По поводу hate crimes

[morreth]

http://www.livejournal.com/users/sergeyhudiev/55240.html

Честно говоря, не вижу никакой внутренней логики в отделении hate crimes от других crimes. Почему убийство, мотивом которого является ненависть - ну да, смертный грех - хуже убийства, мотивом которого является похоть - грех такой же смертный?

Потому что второе якобы свободно от идеологии? Думаю, что это не так. Те, кто насиловал мальчика до смерти, исходили из определенного комплекса представлений, включающего в себя "моя похоть должна и может быть удовлетворена любой ценой, хотя бы и ценой чужой жизни". Чем это не идеология?

Comments

Добавлю.

[arthin.livejournal.com]

Есть две вещи, которые отличают, во всяком случае, часть таких преступлений. Первое: ненависть такого рода вызывает длительное исключение взаимодействий с определенной группой людей из сферы действия совести. Второе: она склонна вызывать эпидемии и превращение "публики" в "толпу", передаваясь путем внушения. Как следствие, потенциальная социальная опасность таких преступлений гораздо выше прочих.

Re: Добавлю.

[morreth.livejournal.com]

А какую группу людей исключает из сферы действия совести обычный вор, убийца или мошенник? Всех, кроме себя, любимого и ближнего круга?

На каком основании двое насильников исключили из сферы действия совести замученного ими мальчика?

А рецепт от превращения публики в толпу один: взращивание личности.

Re: Добавлю.

[arthin.livejournal.com]

Обычные уголовники оправдывают свои действия весьма относительно - и, как правило, живут в непреходящем моральном конфликте. У них ослаблена реакция на совесть - но сам механизм никуда не девается.
Из личных опытов психоанализа над подростками: ребята уголовной закалки выдавали конфликтно-аффектированную реакцию на осознание своих поступков почти сразу, на первом-втором слое ассоциаций. Те, кто издевался над виктимным парнишкой - на втором-третьем (было оправдание: слабых надо учить). А вот попавшийся мне один раз парень националистических убеждений, преследовавший учившегося в классе еврея, был кругом совершенно спокоен - у него оправдание вплоть до уровня его глубинных нравственных позиций.
И вспомним Гитлера, который не раз проявлял себя по отношению к близким ему людям как весьма совестливый человек...
Это все удостоверенным не назовешь, конечно - но мне самому хватило для того, чтобы считать болезненную реакцию публики на преступления именно такого рода - оправданным беспокойством.