Вот-вот! Это вообще очень любопытно - подумать о половых отношениях в мире Ефремова. Эротизм женских образов абсолютно очевиден, часто и иногда навязчиво подчеркивается автором, причем его мнение герои вполне разделяют. Но - никакого желания обладания, никакой сексуальности, никак желаний (по крайней мере в открытую) они себе позволить не могут. Потому как восхищаться чисто эстетической стороной женской красоты - это хорошо и "правильно", а чувствовать поэтому поводу хоть какое-то эротическое переживание, это, по мнению автора и героев - пошлость какая-то, о которой идеальный землянин не то что говорить - думать не будет! Мужские образы от того - абсолютно асексальны. Как это соотносится с принципом выведения красоты через рациональность и функциональность - ума не приложу. Вернее - приложу конечно. Автору, а за ним и героям не положено считать сексуальность чем-то рациональным, красивым и приемлимым. Оттого все и переводиться в плоскость каких-то умозрительных идеалистических размышлений (вообще часто бывает маркером неумного технаря, дорвавшегося до этих ваших гуманитарных болтологий и намеренного прямо сейчас вам все посчитать как надо с единственноверной позиции) о безусловной и объективной красоте длинных ног охотницы. Ну и прочих "рациональных" гимнов зубному эликсиру. В общем - таки да, фем-слэш по Ефремову плачет.
Угу, пылкость дружбы героинь наводит порой на странные мысли :)
Да, мужчине можно только млеть и томиться, тихонько и молча. Разговор о своем желании и своих чувствах запретен. Инициатива принадлежит женщине, но и отклонить ее мужчина не имеет права; если это случается, героя ждет в том или ином виде наказание. При том женщины неизменно ясны и бодры, их желания отсутствуют вообще, их не томит отсутствие любви/любимого рядом ни физически, ни душевно; но иногда они, как богини, снисходят к смертным. Можно ли желать Афродиту?! Кощунственно даже думать, только преклоняться и благоговеть.
Собственно, когда Эвда Наль в своей речи в защиту Рен Боза первым делом говорит "я люблю его", дальше уже речи не требуется. Он любим - значит, на нем пребывает благодать Великой Богини, и ею он оправдан.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
no subject
Эротизм женских образов абсолютно очевиден, часто и иногда навязчиво подчеркивается автором, причем его мнение герои вполне разделяют. Но - никакого желания обладания, никакой сексуальности, никак желаний (по крайней мере в открытую) они себе позволить не могут.
Потому как восхищаться чисто эстетической стороной женской красоты - это хорошо и "правильно", а чувствовать поэтому поводу хоть какое-то эротическое переживание, это, по мнению автора и героев - пошлость какая-то, о которой идеальный землянин не то что говорить - думать не будет! Мужские образы от того - абсолютно асексальны.
Как это соотносится с принципом выведения красоты через рациональность и функциональность - ума не приложу. Вернее - приложу конечно. Автору, а за ним и героям не положено считать сексуальность чем-то рациональным, красивым и приемлимым. Оттого все и переводиться в плоскость каких-то умозрительных идеалистических размышлений (вообще часто бывает маркером неумного технаря, дорвавшегося до этих ваших гуманитарных болтологий и намеренного прямо сейчас вам все посчитать как надо с единственноверной позиции) о безусловной и объективной красоте длинных ног охотницы. Ну и прочих "рациональных" гимнов зубному эликсиру.
В общем - таки да, фем-слэш по Ефремову плачет.
no subject
Да, мужчине можно только млеть и томиться, тихонько и молча. Разговор о своем желании и своих чувствах запретен. Инициатива принадлежит женщине, но и отклонить ее мужчина не имеет права; если это случается, героя ждет в том или ином виде наказание.
При том женщины неизменно ясны и бодры, их желания отсутствуют вообще, их не томит отсутствие любви/любимого рядом ни физически, ни душевно; но иногда они, как богини, снисходят к смертным. Можно ли желать Афродиту?! Кощунственно даже думать, только преклоняться и благоговеть.
Собственно, когда Эвда Наль в своей речи в защиту Рен Боза первым делом говорит "я люблю его", дальше уже речи не требуется. Он любим - значит, на нем пребывает благодать Великой Богини, и ею он оправдан.
no subject
меня этот аргумент сильно веселил всегда;