Я тут еще помедитировала над феноменом крошки Цахеса
То бишь над тем удивительным фактом, что Дорак и Алва, которые проэтосамили все, что можно, производят на читающий народ впечатление эффективных и ответственных управленцев.
Поскольку объяснений этому в образах Дорака и Алвы нет, надо искать объяснения в ментальности читающей публики. То есть, попросту говоря, в том, как в наших широтах понимаются эффективность и ответственность.
Мои наблюдения за акваторией показывают,что эффективным управленцем скорее сочтут не того, кто умеет построить команду так, чтобы дело шло и без него - а того, кто завяжет все на себе и сделается "незаменимым". Не того, кто будет руководить "по-даосски", путем "недеяния" - а того, кто будет все время мелькать на глазах и совать нос во все щели. Не того, кто будет поощрять в коллективе дружбу и взаимное доброжелательство - а того, кто будет умело поддерживать тлеющую вражду, чтобы "араван доносил на наместника, а наместник - на аравана".
Равным образом под ответственностью понимают не способность начать и ЗАКОНЧИТЬ дело - а готовность провалить дело и героически получить от начальства пизды, "ответить головой". Либо сесть своей жопой на пробоину и стоически терпеть, пока эту жопу едят акулы. Человек, который спокойно, без героизма, заделает на своем корабле все щели и молча приведет его в порт, почему-то не воспринимается как ответственный. От него шума нет, вот, я думаю, почему.
Как такое могло случиться? Я думаю, виновата в этом советская административно-командная система. Поколения управленцев, для которых на первом месте была отчетность, опирались в своей карьере на два фактора - незаменимость (это гарантировало хоть в какой-то степени от "подсиживания") и готовность быстро перебросить вину на "ответственного" козла отпущения. То есть, они были заинтересованы в подчиненных, которые, во-первых, без них двумя руками свою задницу не найдут и в любой момент готовы принять огонь на себя. Подчиненные, в свою очередь, быстренько приучались делать "лихой и придурковатый вид", и всячески демонстрировать готовность положить жизнь за начальство.
Вот эта картинка "ответственности" и "эффективности" и транслировалась в народ. Так стоит ли удивляться тому, что при оценке эффективности не смотрят на результат, а при оценке ответственности - на готовность спокойно вести процесс от начала до конца?
Цитируя самое себя, в японском языке есть несколько слов, которые переводятся как "ответственность". Например:
言責 (げんせき) - гэнсэки (слово+упрек) - готовность, как говорится, отвечать за базар, соответствовать делом слову.
放任 (ほうにん) - хоонин (отпускать+доверять) - это ответственность в том смысле, что "Петров у нас отвечает за художественную самодеятельность".
罪責 (ざいせき) - дзайсэки (грех+упрек) - ответственность в смысле уголовная или административная
役儀 (やくぎ) - якуги (служить+долг) - ответственность в том смысле, о котором я писала выше: взять и выполнить дело от начала до конца.
義務 (ぎむ) - гиму (долг+служить) - ответственность в смысле "он ответственный человек", ответственность как моральное качество.
負担 (ふたん) - футан (поражение+нести на плечах) - ответственность в смысле "разгребать последствия" и "получать пизды".
Так вот, впечатление такое, что из всей этой гаммы смыслов "ответственности" наш человек способен более-менее различать только "хоонин" и "гэнсэки". Все остальное для него укладывается в понятие "футан".
Поскольку объяснений этому в образах Дорака и Алвы нет, надо искать объяснения в ментальности читающей публики. То есть, попросту говоря, в том, как в наших широтах понимаются эффективность и ответственность.
Мои наблюдения за акваторией показывают,что эффективным управленцем скорее сочтут не того, кто умеет построить команду так, чтобы дело шло и без него - а того, кто завяжет все на себе и сделается "незаменимым". Не того, кто будет руководить "по-даосски", путем "недеяния" - а того, кто будет все время мелькать на глазах и совать нос во все щели. Не того, кто будет поощрять в коллективе дружбу и взаимное доброжелательство - а того, кто будет умело поддерживать тлеющую вражду, чтобы "араван доносил на наместника, а наместник - на аравана".
Равным образом под ответственностью понимают не способность начать и ЗАКОНЧИТЬ дело - а готовность провалить дело и героически получить от начальства пизды, "ответить головой". Либо сесть своей жопой на пробоину и стоически терпеть, пока эту жопу едят акулы. Человек, который спокойно, без героизма, заделает на своем корабле все щели и молча приведет его в порт, почему-то не воспринимается как ответственный. От него шума нет, вот, я думаю, почему.
Как такое могло случиться? Я думаю, виновата в этом советская административно-командная система. Поколения управленцев, для которых на первом месте была отчетность, опирались в своей карьере на два фактора - незаменимость (это гарантировало хоть в какой-то степени от "подсиживания") и готовность быстро перебросить вину на "ответственного" козла отпущения. То есть, они были заинтересованы в подчиненных, которые, во-первых, без них двумя руками свою задницу не найдут и в любой момент готовы принять огонь на себя. Подчиненные, в свою очередь, быстренько приучались делать "лихой и придурковатый вид", и всячески демонстрировать готовность положить жизнь за начальство.
Вот эта картинка "ответственности" и "эффективности" и транслировалась в народ. Так стоит ли удивляться тому, что при оценке эффективности не смотрят на результат, а при оценке ответственности - на готовность спокойно вести процесс от начала до конца?
Цитируя самое себя, в японском языке есть несколько слов, которые переводятся как "ответственность". Например:
言責 (げんせき) - гэнсэки (слово+упрек) - готовность, как говорится, отвечать за базар, соответствовать делом слову.
放任 (ほうにん) - хоонин (отпускать+доверять) - это ответственность в том смысле, что "Петров у нас отвечает за художественную самодеятельность".
罪責 (ざいせき) - дзайсэки (грех+упрек) - ответственность в смысле уголовная или административная
役儀 (やくぎ) - якуги (служить+долг) - ответственность в том смысле, о котором я писала выше: взять и выполнить дело от начала до конца.
義務 (ぎむ) - гиму (долг+служить) - ответственность в смысле "он ответственный человек", ответственность как моральное качество.
負担 (ふたん) - футан (поражение+нести на плечах) - ответственность в смысле "разгребать последствия" и "получать пизды".
Так вот, впечатление такое, что из всей этой гаммы смыслов "ответственности" наш человек способен более-менее различать только "хоонин" и "гэнсэки". Все остальное для него укладывается в понятие "футан".

no subject
no subject
no subject
no subject
наверное, верят другим персонажам книг, типа, хорошие люди врать не станут
no subject
no subject
т.е., никто из персонажей Дюма, достойных доверия, не рассуждает о Ришелье и Фуке так, что их рассуждения не соответствуют образам, данным в тексте; а если рассуждают и ошибаются, так в тексте же зафиксировано, что ошиблись;
no subject
Автор книги, действие которой разворачивается в вымышленном мире, не может себе этого позволить.
no subject
этому, что русский читатель Дюма совсем не обязательно осведомлен о "результатах деятельности Ришелье". В общем случае, вовсе не осведомлен: был такой кардинал, правил за слабого тринадцатого короля. Как правил, чего творил... Рядовой читатель нашего времени (да и современник Дюма) ничего не знает о тридцатилетней войне, например. А если знает, никак не связывает свои знания с героями любимой приключенческой книжки. Так что вся эффективность Ришелье - в том, что он накрутил хвост Бэкингему, имел в приспешниках миледи Винтер и Рошфора и осадил зачем-то Ла-Рошель (кстати, где это?) Как-то так.
no subject
Если Дюма пишет, что его герои ехали берегом Сены и въехали в Гавр, то французу не надо объяснять, где Сена и где Гавр, он и так это помнит. А когда он пишет "В первый понедельник апреля 1625 года все население городка Мента, где некогда родился автор "Романа о розе", казалось взволнованным так, словно гугеноты собирались превратить его во вторую Ла-Рошель" - его читателю не надо объяснять, ни где Менг, ни кто автор "Романа о Розе", ни кто такие гугеноты.
А вот когда автор пишет, что герои ехали берегом Рассанны и приблизились к границе с Кагетой - ему ничего не остается, кроме как карту рисовать, объяснять, что героям надо в этой Кагете и за каким хреном они едут вдоль Рассанны.
no subject
no subject
Любому французу известно, что "де Мен", прозвище Жана Клопинеля - означает "из Менга".
no subject
no subject
Ему в голову тогда не приходило, что его фельетон, который он строчит для газеты, будет читаться еще и 100, и почти 200 лет спустя.
Целевой аудиторией романа были французы, которые в этих примечаниях совершенно не нуждались.
no subject
я Трех мушкетеров первый раз читала в 7 лет, для меня все персонажи были гениальны, все было страшно интересным, и ничего не смущало никакими противоречиями;
а вот Айвенго через год уже вызвал вопросы к достоверности и психологии;
no subject
Ришелье и заявлен в романе именно таким человеком, который занят тем, как накрутить хвост Бэкингему, из-за личной мести женщине; и ускоряет или отодвигает политические шаги по этой причине; а также меряется с королем, вместо которого правит, шпильками "чья гвардия круче" за ужином;
внутри романа Ришелье-персонаж является вполне цельным образом;