И снова Хэйан. Милые нравы утонченной эпохи

[morreth]

Когда Тайра Садамори,  победитель злодея Масакадо, тяжко заболел после ранения, кто-то из лекарей брякнул, что лекарство можно приготовить из человеческого эмбриона. "Нивапрос", - сказал врачу Садамори" - "У меня как раз беременна невестка". Врач ужаснулся и сказал, что кровный родственник не может стать лекарством. Тогда Садамори послал разузнать, есть ли в доме беременные служанки. Оказалось, что одна из кухонных девушек на шестом месяце. Что ж, здоровье аристократа важней жизни простолюдинки - бедняжке вскрыли живот, и... облом: эмбрион оказался женским, а для излечения нужен был именно мальчик. ну что ж, мальчик так мальчик - побегали по окрестностям, нашли-таки женщину, беременную мальчиком, выпотрошили, приготовили лекарство - и губернатор счастливо выздоровел.
Садамори наградил врача лошадью и послал вперед себя в столицу - приготовить дом к его приезду. Садамори несколько побаивался, что врач пустит слухи - причем, оцените качество резины, он боялся не слухов об убийствах женщин и нерожденных детей, а слухов о том. что он стал слаб здоровьем.
Садамори подозвал к себе сына Корэнобу и поделился с ним своими опасениями.  
- У меня репутация надежного человека. Может быть, меня пошлют усмирять варваров в Муцу - что будет, если узнают, что меня надолго уложил какой-то выстрел из лука?
Умные сыновья и вассалы понимают намеки отца и господина. Корэнобу обогнал кортеж Садамори на пути в столицу, догнал доктора и... Не-а. Не убил. Рассказал ему о тонких намеках, сделанных отцом. Из чего я заключаю, что Садамори был исключительный долбак и не вникал в дела своих родичей - не то бы он не поручил такое дело Корэнобу, чью жену и ребенка он собирался пустить в расход.
Корэнобу решил, что обязан этому айболиту спасением жены и сына (а ведь если посмотреть на дело непредвзято - кто втравил жену и сына в эту неприятность?) и вместо его головы представил хозяину голову какого-то неосторожного бандюка (если не первого попавшегося крестьянина). Садамори остался доволен (то ли он вообще не утруждал себя запоминанием лиц подчиненных, то ли списал все на порчу головы в жару, пока Корэнобу вез ее). Но какое-то время спустя до него дошли слухи, что хитроумный пилюлькин жив. Садамори понял, что дал маху и опять послал за ним убийцу - но на этот раз у него хватило ума не втравливать в это дело Корэнобу.

Comments

[morreth.livejournal.com]

А в третьем - ловким парнем, который хитростью и силой побивает в одиночку группу разбойников.
А в четвертом - героем, который спасает страну от Масакадо.

"Кондзяку" - неоднородное собрание рассказов. Первоначальное его ядро, приписываемое Минамото Такукуни, составляли рассказы из придворной и столичной жизни, целевой аудиторией которых были кугэ. С точки зрения кугэ самураи вобще хамье и головорезы, так что дайнагон из Удзи вполне мог преследовать цель слегка отбелить родственников перед знатью, показав, что бывают самураи такие, но бывают и хорошие (однофамильцы там представлены с хорошей стороны).

Факт остается фактом: Садамори не боялся, что ему за это вообще что-то будет и даже рассчитывал на нейтралитет (как минимум) сына.
И вообще семейка Тайра в тот период - сплошная прелесть, Феанорычи отдыхают.

[veber.livejournal.com]

Меня даже скорее удивляет тот факт, что он не боялся, что сын пожелает получить наследство раньше положенного срока. Реально странный человек был этот Садамори. Я бы на месте его сына вне всяких сомнений захотела бы приблизить кончину родителя. Даже если ему было плевать на жену (бывает), то ребенок-то... А даже если и к ребенку он относился по принципу "еще нарожают", то с таким папой вполне можно ожидать, что завтра у него заболит что-нибудь еще и он захочет, например, печень своего сына.

[morreth.livejournal.com]

Ыть. Горе в том, что и по японским исконным языческим представиениям, и по буддийским религиозным, и по конфуцманским отцеубийство нельзя оправдать и отмыть вообще никак.