Я был острием меча - поистине это было; Я был дождевою каплей, и был я звездным лучом; Я был книгой и буквой заглавною в этой книге; Я фонарем светил, разгоняя ночную темень; Я простирался мостом над течением рек могучих; Орлом я летел в небесах, плыл лодкою в бурном море; Был пузырьком в бочке пива, был водою ручья; Был в сраженье мечом и щитом, тот меч отражавшим
Отменный шулер этот господин! Понимать, что и крепостные, и крепостники, и цари, и цареубийцы - все это наша история, которую не перепишешь и не перекроишь, это нормально. Понимать, что это не какая-то абстрактная Гдетотамия из книжки, а твоя страна, и то, что в ней творилось повлияло не только на дедов-прадедов, но и до сих пор влияет на тебя, хорошего, тоже нормально. Только с какой радости вдруг надо присваивать фамилию Деникин, или Джугашвили? Они сами по себе мальчики, свои собственные. Принимать историю - далеко не то же самое, что принимать образ мыслей тех, кто эту историю творил. А господин автор изящно подтасовывает: я и барин и мужик, я и царь и террорист, я и лошадь, я и бык, а кто со мной не согласится - тот не русский, а украинец - это вообще ругательство, окорок капусты, кочан ветчины, бочка соломы, охапка воды...
Ой, почти поэзия!
Я был острием меча - поистине это было;
Я был дождевою каплей, и был я звездным лучом;
Я был книгой и буквой заглавною в этой книге;
Я фонарем светил, разгоняя ночную темень;
Я простирался мостом над течением рек могучих;
Орлом я летел в небесах, плыл лодкою в бурном море;
Был пузырьком в бочке пива, был водою ручья;
Был в сраженье мечом и щитом, тот меч отражавшим
Отменный шулер этот господин!
Понимать, что и крепостные, и крепостники, и цари, и цареубийцы - все это наша история, которую не перепишешь и не перекроишь, это нормально. Понимать, что это не какая-то абстрактная Гдетотамия из книжки, а твоя страна, и то, что в ней творилось повлияло не только на дедов-прадедов, но и до сих пор влияет на тебя, хорошего, тоже нормально. Только с какой радости вдруг надо присваивать фамилию Деникин, или Джугашвили? Они сами по себе мальчики, свои собственные. Принимать историю - далеко не то же самое, что принимать образ мыслей тех, кто эту историю творил. А господин автор изящно подтасовывает: я и барин и мужик, я и царь и террорист, я и лошадь, я и бык, а кто со мной не согласится - тот не русский, а украинец - это вообще ругательство, окорок капусты, кочан ветчины, бочка соломы, охапка воды...