![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Еще раз на тему дела Иванниковой
Ингвалл, можешь дать "внароду" ссылку сюда. Я твой ЖЖ загрязнаять не хочу, а гарантии того, что удержусь от мата, дать не смогу.
1. Почему я считаю изнасилование более тяжким преступлением, чем убийство.
Из-за отношения. В большинстве случаев убиваемый для убийцы - кто-то. Враг, противник, просто конкурент за место под солнцем - величина если не равная, то угрожающе близкая к равной. Паталогические отклонения от нормы типа массовых военных психозов, не берем.
Насилуемый для насильника - почти никто. Инструмент для удовлетворения похоти, в любом случае - не личность. Таким образом, насильник покушается на то, чтобы аннулировать не тело, которое в конечном счете, будет аннулировано самим временем, но душу и личность; иными словами, он покушается на нетленное и бессмертное.
Бывают ситуации, когда убить НЕОБХОДИМО. Грешно, противно, страшно, постыдно - но необходимо. Ситуации, конечно, все до одной маргинальные, возможные только "на периферии" жизни - война, предельное страдание, которое может прерватьтолько смерть, борьба за выживание, казнь. Дисклэймер для идиотов: сказанное НЕ ЗНАЧИТ, что я безусловно одобряю в таких ситуациях "убийство как выход". Сказанное ЗНАЧИТ, что я способна себя представить на месте человека, который не видит иного выхода.
Представить себе необходимость изнасилования и человека, который не видит иного выхода, я не могу. Все-таки из личностных потребностей секс - наименее значительная. От его отсутствия человек не умирает и не сходит с ума, в случае крайней нетерпежки - "своя рука владыка".
Почему мы не можем ни в случае Иванниковой, ни в других ему подобных, сказать: "Жизнь человека представляет собой ценность такую великую, что можно пойти на любые унижения, лишь бы ее сохранить"?
Потому что этот тезис откроет дорогу такому количеству унижений, что жизнь потеряет всякую ценность. На кой черт мне жизнь сексуального инструмента или постоянного борца с таварисчами, норовящими сделать из меня сексуальный инструмент? Или, чтобы избавиться от сексуальной привязки: если кто-то силой заставляет тебя поработать на него забесплатно - то разве можно его убивать? Поработаешь, от тебя не убудет. Не ртом, так руками что-нибудь поделаешь, чего там. А если кто-то требует от тебя нашить желтую звезду и переселиться в гетто - то его жизнь столь ценна, что лучше согласиться на это, чем убить его. И так далее. Согдлашаяесь на этот толстовский принцип, мы открываем дорогу безграничной тирании, не только сексуальной. Нет, биологическое существование человека не может быть ценностью большей, чем человеческое достоинство. Вне понятия об этом достоинстве человек не более чем "длинная свинья", как говорили полинезийские людоеды о своих пленниках.
2. Традиционные культуры, в т. ч. и исламская, сильно завязваны на невербвльные сигналы. Когда в Европе царила традиционная культура, по костюму очень часто практически безошибочно можно было сказать, каков социальный и семейный статус человека - это, с одной стороны, облегчало вербальный контакт: каждый был в курсе того, как обращаться к другому - с другой затрудняло: например, обратиться напрямую к свободной, зажиточной, незамужней женщине мужчине равного статуса было можно, а к замужней - уже нельзя. А чтобы не попадать впросак, смотрели на прическу: молодые девушки ходили с непокрытой или символически покрытой (лента, легкая косынка) головой, замужние покрывали голову более плотными накидками так, чтобы не видно было волос; а совсем распущенные и непокрытые волосы носили, как правило, проститутки. Человек традиционноо общества часто по привычке ориентируется на внешние признаки. Это есть факт.
Я часто общалась с представителями южных народов, которые говорили: когда женщина достойно одета, достойно себя ведет, достойно говорит, я с ней обращаюсь как с достойной женщиной, но у вас (европейцев) женщины сполошь и рядом одеваются, говорят и ведут себя как проститутки - удивительно ли, что наши юноши попадают впросак? На эту апологию я всегда им отвечаю: христианство требует чистоты и от мужчины, и от женщины; выстройте передо мной десяток соблазнительно раздетых "проститутов" - я ни за одним не пойду, а если пойду - так уж не буду оправдываться тем, что он был слишком неподобающе одет. По моим данным, Ислам тоже строго-настрого запрещает блуд мужчинам, так какая вам разница, кто как одевается и ведет себя, ведь согласно Корану блудница так же запретна, как и порядочная женщина. Не можете вынести вида голых ног - принимайте холодный душ.
Суть этого конфликта цивилизаций не в том, что у них там другие традиции, а в том, что ребята не хотят держаться принципа "попал в Рим - делай как римляне"; то есть, принимай правила игры, в которую ты по доброй воле влез, а не навязывай свои. То, что они не желают их принимать - яснее ясного свидетельствует о том, что мы больше не "Рим". И вопли "бей хачей", раздающиеся в Жж-обсуждениях дела Иванниковой, тоже свидетельствуют об этом - они ведь от бессилия. Бессилия, в первую очередь, морального, отсутствия чувства некоей общей правды за спиной.
1. Почему я считаю изнасилование более тяжким преступлением, чем убийство.
Из-за отношения. В большинстве случаев убиваемый для убийцы - кто-то. Враг, противник, просто конкурент за место под солнцем - величина если не равная, то угрожающе близкая к равной. Паталогические отклонения от нормы типа массовых военных психозов, не берем.
Насилуемый для насильника - почти никто. Инструмент для удовлетворения похоти, в любом случае - не личность. Таким образом, насильник покушается на то, чтобы аннулировать не тело, которое в конечном счете, будет аннулировано самим временем, но душу и личность; иными словами, он покушается на нетленное и бессмертное.
Бывают ситуации, когда убить НЕОБХОДИМО. Грешно, противно, страшно, постыдно - но необходимо. Ситуации, конечно, все до одной маргинальные, возможные только "на периферии" жизни - война, предельное страдание, которое может прерватьтолько смерть, борьба за выживание, казнь. Дисклэймер для идиотов: сказанное НЕ ЗНАЧИТ, что я безусловно одобряю в таких ситуациях "убийство как выход". Сказанное ЗНАЧИТ, что я способна себя представить на месте человека, который не видит иного выхода.
Представить себе необходимость изнасилования и человека, который не видит иного выхода, я не могу. Все-таки из личностных потребностей секс - наименее значительная. От его отсутствия человек не умирает и не сходит с ума, в случае крайней нетерпежки - "своя рука владыка".
Почему мы не можем ни в случае Иванниковой, ни в других ему подобных, сказать: "Жизнь человека представляет собой ценность такую великую, что можно пойти на любые унижения, лишь бы ее сохранить"?
Потому что этот тезис откроет дорогу такому количеству унижений, что жизнь потеряет всякую ценность. На кой черт мне жизнь сексуального инструмента или постоянного борца с таварисчами, норовящими сделать из меня сексуальный инструмент? Или, чтобы избавиться от сексуальной привязки: если кто-то силой заставляет тебя поработать на него забесплатно - то разве можно его убивать? Поработаешь, от тебя не убудет. Не ртом, так руками что-нибудь поделаешь, чего там. А если кто-то требует от тебя нашить желтую звезду и переселиться в гетто - то его жизнь столь ценна, что лучше согласиться на это, чем убить его. И так далее. Согдлашаяесь на этот толстовский принцип, мы открываем дорогу безграничной тирании, не только сексуальной. Нет, биологическое существование человека не может быть ценностью большей, чем человеческое достоинство. Вне понятия об этом достоинстве человек не более чем "длинная свинья", как говорили полинезийские людоеды о своих пленниках.
2. Традиционные культуры, в т. ч. и исламская, сильно завязваны на невербвльные сигналы. Когда в Европе царила традиционная культура, по костюму очень часто практически безошибочно можно было сказать, каков социальный и семейный статус человека - это, с одной стороны, облегчало вербальный контакт: каждый был в курсе того, как обращаться к другому - с другой затрудняло: например, обратиться напрямую к свободной, зажиточной, незамужней женщине мужчине равного статуса было можно, а к замужней - уже нельзя. А чтобы не попадать впросак, смотрели на прическу: молодые девушки ходили с непокрытой или символически покрытой (лента, легкая косынка) головой, замужние покрывали голову более плотными накидками так, чтобы не видно было волос; а совсем распущенные и непокрытые волосы носили, как правило, проститутки. Человек традиционноо общества часто по привычке ориентируется на внешние признаки. Это есть факт.
Я часто общалась с представителями южных народов, которые говорили: когда женщина достойно одета, достойно себя ведет, достойно говорит, я с ней обращаюсь как с достойной женщиной, но у вас (европейцев) женщины сполошь и рядом одеваются, говорят и ведут себя как проститутки - удивительно ли, что наши юноши попадают впросак? На эту апологию я всегда им отвечаю: христианство требует чистоты и от мужчины, и от женщины; выстройте передо мной десяток соблазнительно раздетых "проститутов" - я ни за одним не пойду, а если пойду - так уж не буду оправдываться тем, что он был слишком неподобающе одет. По моим данным, Ислам тоже строго-настрого запрещает блуд мужчинам, так какая вам разница, кто как одевается и ведет себя, ведь согласно Корану блудница так же запретна, как и порядочная женщина. Не можете вынести вида голых ног - принимайте холодный душ.
Суть этого конфликта цивилизаций не в том, что у них там другие традиции, а в том, что ребята не хотят держаться принципа "попал в Рим - делай как римляне"; то есть, принимай правила игры, в которую ты по доброй воле влез, а не навязывай свои. То, что они не желают их принимать - яснее ясного свидетельствует о том, что мы больше не "Рим". И вопли "бей хачей", раздающиеся в Жж-обсуждениях дела Иванниковой, тоже свидетельствуют об этом - они ведь от бессилия. Бессилия, в первую очередь, морального, отсутствия чувства некоей общей правды за спиной.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Page 1 of 2