![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Еще немного о "Замке Буврёй"
http://kamsha.ru/konkurs/text/scifi/s11.doc
Центральной интенцией, конечно, было в литературной форме изобразить идиотизм постановки вопроса о "правом деле". Что, собственно говоря, позволило усатому (а Камша и Перумов взяли за слоган слова "Вождя и Учителя", с чем их и поздравляем) говорить о првоте "нашего дела"? Национальная трагедя, которой обернулись первые два года войны для советского народа. В чем она заключалась? В таком терроре немцев на оккупированных территориях, что террор большевиков сразу показался за курорт. Как такой террор оказался возможен? Советские войска отступили на огромной территории. Кто довел армию до такого состояния, что немцы при соотношении сил 1:4 дошли до Волги? Сталище и его присные. И СП Камша&Перумов могут хоть десять конкурсов провести, но с тем фактом, что СССР несет такую же ответственность за МВ2, ничего поделать не смогут.
Вполне, хотя и не в точности, с этим сопоставима ситуация последнего этапа Столетней Войны. Что превратило эту войну для французов в Отечественную (а на последнем этапе она приобрела именно такой характер)? Террор англичан. Что породило этот террор? Массовое сопротивление французов, резко недовольных тем, как быстро и дешево продала их собственная верхушка. Кто довел страну до такого состояния? Клика "арманьяков", на стороне которых, собственно, и подняла Жанна свое знамя.
Итак, в обоих случаях мы имеем ситуацию: честный, мужественный и добрый человек до последней капли крови отстаивает дело, во главе которого стоят люди, характеризуемые только матом. Причем если в случае наших дедов-прадедов можно еще как-то сказать, что они больше выиграли, чем проиграли - то в случае французов можно уверенно утверждать: Генрих действительно был бы лучшим королем Франции, нежели Карл. И даже его бедный, на голову хворый сын был бы лучшим королем, чем то сокровище, что унаследовало престол после Карла.
Генрих в этом раскладе представляется мне фигурой гораздо более трагической, чем Жанна. Его интенции, конечно, во многом выдуманы мной, и это несколько облагороженный Генрих, даже не шекспировский, а шекспировский, сыгранный Кеннетом Бранна. Но фактаж мной весь, поелику возможно, соблюден - вплоть до того, что, умирая в Венсенском замке, он действительно видел, _кто_ явился по его душу и отчетливо понимал, почему. Если о ком и можно твердо сказать, что его дорога в ад была вымощена благими намерениями - то именно о Генрихе. Он был совершенно беспросветно обреченный человек с того момента, как его отец поднял мятеж против Ричарда. Ум, талант, воля, отвага - все это было у Генриха в избытке, и все это было брошено на решение одной задачи: отстаивать право Ланкастеров на престол - а в конечном счете на жизнь, потому что, не захвати они трон и не удержись там - их бы сожрали в два счета. Даже война во Франции служила этой цели - при том что Генрих соверенно искренне намеревался объединить два скипетра.
А самое главное - если кто и мог от всей души начертать на знамени "Наше дело правое" - так это он.
И в самом деле - его отец вырвал Англию из рук бездарной и безответственной клики. Правление Ричарда отбросило ее назад в военном, политическом, экономическом отношении. Возможность французского десанта была совершенно реальной, французы действительно предприняли такую попытку во время восстания Оуэна Глендоуэра. Ланкастеры подняли Англию с колен, подавили мятежи магнатов, укрепили границы, возродили армию. И еще - Генрих был патриотом. Это первый король Англии, который ведет свою деловую переписку и составляет указы на английском языке. Король, который в своих реляциях взывает к национальному чувству англичан.
Его будущие противники из лагеря арманьяков - полная его противоположность. В борьбе за власть идет в ход все, вплоть до продажи страны англичанам - именно арманьяки первыми зовут англичан, бургиньоны всего лишь успевают их вовремя перекупить. Генрих, планируя экспедицию во Францию, явно не рассчитывает, что за уродов, ввергнувшщих страну в хаос гражланской войны, кто-то будет сражаться.
А вот поди ж ты.
Почему же дело Жанны правое, а дело арманьяков - нет, если сражается она в конечном счете за арманьяков, и именно их кандидата возводит на престол?
И тут мы оказываемся перед вопросом не политической или идеологической - а экзистенциальной правоты. Дело Жанны правое, проще говоря, потому что Жанна не замарала себя ничем. На протяжении своей короткой военной карьеры она как будто взялась опровергнуть делом все расхожие максимы кухонных наполеонов - и что жестокость побеждается большей жестокостью, и что без грабежей и насилий не обойтись, на террор нужно отвечать террором и прочая и прочая. Она просто поступает всегда так, как того требует совесть (а Бессон пусть убирается в дупу) - в то время как Генрих, следуя благим намерениям, идет с совестью на компромиссы. Бескомпромиссность приводит Жанну на костер, компромиссы закодят Генриха в огонь куда более страшный. А в целом Столетнюю войну проиграли обе страны - и по англичанам оно больно вдарило в ближайшей перспективе, а по французам - в более отдаленной.
И тем не менее, историк Марк Блок (патриот Франции, еврей, руководивший региональной секцией Сопротивления и расстрелянный гестаповцами) пишет: «Две категории французов никогда не поймут истории Франции: те, кого не волнует память о коронации в Реймсе, и те, кто без трепета читает о празднике Федерации». Коронация в Реймсе - это вот та самая коронация, которую Жанна считала первым этапом своей миссии. Карл был слабак и сукин сын, Жанну он предал - но он был гораздо более инструментом в ее руках, чем она - в его. Она лицо активное, он - страдательное. Она изменяет положение дел, он - тот, чье положение подвергается изменениям. Она - героиня драмы, он - персонаж второго плана. Дело ли право? Нет, руки, делающие дело.
Центральной интенцией, конечно, было в литературной форме изобразить идиотизм постановки вопроса о "правом деле". Что, собственно говоря, позволило усатому (а Камша и Перумов взяли за слоган слова "Вождя и Учителя", с чем их и поздравляем) говорить о првоте "нашего дела"? Национальная трагедя, которой обернулись первые два года войны для советского народа. В чем она заключалась? В таком терроре немцев на оккупированных территориях, что террор большевиков сразу показался за курорт. Как такой террор оказался возможен? Советские войска отступили на огромной территории. Кто довел армию до такого состояния, что немцы при соотношении сил 1:4 дошли до Волги? Сталище и его присные. И СП Камша&Перумов могут хоть десять конкурсов провести, но с тем фактом, что СССР несет такую же ответственность за МВ2, ничего поделать не смогут.
Вполне, хотя и не в точности, с этим сопоставима ситуация последнего этапа Столетней Войны. Что превратило эту войну для французов в Отечественную (а на последнем этапе она приобрела именно такой характер)? Террор англичан. Что породило этот террор? Массовое сопротивление французов, резко недовольных тем, как быстро и дешево продала их собственная верхушка. Кто довел страну до такого состояния? Клика "арманьяков", на стороне которых, собственно, и подняла Жанна свое знамя.
Итак, в обоих случаях мы имеем ситуацию: честный, мужественный и добрый человек до последней капли крови отстаивает дело, во главе которого стоят люди, характеризуемые только матом. Причем если в случае наших дедов-прадедов можно еще как-то сказать, что они больше выиграли, чем проиграли - то в случае французов можно уверенно утверждать: Генрих действительно был бы лучшим королем Франции, нежели Карл. И даже его бедный, на голову хворый сын был бы лучшим королем, чем то сокровище, что унаследовало престол после Карла.
Генрих в этом раскладе представляется мне фигурой гораздо более трагической, чем Жанна. Его интенции, конечно, во многом выдуманы мной, и это несколько облагороженный Генрих, даже не шекспировский, а шекспировский, сыгранный Кеннетом Бранна. Но фактаж мной весь, поелику возможно, соблюден - вплоть до того, что, умирая в Венсенском замке, он действительно видел, _кто_ явился по его душу и отчетливо понимал, почему. Если о ком и можно твердо сказать, что его дорога в ад была вымощена благими намерениями - то именно о Генрихе. Он был совершенно беспросветно обреченный человек с того момента, как его отец поднял мятеж против Ричарда. Ум, талант, воля, отвага - все это было у Генриха в избытке, и все это было брошено на решение одной задачи: отстаивать право Ланкастеров на престол - а в конечном счете на жизнь, потому что, не захвати они трон и не удержись там - их бы сожрали в два счета. Даже война во Франции служила этой цели - при том что Генрих соверенно искренне намеревался объединить два скипетра.
А самое главное - если кто и мог от всей души начертать на знамени "Наше дело правое" - так это он.
И в самом деле - его отец вырвал Англию из рук бездарной и безответственной клики. Правление Ричарда отбросило ее назад в военном, политическом, экономическом отношении. Возможность французского десанта была совершенно реальной, французы действительно предприняли такую попытку во время восстания Оуэна Глендоуэра. Ланкастеры подняли Англию с колен, подавили мятежи магнатов, укрепили границы, возродили армию. И еще - Генрих был патриотом. Это первый король Англии, который ведет свою деловую переписку и составляет указы на английском языке. Король, который в своих реляциях взывает к национальному чувству англичан.
Его будущие противники из лагеря арманьяков - полная его противоположность. В борьбе за власть идет в ход все, вплоть до продажи страны англичанам - именно арманьяки первыми зовут англичан, бургиньоны всего лишь успевают их вовремя перекупить. Генрих, планируя экспедицию во Францию, явно не рассчитывает, что за уродов, ввергнувшщих страну в хаос гражланской войны, кто-то будет сражаться.
А вот поди ж ты.
Почему же дело Жанны правое, а дело арманьяков - нет, если сражается она в конечном счете за арманьяков, и именно их кандидата возводит на престол?
И тут мы оказываемся перед вопросом не политической или идеологической - а экзистенциальной правоты. Дело Жанны правое, проще говоря, потому что Жанна не замарала себя ничем. На протяжении своей короткой военной карьеры она как будто взялась опровергнуть делом все расхожие максимы кухонных наполеонов - и что жестокость побеждается большей жестокостью, и что без грабежей и насилий не обойтись, на террор нужно отвечать террором и прочая и прочая. Она просто поступает всегда так, как того требует совесть (а Бессон пусть убирается в дупу) - в то время как Генрих, следуя благим намерениям, идет с совестью на компромиссы. Бескомпромиссность приводит Жанну на костер, компромиссы закодят Генриха в огонь куда более страшный. А в целом Столетнюю войну проиграли обе страны - и по англичанам оно больно вдарило в ближайшей перспективе, а по французам - в более отдаленной.
И тем не менее, историк Марк Блок (патриот Франции, еврей, руководивший региональной секцией Сопротивления и расстрелянный гестаповцами) пишет: «Две категории французов никогда не поймут истории Франции: те, кого не волнует память о коронации в Реймсе, и те, кто без трепета читает о празднике Федерации». Коронация в Реймсе - это вот та самая коронация, которую Жанна считала первым этапом своей миссии. Карл был слабак и сукин сын, Жанну он предал - но он был гораздо более инструментом в ее руках, чем она - в его. Она лицо активное, он - страдательное. Она изменяет положение дел, он - тот, чье положение подвергается изменениям. Она - героиня драмы, он - персонаж второго плана. Дело ли право? Нет, руки, делающие дело.
Re: Ну вот только масштаб
Тем паче - Орлеанский дом у дофина выходит единственным другом.
***А вопрос, извини, задал ты -- ты сказал, что Орлеанский дом дружил с дофином. Я и спросила: а с кем, извините, им было дружить еще -- с Жаном Бургундским, что ли?
Вот о том и речь - у дофина не было других друзей, кроме Орлеанов.
***"Проклятых королей" перечитай :).
Сильный источник :)
***А если серьезно, то в этом случае был один эль скандаль -- то, что зарезали на улице кучей народу (а не отравили втихаря, например, или там на охоте как-нибудь), и то, что Жан это потом признал. Что поделаешь, падение нравов.
Гм-гм-гм. Откуда такие выводы???
Пока считаю тезис "аналогичных убийств близких родственников в королевской семье Франции в 13-14 веках не было" неопровергнутым.
***Настолько, чтобы за одно это можно было зарезать на мирных переговорах пэра Франции, принца крови и Великого Герцога Запада, предварительно гарантировав ему безопасность.
Не за одно это, напоминаю. Товарищ пэр успел заслужить нелюбовь окружающих.
***Тут, извини, паскудство несколько несравнимое.
С чем? Почему?
***Что сразу приложили, это понятно. А вот что через 12 лет припомнили таким манером -- это не потому, что Луи Орлеан был таким чудом, а Карл -- так страстно любящим племянником.
А от того, что Орлеаны были единственными его друзьями. Дядю он мог незапомнить. Двоюродных братьев - не мог.
Опять же - все рассуждения эти валидны в том случае, если, повторяю, Карл приказал убить Бургундцы, а не арманьяки из его свиты проявили инициативу.