![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
2 Могултай по поводу Карфагена
а) Все это очень бла-ародно, но от того Честертон злобным не становится.
Б) Слово Дэвиду Геммеллу:
...Зибен сел у фонтана, окунул руку в воду.
— Ну вот, теперь ты видишь, почему это место называется Холмом Шести Дев. — В середине бассейна стояли статуи шести женщин, искусно высеченные из одной глыбы мрамора. Они располагались кружком, и каждая, слегка склоняясь, простирала руки словно в мольбе. Над ними высилась фигура старца с огромной урной в руках — из нее и струился фонтан, брошая белые фигуры. — Несколько веков назад с севера нагрянуло войско и осадило Гульготир — тогда на этом месте принесли в жертву шестерых дев, чтобы умилостивить богов войны. Их утопили. После этого боги оказали защитникам милость, и те отбили врага.
Зибен улыбнулся, видя, как сузились светло-голубые глаза Друсса. Воин запустил ручищу в свою постриженную лопатой черную бороду — верный признак растущего раздражения.
— Ты не веришь, что богов можно умилостивить? — как ни в чем не бывало поинтересовался поэт.
— Только не кровью невинных.
— Но ведь они победили, Друсс, — значит жертвоприношение все же имело смысл?
Воин потряс головой:
— Раз они верили, что жертва умилостивит богов, то стали сражаться с удвоенной силой — но их могла бы вдохновить на это чья-то хорошая речь, и никакой жертвы бы не понадобилось.
— Ну а если боги в самом деле требовали этой жертвы и в самом деле помогли выиграть сражение?
— Лучше бы тогда его проиграли.
— Ага! — торжествующе вскричал Зибен. — Но ведь тогда погибло бы гораздо больше невинных: женщин насиловали бы и убивали, детей резали в колыбелях. Что ты на это скажешь?
— А ничего. Большинство людей понимает разницу между духами и коровьим навозом — незачем об этом спорить.
— Брось, старый конь, ты просто не хочешь говорить. Между тем ответ прост: принципы добра и зла основаны не на математике. Они зиждутся на желании — или нежелании — отдельных людей поступать хорошо, как по совести, так и по закону.
— Слова, слова, слова! Они ничего не значат! — отрезал Друсс. — От людских желаний как раз все зло и происходит. Что до совести и закона — как быть, если совести у человека нет, а закон допускает жертвоприношения? Делает ли это жертву добрым делом? Ну хватит. Нечего втягивать меня в очередной бессмысленный спор.
______________________
Так вот, я на стороне Друсса.
Б) Слово Дэвиду Геммеллу:
...Зибен сел у фонтана, окунул руку в воду.
— Ну вот, теперь ты видишь, почему это место называется Холмом Шести Дев. — В середине бассейна стояли статуи шести женщин, искусно высеченные из одной глыбы мрамора. Они располагались кружком, и каждая, слегка склоняясь, простирала руки словно в мольбе. Над ними высилась фигура старца с огромной урной в руках — из нее и струился фонтан, брошая белые фигуры. — Несколько веков назад с севера нагрянуло войско и осадило Гульготир — тогда на этом месте принесли в жертву шестерых дев, чтобы умилостивить богов войны. Их утопили. После этого боги оказали защитникам милость, и те отбили врага.
Зибен улыбнулся, видя, как сузились светло-голубые глаза Друсса. Воин запустил ручищу в свою постриженную лопатой черную бороду — верный признак растущего раздражения.
— Ты не веришь, что богов можно умилостивить? — как ни в чем не бывало поинтересовался поэт.
— Только не кровью невинных.
— Но ведь они победили, Друсс, — значит жертвоприношение все же имело смысл?
Воин потряс головой:
— Раз они верили, что жертва умилостивит богов, то стали сражаться с удвоенной силой — но их могла бы вдохновить на это чья-то хорошая речь, и никакой жертвы бы не понадобилось.
— Ну а если боги в самом деле требовали этой жертвы и в самом деле помогли выиграть сражение?
— Лучше бы тогда его проиграли.
— Ага! — торжествующе вскричал Зибен. — Но ведь тогда погибло бы гораздо больше невинных: женщин насиловали бы и убивали, детей резали в колыбелях. Что ты на это скажешь?
— А ничего. Большинство людей понимает разницу между духами и коровьим навозом — незачем об этом спорить.
— Брось, старый конь, ты просто не хочешь говорить. Между тем ответ прост: принципы добра и зла основаны не на математике. Они зиждутся на желании — или нежелании — отдельных людей поступать хорошо, как по совести, так и по закону.
— Слова, слова, слова! Они ничего не значат! — отрезал Друсс. — От людских желаний как раз все зло и происходит. Что до совести и закона — как быть, если совести у человека нет, а закон допускает жертвоприношения? Делает ли это жертву добрым делом? Ну хватит. Нечего втягивать меня в очередной бессмысленный спор.
______________________
Так вот, я на стороне Друсса.
no subject
no subject
no subject
no subject
Причем убивают-то своих. Кто следующий?
Причем это даже не Курций, который бросается в пропасть. И не тот афинский жрец, что пошел в бой в первых рядах, потому что гадание предсказало победу той стороне, с которой будет первый убитый.
no subject
Нет, не принимаю я абсолютной ценности человеческой жизни, тем более в таких-то вопросах.
no subject
no subject
no subject
У храмовой жертвы - нет.
Но дело даже не в этом.
А в том, что на войне ты не отдаешь своих _врагу_ для того, чтобы их убили.
В отличие от.
no subject
no subject
no subject
no subject
А что касается солдат, забритых насильно - то я против _и этого тоже_, категорически.
no subject
Любое государство - подавление большинства меньшинством.
no subject
А зарезать девицу ради победы - другое дело. И булочки "бедная девушка". В общем, у Шварца оно описано.
no subject