![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Что не так с Глазастик
Возвращаясь мыслями к "Пойди поставь сторожа", я наконец-то сформулировала, что меня раздражает в главной героине.
Напомню (а кто не читал - расскажу): Глазастик, та самая, из "Убить пересмешника", повзрослев, возвращается в Мейкомб и приходит в ужас от того, какой пиздец, экскьюз май френч, творится в головах друзей и родни: ненависть к черным достигла апогея, все говорят о них как о "черномазых", читают какие-то паскудные листовки о расовой неполноценности черных, и вообще несут по расовому вопросу херню в промышленных масштабах. Совсем в нокаут девушку отправили родной папа Аттикус Финч и лучший друг, влюбленный в нее Генри, когда она увидела обоих на заседании какого-то расистского комитета.
Будучи по натре прямым и открытым человеком, Глазастик высказывает родным и близким все, что о них думает и какое-то время ангстится, а когда ей слегка легчает и становится возмжным разговор, Аттикус объясняет, что он работает бабой ягой в тылу врага и не дает согражданам творить совсем уж трэшовую херь вроде линчеваний, а к тому идет, потому что весь Юг люто, бешено взбудоражен недавним решением Верховного суда по делу Брауна против Совета по образованию. Напомню: этим решением темнокожим школьникам разрешили посещать "белые" школы, от чего у белого населения Юга случился приступ адской жопоболи.
А теперь внимание, лопата: этим решением Верховного суда сама Глазастик была возмущена до глубины души. Нет, не потому что она расистка, помилуй Бог - она же "не различает цвета", и это неоднократно подчеркивается в книге. А потому что "они" - читай, правительство США - посмели вмешиваться в "наши" - читай "южных штатов" - "внутренние дела".
То есть, плевать на то, насколько "наш" закон херовый и несправедливый - никто не имеет права вмешиваться. А то, что сами южане до морковкиных заговен ходили бы по головам черных и рассказывали, как Аттикус, что черные еще "не готовы к полным гражданским правам" - так на это начхать.
Да пошла ты в жопу, мисс Глазастик, со своим "неразличением цветов". Что от него толку, если при попытке установить справедливость - возможно, преждевременной и неуклюжей попытке, но все-таки восстановить справедливость! - в тебе вскипает твой южный ватный сепаратизм.
Федеральное правительство панькалось с южанами почти сто лет - главным образом потому, что само было изрядно расистским, и только Вторая Мировая, показав, на что способен расизм в последовательном исполнении, заставила людей, претендующих на звание "приличных", хотя бы прятать свой расизм на людях в задний карман. А действие романа происходит, когда Мартин Лютер уже возглавил кампанию против автобусных линий в Монтгомери, а Малкольм Икс вовсю проповедовал идеи Нации Ислама в Нью-Йорке. Но это как-то вне поля зрения мисс Глазастик, она переживает из-за того, что чёрная бывшая служанка Кальпурния, которую Глазастик считала почти родной, сейчас смотрит на белых как на врагов. А как еще ей смотреть, если белые и есть враги? Потому что человек, который в открытую тебе говорит, что ты должен ездить на заднем сиденье, получать меньше, не сметь учиться в той же школе и так далее - и есть враг.
И Аттикус с Генри это понимают, кстати. Они понимают, что лупоглазым прекраснодущием ничего не решить: чёрные осознали, что белые их враги. Именно так изменилась ситуация по сравнению с идиллией детских лет Глазастика, которую подорвал процесс над черным, обвиненным в изнасиловании. Эта идиллия зиждилась на том, что чёрные просто не понимали, НАСКОЛЬКО хреново белые с ними обращаются. И процесс, кстати, во многом помог им понять.
И тут у меня случилась своя контаминация - и украинская, и феминистическая, и за образом Глазастика тенью встали прекраснодушные караевы и первушины. И я поняла, почему Глазастик с такой силой выносит мне моск. Она не понимает, что нельзя так просто прийти к Кальпурни и сказать: "Мой отец должен посадить твоего внука, но мы с тобой давай будем выше всего этого и останемся друзьями". Караевы с Первушиными не понимают, что нельзя ручкаться с идеологами войны и с пострадавшими от этой войны одновременно.
Нельзя остановиться на "цветовой слепоте" и успокоиться. Нельзя "быть просто хорошим человеком". Нельзя сбежать от расовой проблематики в Нью-Йорк, а по возвращении чехвостить лицемерами тех, кто пытается что-то сделать для предотвращения взрыва.
Не Аттикус, а Глазастик - самое сильное разочарование книги.
_________________
ЗЫ: благодаря святому Гуголу узнала, что роман в Штатах перекрыл по продажам "50 оттенков серого". Вера в человечество практически восстановлена.
Напомню (а кто не читал - расскажу): Глазастик, та самая, из "Убить пересмешника", повзрослев, возвращается в Мейкомб и приходит в ужас от того, какой пиздец, экскьюз май френч, творится в головах друзей и родни: ненависть к черным достигла апогея, все говорят о них как о "черномазых", читают какие-то паскудные листовки о расовой неполноценности черных, и вообще несут по расовому вопросу херню в промышленных масштабах. Совсем в нокаут девушку отправили родной папа Аттикус Финч и лучший друг, влюбленный в нее Генри, когда она увидела обоих на заседании какого-то расистского комитета.
Будучи по натре прямым и открытым человеком, Глазастик высказывает родным и близким все, что о них думает и какое-то время ангстится, а когда ей слегка легчает и становится возмжным разговор, Аттикус объясняет, что он работает бабой ягой в тылу врага и не дает согражданам творить совсем уж трэшовую херь вроде линчеваний, а к тому идет, потому что весь Юг люто, бешено взбудоражен недавним решением Верховного суда по делу Брауна против Совета по образованию. Напомню: этим решением темнокожим школьникам разрешили посещать "белые" школы, от чего у белого населения Юга случился приступ адской жопоболи.
А теперь внимание, лопата: этим решением Верховного суда сама Глазастик была возмущена до глубины души. Нет, не потому что она расистка, помилуй Бог - она же "не различает цвета", и это неоднократно подчеркивается в книге. А потому что "они" - читай, правительство США - посмели вмешиваться в "наши" - читай "южных штатов" - "внутренние дела".
То есть, плевать на то, насколько "наш" закон херовый и несправедливый - никто не имеет права вмешиваться. А то, что сами южане до морковкиных заговен ходили бы по головам черных и рассказывали, как Аттикус, что черные еще "не готовы к полным гражданским правам" - так на это начхать.
Да пошла ты в жопу, мисс Глазастик, со своим "неразличением цветов". Что от него толку, если при попытке установить справедливость - возможно, преждевременной и неуклюжей попытке, но все-таки восстановить справедливость! - в тебе вскипает твой южный ватный сепаратизм.
Федеральное правительство панькалось с южанами почти сто лет - главным образом потому, что само было изрядно расистским, и только Вторая Мировая, показав, на что способен расизм в последовательном исполнении, заставила людей, претендующих на звание "приличных", хотя бы прятать свой расизм на людях в задний карман. А действие романа происходит, когда Мартин Лютер уже возглавил кампанию против автобусных линий в Монтгомери, а Малкольм Икс вовсю проповедовал идеи Нации Ислама в Нью-Йорке. Но это как-то вне поля зрения мисс Глазастик, она переживает из-за того, что чёрная бывшая служанка Кальпурния, которую Глазастик считала почти родной, сейчас смотрит на белых как на врагов. А как еще ей смотреть, если белые и есть враги? Потому что человек, который в открытую тебе говорит, что ты должен ездить на заднем сиденье, получать меньше, не сметь учиться в той же школе и так далее - и есть враг.
И Аттикус с Генри это понимают, кстати. Они понимают, что лупоглазым прекраснодущием ничего не решить: чёрные осознали, что белые их враги. Именно так изменилась ситуация по сравнению с идиллией детских лет Глазастика, которую подорвал процесс над черным, обвиненным в изнасиловании. Эта идиллия зиждилась на том, что чёрные просто не понимали, НАСКОЛЬКО хреново белые с ними обращаются. И процесс, кстати, во многом помог им понять.
И тут у меня случилась своя контаминация - и украинская, и феминистическая, и за образом Глазастика тенью встали прекраснодушные караевы и первушины. И я поняла, почему Глазастик с такой силой выносит мне моск. Она не понимает, что нельзя так просто прийти к Кальпурни и сказать: "Мой отец должен посадить твоего внука, но мы с тобой давай будем выше всего этого и останемся друзьями". Караевы с Первушиными не понимают, что нельзя ручкаться с идеологами войны и с пострадавшими от этой войны одновременно.
Нельзя остановиться на "цветовой слепоте" и успокоиться. Нельзя "быть просто хорошим человеком". Нельзя сбежать от расовой проблематики в Нью-Йорк, а по возвращении чехвостить лицемерами тех, кто пытается что-то сделать для предотвращения взрыва.
Не Аттикус, а Глазастик - самое сильное разочарование книги.
_________________
ЗЫ: благодаря святому Гуголу узнала, что роман в Штатах перекрыл по продажам "50 оттенков серого". Вера в человечество практически восстановлена.
no subject
Вы попробовали — мне кажется, это дает и мне право попробовать еще раз.
Вчера и так длинная простыня получилось, я ее резал, пытаясь уместить в одну, не влезло, отправил двумя, но уже с вырезанными кусками -- может быть, поэтому Вы совсем не то услышали, а может, это все то же неумение объяснить. Мне казалось, что я, пусть как-то совсем безграмотно, говорю что-то, известное любому гуманитарию, который и поймет и о чем я, и пропущенное-очевидное.
Я обрезал, в частности, что-то вот такое:
—————————————
совершенно неважно, насколько Ваша картинка кажется мне неадекватной и несправедливой -- это не значит ровно ничего; Вы так видите, намерения оскорбить или высмеять собеседника у Вас нет, Ваше видение -- объективная реальность. Вот это — существенно. Такое “влезть в его шкуру”. То же относится и к моему. Можно их оставить, как есть, можно разбирать и довести до любой, в общем случае, степени совпадения — оно требует, конечно, какой-то общей аксиоматики, но достаточно минимальной, большинство расхождений, даже сверхрежущих глаз — от недоговоренности/непонимания/недоразумения, нет чего-то типа “можно красть ложечки/нельзя красть ложечки”, и типичный случай — это “ты услышал то-то, а это было то-то, и не услышал того-то, а я про то-то подумала, что это то-то”, и т.п. Ну, если есть на уровне кражи ложечек — тогда не поможет, конечно.
—————————————
Видимо, совсем зря обрезал.
>ваша-то картина не кажется мне ни бредовой, ни прочее по вашему списку;
Ну, так она, может, кажется надутой, самовлюбленной, плоской, узколобой, пузом давящей, агресссивной, токующей — охота, так вставьте сами. Мы же не меряемся, у кого картина обиднее. В тот момент, когда Вы сказали “вот так выглядит” — Ваша картина потеряла наездное значение, превратившись в “вот вид из моей шкуры". Когда я говорю “Ваша картина кажется мне такой-сякой” — я сообщаю о факте своей биографии, это НЕ ЕСТЬ сообщение “Вы несете бред, передергиваете, подменяете, етц”.
И которая из картин? Я говорил про Вашу “как происходил разговор”, а не “что там с Глазастиком”. Свою “как происходил разговор” — так я и не выкладывал.
И почему вообще оно должно все быть симметрично? Мы же не конфеты делим.
Соберись мы обе свои картины приводить в порядок — так я бы и обосновал свой отзыв о Вашей, пожалуйста, вот самый очевидный пример: Вы говорите “под вами образуются сочувствующие, которые пишут "да-да, это личное, вот оно” — а “сочувствующие”, в количестве 1(один) штука сказали простое “плюсадин”, да и я говорил не “это личное”. Конечно, это мелочь, Вы можете сказать, она ничего не меняет — но все же у Вас получается(мне слышится, в моей шкуре) что-то вроде “буйный и его глушащая клака”. Ну, и так далее. Еще раз — это не разборки, не обмен обидками, это расхождение в наших картинах. Процесс — долгий, итеративный, я его не предлагаю, просто пример.
>потому, конечно, набор этих комплиментов сильно улучшил ситуацию и вообще, вот нисколько не похож не попытки судить, рядить и давать советы, супер просто не похож :)
Значит, Вы так увидели. Может быть, после этой моей попытки, развидите, может нет. По-моему, советов я уж точно не давал. Еще раз — этот набор комплиментов был не Вам, а ей, картине, и это не игра словами. Можете весь набор комплиментов заменить на что-нибудь вроде “очень необъективной”, он был — для наглядности, иллюстрировал “совершенно неважно”. В любом случае — это не то “судить-рядить”, от которого я открещивался.
>надо было остановиться сразу, без дальнейших объяснений:)
Как скажете. По мне, так это было очень круто, развернуться и попробовать. С т.зр. полезного выхода — Вы рассказали про вид из Вашей шкуры, это существенно. Был ли толк — по мне, так еще какой, ну, а Вашу картину — так Вам и красить.
>я, пожалуй, присоединись к Моррет, она была более права изначально, чем я думала
Игнор — так игнор, не самый худший вариант. Если при этом Вы еще и мое объяснение про “набор комплиментов” как-то услышится — он будет правильнее. Поверьте, пожалуйста — не было наезда в этом наборе.
Я догадываюсь, что Моррет с некоторым раздражением наблюдает этот сериал “дурак на похоронах”, но у нее вроде бы никогда не заржавливало, если что, показать доставшему на дверь. Впрочем, самый момент, пожалуй, и самостоятельно найти.
no subject
нет, не кажется;
попытайтесь, все же, увидеть моими глазами;
мне нет смысла приводить наши картины к какому-то среднему, потому что ваша картина - уже моя картина;
я не думаю, что за вами есть какая-то "клика", я просто знаю, что ваша интерпретация - типична довольно, и могу с места в карьер назвать несколько причин, почему люди могут фокусироваться именно на этой части более общей картины;
еще раз: мое видение книжки, как и Моррет, полностью включает ваше;
я все время начинаю с того, что вы - правы, но кроме описанных вами аспектов, есть еще такие и такие, в данный момент нам они важнее;
вы приходите рассказать, что ваш вариант - исключает мой; вы меня стерли, в ответ на признание вашей точки зрения, как адекватной, правильной и т.п. :)
так что да, очень важно, что я ваше мнение считаю - адекватным и нормальным, а вы мое (включающее и ваше, как составную часть) - неадекватным, это очень важный момент, он отлично расставляет акценты уже в нашем общении;
и, по-моему, прекрасно объясняет, почему вы цепляетесь именно за часть картинки;
еще раз: не надо мне рассказывать, насколько неважно, что вы считаете неадекватным мнение человека, который с вами согласился :)
no subject
О неадекватности Вашей картины "Сторожа" я не говорил ни слова -- более того, мог бы, как ни смешно, повторить Ваши слова о включенности Вашей картины в мою. Ну его.
При любых раскладах, я, кажется, въехал в куда более существенную вешь, и как-то некайфно ощущать себя попавшим в то самое амплуа, от которого зарекался. Так что спасибо, и я правда отвалил. Извините.