет другой?
в недоумении
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
Мартин Лютер - это совсем другой человек.
выше - не выше.... оставаться друзьями, оставаться людьми все равно надо
no subject
И ещё. Вы как-то презрительно пишете о южных штатах. С точки зрения «политического русского» эта позиция была бы понятной: «Слава империи, дави сепаратистов!».
Но Вы позиционируете себя как «политическую украинку». Но тогда Вы должны сочувствовать Югу. Ведь отделение Юга от американской империи – это всё равно, что отделение Украины от российской империи. С этой точки зрения поражение Юга – это как если бы танки Шойгу вошли в Киев.
no subject
Если серьёзно отвечать на ваши... а, стоп. Да вы ольгинский тролль.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)