Боже, я люблю Корнуэлла-2
Впечатление такое, что он нарочно бросил вызов "пароконным мортиркам":
Лейтенант был очень молод, настолько, что Виллар задался вопросом, начал ли Пеллетье бриться. К тому же он был худой, как палка, и его белые лосины, белый жилет и короткий тёмно-синий мундир висели на нём, как тряпьё на чучеле. Тощая шея торчала из жёсткого синего воротника, на длинном носу красовались очки с толстыми линзами, придававшими ему вид несчастной, полудохлой от голода рыбы. С истинно рыбьим хладнокровием Пеллетье повернулся к своему сержанту:
- Двухфунтовым на двенадцать градусов, верно? Если мы приблизимся примерно до трёхсот пятидесяти toise?
- Toise? – Бригадир знал, что стрелки пользовались старыми единицами измерения, в которых он не разбирался. - Какого черта вы не говорите по-французски?
- Триста пятьдесят toise? Это примерно…, - Пеллетье замялся, производя подсчёты.
- Шестьсот восемьдесят метров, - встрял его сержант, столь же худой, бледный и молодой.
- Шестьсот восемьдесят два, - уточнил Пеллетье.
- Триста пятьдесят toise? - вслух размышлял сержант. – Двухфунтовым зарядом? На двенадцать градусов? Думаю, получится, мсье.
- Может быть, - пробормотал Пеллетье и повернулся к бригадиру. – Цель высоко, мсье.
- Я знаю, что высоко, - с сарказмом заметил Виллар. – Это ведь холм.
- Сложилось мнение, что гаубицы замечательно поражают цели на высотах, - продолжил Пеллетье, игнорируя сарказм Виллара. – На самом деле угол подъёма ствола у гаубицы чуть больше двенадцати градусов от горизонтали. Мортира имеет угол подъёма значительно больше, но, наверное, ближайшая мортира есть лишь в Опорто.
- Я хочу всего лишь, чтобы эти ублюдки сдохли! – прорычал Виллар, и вдруг ему на память пришло кое-что ещё. – А почему не трёхфунтовый заряд? Артиллерия использовала трёхфунтовые заряды при Аустерлице.
Он хотел добавить: «Ещё до вашего рождения», но сдержался.
Сержант-артиллерист был настолько поражён невежеством бригадира, что выпучил глаза, но Пеллетье понял причину его недоумения и попытался объяснить доступно:
- Только двухфунтовый. Эта гаубица из Нанта, мсье. Отлита в Средневековье, до революции, и качество отливки просто ужасное. Её напарница взорвалась три недели назад, мсье, и убила двух человек в расчёте. В металле был воздушный пузырь. Я же говорю – ужасное качество отливки. Из неё небезопасно стрелять зарядами свыше двух фунтов.
Гаубицы обычно развертывались в парах, но произошедший за три недели до этого взрыв оставил Пеллетье с единственной гаубицей в батарее. Это была странная, словно игрушечная пушка, взгромоздившаяся на несоразмерно большой для неё лафет: ствол длиной всего в двадцать восемь дюймов торчал между колесами, высотой в человеческий рост. Зато это орудие могло то, на что не были способны другие полевые орудия: стреляло высокой дугой. Ствол полевого орудия редко поднимался больше, чем на один-два градуса от горизонтали, и его ядро летело по пологой траектории, а гаубица выстреливала заряды высоко вверх, и они летели вниз на врага. Её предназначение состояло в том, чтобы поражать оборонительные укрепления или вести огонь поверх голов пехоты. Гаубицы никогда не стреляли твёрдыми зарядами. Ядро, выпущенное из обычного полевого орудия, ударяясь о землю, подпрыгивало, летело дальше, и даже после четвёртого или пятого удара о землю всё ещё обладало достаточной силой удара, чтобы искалечить или убить. Выпущенное же в воздух и упавшее потом на землю ядро, вероятнее всего, просто зарылось бы в грунт и не нанесло никакого другого повреждения. Гаубицы стреляли зарядами, заключёнными в оболочку, которые взрывались при ударе о землю.
- Дважды по сорок девять, мсье, потому что у нас с собой и боезапас взорвавшейся гаубицы, - ответил Пеллетье, когда Виллар спросил его, сколько зарядов у него в наличии. - Девяносто восемь разрывных снарядов и двадцать два снаряда с картечью. Двойной боезапас!
- Забудьте про картечь! – приказал Виллар.
Картечь, мелкая, как дробь для утиной охоты, применялась для поражения живой силы на открытых пространствах, а не для пехоты, укрывшейся среди скал.
- Забросайте снарядами ублюдков. Если понадобятся ещё боеприпасы, мы привезём ещё. Но вам они не понадобятся, потому что вы уничтожите ростбифов, не так ли? – добавил Виллар недобро.
- Мы здесь именно для этого, - с удовлетворением заявил Пеллетье. – И, со всем моим уважением, мсье, пока мы здесь беседуем, ни одна англичанка не овдовеет. Лучше я поищу место развёртывания орудия, мсье. Сержант! Лопаты!
- Зачем лопаты? – спросил Виллар.
- Нужно выровнять основание, сэр, - ответил Пеллетье. – Видите ли, Бог не думал об артиллеристах, когда творил мир. Он создал слишком много камней и слишком мало ровных мест. Но мы исправляем его недоделки.
Лейтенант был очень молод, настолько, что Виллар задался вопросом, начал ли Пеллетье бриться. К тому же он был худой, как палка, и его белые лосины, белый жилет и короткий тёмно-синий мундир висели на нём, как тряпьё на чучеле. Тощая шея торчала из жёсткого синего воротника, на длинном носу красовались очки с толстыми линзами, придававшими ему вид несчастной, полудохлой от голода рыбы. С истинно рыбьим хладнокровием Пеллетье повернулся к своему сержанту:
- Двухфунтовым на двенадцать градусов, верно? Если мы приблизимся примерно до трёхсот пятидесяти toise?
- Toise? – Бригадир знал, что стрелки пользовались старыми единицами измерения, в которых он не разбирался. - Какого черта вы не говорите по-французски?
- Триста пятьдесят toise? Это примерно…, - Пеллетье замялся, производя подсчёты.
- Шестьсот восемьдесят метров, - встрял его сержант, столь же худой, бледный и молодой.
- Шестьсот восемьдесят два, - уточнил Пеллетье.
- Триста пятьдесят toise? - вслух размышлял сержант. – Двухфунтовым зарядом? На двенадцать градусов? Думаю, получится, мсье.
- Может быть, - пробормотал Пеллетье и повернулся к бригадиру. – Цель высоко, мсье.
- Я знаю, что высоко, - с сарказмом заметил Виллар. – Это ведь холм.
- Сложилось мнение, что гаубицы замечательно поражают цели на высотах, - продолжил Пеллетье, игнорируя сарказм Виллара. – На самом деле угол подъёма ствола у гаубицы чуть больше двенадцати градусов от горизонтали. Мортира имеет угол подъёма значительно больше, но, наверное, ближайшая мортира есть лишь в Опорто.
- Я хочу всего лишь, чтобы эти ублюдки сдохли! – прорычал Виллар, и вдруг ему на память пришло кое-что ещё. – А почему не трёхфунтовый заряд? Артиллерия использовала трёхфунтовые заряды при Аустерлице.
Он хотел добавить: «Ещё до вашего рождения», но сдержался.
Сержант-артиллерист был настолько поражён невежеством бригадира, что выпучил глаза, но Пеллетье понял причину его недоумения и попытался объяснить доступно:
- Только двухфунтовый. Эта гаубица из Нанта, мсье. Отлита в Средневековье, до революции, и качество отливки просто ужасное. Её напарница взорвалась три недели назад, мсье, и убила двух человек в расчёте. В металле был воздушный пузырь. Я же говорю – ужасное качество отливки. Из неё небезопасно стрелять зарядами свыше двух фунтов.
Гаубицы обычно развертывались в парах, но произошедший за три недели до этого взрыв оставил Пеллетье с единственной гаубицей в батарее. Это была странная, словно игрушечная пушка, взгромоздившаяся на несоразмерно большой для неё лафет: ствол длиной всего в двадцать восемь дюймов торчал между колесами, высотой в человеческий рост. Зато это орудие могло то, на что не были способны другие полевые орудия: стреляло высокой дугой. Ствол полевого орудия редко поднимался больше, чем на один-два градуса от горизонтали, и его ядро летело по пологой траектории, а гаубица выстреливала заряды высоко вверх, и они летели вниз на врага. Её предназначение состояло в том, чтобы поражать оборонительные укрепления или вести огонь поверх голов пехоты. Гаубицы никогда не стреляли твёрдыми зарядами. Ядро, выпущенное из обычного полевого орудия, ударяясь о землю, подпрыгивало, летело дальше, и даже после четвёртого или пятого удара о землю всё ещё обладало достаточной силой удара, чтобы искалечить или убить. Выпущенное же в воздух и упавшее потом на землю ядро, вероятнее всего, просто зарылось бы в грунт и не нанесло никакого другого повреждения. Гаубицы стреляли зарядами, заключёнными в оболочку, которые взрывались при ударе о землю.
- Дважды по сорок девять, мсье, потому что у нас с собой и боезапас взорвавшейся гаубицы, - ответил Пеллетье, когда Виллар спросил его, сколько зарядов у него в наличии. - Девяносто восемь разрывных снарядов и двадцать два снаряда с картечью. Двойной боезапас!
- Забудьте про картечь! – приказал Виллар.
Картечь, мелкая, как дробь для утиной охоты, применялась для поражения живой силы на открытых пространствах, а не для пехоты, укрывшейся среди скал.
- Забросайте снарядами ублюдков. Если понадобятся ещё боеприпасы, мы привезём ещё. Но вам они не понадобятся, потому что вы уничтожите ростбифов, не так ли? – добавил Виллар недобро.
- Мы здесь именно для этого, - с удовлетворением заявил Пеллетье. – И, со всем моим уважением, мсье, пока мы здесь беседуем, ни одна англичанка не овдовеет. Лучше я поищу место развёртывания орудия, мсье. Сержант! Лопаты!
- Зачем лопаты? – спросил Виллар.
- Нужно выровнять основание, сэр, - ответил Пеллетье. – Видите ли, Бог не думал об артиллеристах, когда творил мир. Он создал слишком много камней и слишком мало ровных мест. Но мы исправляем его недоделки.

no subject
no subject
no subject
no subject
За Корнуэллом не хочется подчищать и переделывать
За Камшой хочется - она не умеет развивать персонажей.
И кстати, еще один плюс Корнуэлла - его хомячки не лазают сюда.
Сомневаюсь, что они вообще у него есть. Намек ясен?
no subject
"За Корнуэллом не хочется подчищать и переделывать"
Не хочется. У него нет ничего настолько живого, чтобы хотелось его переделать.
"За Камшой хочется - она не умеет развивать персонажей"
Она умеет их создавать живыми. И развиваются они потом, как живые люди, автор их не пинает куда ей надо. За то они и любимы. Все давно объелись дидактическими манекенами, такое развитие персонажей сейчас никому не нужно.
no subject
Два - это то, что вы человек Лапочки, а Лапочка уже стопроцентный хомячок - то есть, не просто читатель и поклонник, а прикормленный ЧиП. Который успел прославиться на весь фэндом заявлением про "коммерчески успешную структуру" или как-то так.
Словом, у меня есть основания считать вас хомячком.
***Не хочется. У него нет ничего настолько живого, чтобы хотелось его переделать***
:).
То-то даже совершенно нищебродская экранизация "Шарпа" имела такой успех, что в 2006 и 2008 годах засняли продолжение.
И это при том, что герои Шона Бина и Дара О"Малли получились с неизбежностью более "плоскими", чем оригинальные персонажи книг :).
***Она умеет их создавать живыми. И развиваются они потом, как живые люди, автор их не пинает куда ей надо***
Пфффффф...
Я даже комментировать не сану, просто посмеюсь.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
А во-вторых, для того, чтобы импровизировать на тему, надо эту тему знать. И для того, чтобы писать о войне, надо про нее хоть что-то знать, хотя бы учебник. А иначе получаются не волнующие строки, и даже не информативные строки, что еще куда ни шло, а чушь. Другое дело, что смешная, за что Камше, бесспорно, большое спасибо.
no subject
"Образ гаубицы не раскрыт!"
no subject
Другое дело, что Пеллетье не щурит синие глаза и не ходит по комнате с кошачьей грацией, а бригадир не восклицает восхищенно: "Вы с ума сошли!" и не кидается исполнять видение гения -- а без этого, видимо, оно не опознается.
no subject
no subject
Хотя "правайну" я действительно мало знаю -- так, как все, читала Клаузевица и разбирала походы Велизария, не сильно более того. Моррет вон поймет, о чем я.
no subject
А то бы знали, что тот же Пеллетье для эпизодического персонажа, который только и появляется затем,чтобы пострелять из гаубицы, раскрыт очень хорошо.
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Мне, слава Всевышнему, пошёл не первый десяток лет, и земной опыт подсказывает, что герои Камши ведут себя именно как живые люди. Я бывал свидетелем происшествий и отношений, будто поставленных по "Отблескам Этерны". ВВК знает о войне, на мой взгляд, даже многовато, могла бы и сократить утомительные подробности битв, но дай Бог каждому автору так хорошо понимать людей.
no subject
Вот и Камша не знает, видимо. Во всяком случае, именно такое она именно так и называет. Но это не называется знанием людей. Это... эрзац такой.
Для сравнения, очень легко описать Испанию с гитарами, фламенко, апельсиновыми садами, злой инквизицией и все это впихнуть в сеттинг 16 века. Но надо знать Испанию, чтобы знать, что все это вместе в 16 веке -- нонсенс. И надо и подавно знать Испанию, чтобы суметь ее описать так, чтобы она узнавалась, описать достоверно -- и без туризма.
Но вам нравится, чтоб Испания с фламенко. Бога ради, только не называйте это знанием Испании.
no subject
Собственно, и описания битв у нее утомительны (в чем Вы совершенно правы) именно потому, что войну она не знает, и совершенно не умеет описывать.
Но обсуждение войны можно перенести в мой ЖЖ, там бывают люди, которые наверняка захотят поучаствовать.
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Все равно что если бы каком-нить англичанину сказали - какие унции? сколько вешать в граммах, говорите по-английски... ПРи этом владение материалом же огого какое... откуда же такое? Просто лля красного словца? не понимаю в упор.
no subject
no subject
(шепотом) я был бы рад, будь иначе... блиннн... знаешь как лье задолбали! к туазам-то привык уже, ну два метра без чуть-чуть, ну и что...
no subject
no subject
Поясняю - гранатами они стреляли, вот таким полым ядром с начинкой из пороховой мякоти, в которое вставлялась запальная трубка, причем гранату надо было заряжать этой самой трубкой к казне. Длина трубки также позволяла задать время подрыва снаряда, обеспечивая максимальное поражающее действие.
А также могут стрелять и ядрами, если надо, скажем, раздолбать укрепление. Впрочем, при необходимости гаубица может стрелять и на рикошет. Кстати, именно на Пиренеях против французов применили новый вид артиллерийского снаряда - шрапнель, резко повысивший возможности орудий по уничтожению живой силы, так как картечь преимущественно использовалась для самообороны батарей на дистанции в 400-500 метров. Дальше картечь попросту не имела убойной силы.
no subject
Снаряд там так и описан, как описываете его вы.
no subject
no subject
Я уж не говорю о том, что у него португльца зовут Джордж, а испанку - Джасинта.
no subject
- Ньет Молотофф! Пойду, посмотрю в очередной раз нетленку. Зря ее столько искал, что ли.