![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
2 Могултай по поводу Карфагена
а) Все это очень бла-ародно, но от того Честертон злобным не становится.
Б) Слово Дэвиду Геммеллу:
...Зибен сел у фонтана, окунул руку в воду.
— Ну вот, теперь ты видишь, почему это место называется Холмом Шести Дев. — В середине бассейна стояли статуи шести женщин, искусно высеченные из одной глыбы мрамора. Они располагались кружком, и каждая, слегка склоняясь, простирала руки словно в мольбе. Над ними высилась фигура старца с огромной урной в руках — из нее и струился фонтан, брошая белые фигуры. — Несколько веков назад с севера нагрянуло войско и осадило Гульготир — тогда на этом месте принесли в жертву шестерых дев, чтобы умилостивить богов войны. Их утопили. После этого боги оказали защитникам милость, и те отбили врага.
Зибен улыбнулся, видя, как сузились светло-голубые глаза Друсса. Воин запустил ручищу в свою постриженную лопатой черную бороду — верный признак растущего раздражения.
— Ты не веришь, что богов можно умилостивить? — как ни в чем не бывало поинтересовался поэт.
— Только не кровью невинных.
— Но ведь они победили, Друсс, — значит жертвоприношение все же имело смысл?
Воин потряс головой:
— Раз они верили, что жертва умилостивит богов, то стали сражаться с удвоенной силой — но их могла бы вдохновить на это чья-то хорошая речь, и никакой жертвы бы не понадобилось.
— Ну а если боги в самом деле требовали этой жертвы и в самом деле помогли выиграть сражение?
— Лучше бы тогда его проиграли.
— Ага! — торжествующе вскричал Зибен. — Но ведь тогда погибло бы гораздо больше невинных: женщин насиловали бы и убивали, детей резали в колыбелях. Что ты на это скажешь?
— А ничего. Большинство людей понимает разницу между духами и коровьим навозом — незачем об этом спорить.
— Брось, старый конь, ты просто не хочешь говорить. Между тем ответ прост: принципы добра и зла основаны не на математике. Они зиждутся на желании — или нежелании — отдельных людей поступать хорошо, как по совести, так и по закону.
— Слова, слова, слова! Они ничего не значат! — отрезал Друсс. — От людских желаний как раз все зло и происходит. Что до совести и закона — как быть, если совести у человека нет, а закон допускает жертвоприношения? Делает ли это жертву добрым делом? Ну хватит. Нечего втягивать меня в очередной бессмысленный спор.
______________________
Так вот, я на стороне Друсса.
Б) Слово Дэвиду Геммеллу:
...Зибен сел у фонтана, окунул руку в воду.
— Ну вот, теперь ты видишь, почему это место называется Холмом Шести Дев. — В середине бассейна стояли статуи шести женщин, искусно высеченные из одной глыбы мрамора. Они располагались кружком, и каждая, слегка склоняясь, простирала руки словно в мольбе. Над ними высилась фигура старца с огромной урной в руках — из нее и струился фонтан, брошая белые фигуры. — Несколько веков назад с севера нагрянуло войско и осадило Гульготир — тогда на этом месте принесли в жертву шестерых дев, чтобы умилостивить богов войны. Их утопили. После этого боги оказали защитникам милость, и те отбили врага.
Зибен улыбнулся, видя, как сузились светло-голубые глаза Друсса. Воин запустил ручищу в свою постриженную лопатой черную бороду — верный признак растущего раздражения.
— Ты не веришь, что богов можно умилостивить? — как ни в чем не бывало поинтересовался поэт.
— Только не кровью невинных.
— Но ведь они победили, Друсс, — значит жертвоприношение все же имело смысл?
Воин потряс головой:
— Раз они верили, что жертва умилостивит богов, то стали сражаться с удвоенной силой — но их могла бы вдохновить на это чья-то хорошая речь, и никакой жертвы бы не понадобилось.
— Ну а если боги в самом деле требовали этой жертвы и в самом деле помогли выиграть сражение?
— Лучше бы тогда его проиграли.
— Ага! — торжествующе вскричал Зибен. — Но ведь тогда погибло бы гораздо больше невинных: женщин насиловали бы и убивали, детей резали в колыбелях. Что ты на это скажешь?
— А ничего. Большинство людей понимает разницу между духами и коровьим навозом — незачем об этом спорить.
— Брось, старый конь, ты просто не хочешь говорить. Между тем ответ прост: принципы добра и зла основаны не на математике. Они зиждутся на желании — или нежелании — отдельных людей поступать хорошо, как по совести, так и по закону.
— Слова, слова, слова! Они ничего не значат! — отрезал Друсс. — От людских желаний как раз все зло и происходит. Что до совести и закона — как быть, если совести у человека нет, а закон допускает жертвоприношения? Делает ли это жертву добрым делом? Ну хватит. Нечего втягивать меня в очередной бессмысленный спор.
______________________
Так вот, я на стороне Друсса.
no subject
no subject
А ошибочным и/или не стоящим того - это да, это может быть. Но это, как уже сказано, совершенно иной расклад.
С уважением,
Антрекот
no subject
no subject
С уважением,
Антрекот
no subject
no subject
С уважением,
Антрекот
no subject
no subject
С уважением,
Антрекот
no subject
no subject
С уважением,
Антрекот
no subject
no subject
Я же говорю - этой конкретной историей вполне можно возмущаться. Но писать о ней так, как писал Честертон о Карфагене - дурное дело.
А если Честертон себя на место карфагенян поставить не мог - то не нужно было делать широкоплескательных заявлений про проникновение.
Очередной случай, когда создается категория людей, с которыми не нужно вести счета.
С уважением,
Антрекот
no subject
И потом, черт побери - ты же сам бурно реагировал на правительство Мэйдзи, истреблявшее тех, ради кого затевалась война. Ну так хрен ли.
А что касается Честертона - "я повторяю десять раз и снова" это не имеет никакого отношения к злобе.
А счетов с карфагенянами у него не было и быть не могло - за отсутствием карфагенян в обозримом пространстве.
no subject
***И потом, черт побери - ты же сам бурно реагировал на правительство Мэйдзи, истреблявшее тех, ради кого затевалась война. Ну так хрен ли***
Потому что это несколько иной случай. Тот, что Могултай описывал по категории Б. Когда не от безвыходности, а для удобства.
Злом этот расклад остается в любом случае.
***А счетов с карфагенянами у него не было и быть не могло - за отсутствием карфагенян в обозримом пространстве.***
То есть про мертвых можно писать мерзости? И переносить с мертвых на живых?
С уважением,
Антрекот
no subject
***То есть про мертвых можно писать мерзости? И переносить с мертвых на живых?***
О, блин.
no subject
С уважением,
Антрекот
no subject
no subject
Но уж что описывать это в терминах Честертона нельзя - это точно.
С уважением,
Антрекот
no subject
no subject
Кстати, по поводу пассажа ниже. Это опять сравнение "из сегодня". Ваал не "свой" бог. Он просто бог. Он есть, дан независимо. Вместе с ттх.
С уважением,
Антрекот
no subject
***Кстати, по поводу пассажа ниже. Это опять сравнение "из сегодня". Ваал не "свой" бог. Он просто бог. Он есть, дан независимо. Вместе с ттх.***
Нет, это именно "их" бог. Как в Египте Озирис, а у римлян Юпитер. Вы совершенно справедливо наствивали на том, что он не абсолют - а значит, можно выйти из ео власти и перейти в другую.
no subject
Это как раз та ситуация, которая обсуждается выше. Вопрос меньшего зла.
**а значит, можно выйти из ео власти и перейти в другую.
Если есть другая. Аполлон тоже не абсолют - а договариваться о чуме пришлось с ним.
С уважением,
Антрекот
no subject
Да, я знаю. В мою жизнь огненными буквами вписаны слова: "почему я должен отказываться от своего счастья только потом, что тебе плохо". Я не хочу, чтобы за мой счет решали вопросы "меньшего зла".
***Если есть другая. Аполлон тоже не абсолют - а договариваться о чуме пришлось с ним.***
Аполлон обиделся законно.
no subject
Но ты сама отменно делаешь то же самое.
Например, когда злость срываешь...
***Аполлон обиделся законно.
Но тогда и мальчика убили законно. Потому что отношение к конфликту он имел такое же, как умирающий от чумы какой-нибудь пилосец - знать не знавший о том, чью там дочку уволокли - к делам Агамемнона.
С уважением,
Антрекот
no subject
Например, когда злость срываешь...***
Я никого не убиваю. Я никому не угрожаю невъебенными исками. Я не строю планов по изъятию детей из семей и помещению в детдлма. И т. п.
***Но тогда и мальчика убили законно. Потому что отношение к конфликту он имел такое же, как умирающий от чумы какой-нибудь пилосец - знать не знавший о том, чью там дочку уволокли - к делам Агамемнона.***
Это из другого треда, и дело не в этом. А втом, что гордость "не склонимся перед бьющим! Сикоморы заменим кедрами!" куда-то нахер вся девается, как только речь заходит о Ваале и Аполлоне. И не надо мне о том, что меньшее зло - в Аполлоне, я вот как раз сейчас античку прохожу, совершенно искренне видели благо.