![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Сердитый Джек по-русски, часть вторая
Тут вышло довольно много, так что падкат. Кто боится, что из падката выпрыгнет Рвач Шаблонов, тот пусть туда не ходит.
Видео про «Сердитого Джека» настаивают на том, что Джек – это не какая-то конкретная личность, это не тип личности, это состояние – «как быть пьяным». Когда мы пьяны, нам не очень-то нравятся типы, которые говорят «Ты пьян, иди домой». Или, вновь цитируя ролики, обнаружив неожиданное пятно пигментации на коже, мы не спешим к врачу, хотя знаем об опасности меланомы. Не спешим, потому что боимся, что это окажется меланома, и придется что-то делать: ложиться на операцию, на химию, тратить деньги, оставаться со шрамом... Мы сохраняем свое неведение в надежде, что «само отвалится», потому что одно дело – подозревать, что у тебя рак, другое дело – знать, что у тебя рак.
Джек пребывает в состоянии «невинности», и впадает в состояние «сердитости», когда кто-то на его «невинность» покушается. В роликах Джек спокойно играет в компьютерные игры, и тут приходит Анита Саркисян и говорит, что они полны сексизма. Для Джека «сексизм» - это бить свою жену или бросаться на женщин в подворотне, размахивая членом. Он всего лишь играет в игры, он определенно не сексист. Почему же Анита Саркисян его осуждает? Напоминаем, ИРЛ она его не осуждает, она просто говорит, где в компьютерных играх присутствует сексизм – но, независимо от того, что ты сказал ИРЛ, Джек услышал «ты плохой человек».
Что же с русским Сердитым Джеком?
Вот тут мы переходим от психосоциальных универсалий к конкретной общественно-исторической ситуации, которая коснулась всех жителей б. СССР, находившихся во второй половине 80-х гг прошлого века в более-менее сознательном возрасте, примерно 12 лет и старше.
Мы родились и жили в прекрасной стране, самой лучшей в мире. Это доносилось из каждого утюга и не обсуждалось. У нас было самое лучшее, и притом бесплатное, образование. Отдельные прососы отдельных учителей меркли на фоне того, что в какой-нибудь Анголе дети вообще вынуждены бросать школу в десять лет и идти работать, а в Японии перегруженные школьники пачками бросаются с крыш. У нас было самое лучшее и бесплатное медицинское обслуживание, а отдельные фейлы отдельных врачей меркли на фоне того, что в Индии дети продают свои почки и глаза ради того, чтобы заплатить за квартиру, а в Ботсване вообще лечатся коровьим навозом, заваренным на пару. Нашим родителям «давали квартиры» на производстве. То, что это были хрущобы, где в двух комнатах теснились пять человек, меркло перед тем, что в Америке чернокожие дети спят в картонных коробках на улицах. Ну и еще у нас была самая сильная страна, и мы верили, что рано или поздно принесем свое счастье всем – и индийцам, и японцам, и американцам, и несчастным детям Африки, всей разом. Афганская война воспринималась как обнадеживающий признак того, что мы уже начали нести это счастье, и афганские дети нарадоваться не могут на наших солдат, и только злые душманы, завидуя чужому счастью, в наших ребят стреляют. Я страшно гордилась, что наш пионерский отряд носит имя не пионера-героя, как все, а погибшего воина-афганца, который учился в нашей школе, учителя знали его лично, а родители каждый год приходили на «урок мужества» и рассказывали, каким он парнем был.
И тут наступила вторая половина 80-х, и оказалось, перефразируя Оруэлла, что наше прошлое – не лужайка, покрытая муравой, а выгребная яма, затянутая колючей проволокой.
Есть, отчего стать «сердитым Джеком». Счастливая невинность была поругана самым жестоким и грубым образом, а главное, это сделало то самое государство, которое только что рассказывало, что оно самое лучшее. Причем никак нельзя было утешиться тем, что только прошлое было таким хреновым, а в настоящем все нормально. Посыпался весь мир: поезд потерпел катастрофу в районе массивной утечки газа, сотни людей получили страшные ожоги, но в больницах не было специальных коек для ожоговых больных. В Элисте десятки детей заразили СПИДом через шприцы. В Армении случилось страшное землетрясение, и оказалось, что наше бесплатное жилье – смертельная ловушка, а спасработы проводить толком не умеют, и выхаживать больных с краш-синдромом тоже. А потом в Карабахе начали убивать людей, как фашисты. И в Баку. И в Оше.
Не знаю, как вам, а лично мне было обидно, что наебали с «прекрасным далеко». С бесплатным мороженым в автоматах, флаерами до космопорта и домами из кораллов за один день. Обещали ведь, что доживем. Алиса Селезнева смотрела в экран своими честными зелеными глазами и обещала. С-сука.
(На случай, если кто с первого раза не уловил – мне было 12 лет, и, конечно же, я не пронесла этот ресентимент до сего дня. Ничего против Алисы Селезневой сейчас не имею)
Это был хук слева, а за ним последовал хук справа: оказалось, что не так уж много детей в Америке ночует в картонных ящиках. Прямо скажем, у нас таких гораздо больше. Оказалось, что там полно еды в магазинах и нет очередей. Что в странах капитализма, блин, с хера-то живут лучше, чем в странах социализма, даже если это одна и та же Корея или одна и та же Германия, поделенные на кап- и соц-половины. Оказалось, что страны социализма, которым мы принесли счастье в 40-е годы, а) живут лучше нас; б) ни хера не рады принесенному счастью, потому что хотят жить при капитализме.
Да «жертвы геймергейта» просто sissies по сравнению с нами, «жертвами перестройки».
Хотя именно мы, наше поколение, бывшее тогда подростками, на самом деле не такие уж и жертвы. У нас все это крушение мира наложилось на нормальный кризис взросления, когда всякий нормальный человек проходит стадию крушения авторитетов и ниспровержения основ. Мы пели «Все идет по плану-у-у-у-у!» и нам было где-то даже в кайф. Если ты в 15 лет не революционер, то кто ты вообще и на фига ты?
Среди нашего поколения относительно немного «сердитых Джеков». А вот нашим родителям-бабушкам-дедушкам досталось не на шутку. Они-то уже давно оставили позади период подросткового нигилизма, жизнь как-то устаканилась, и тут такие две дули под нос.
И вдобавок ко всему СССР просто рассыпался, и множество людей обнаружило, что они, русские, для жителей окраин вовсе не прогрессоры и культуртрегеры, а агрессоры и колонизаторы. Что ситуация, когда ты 40 лет прожил в Украине (Грузии, Литве и т. д.) и не знаешь украинского (грузинского, литовского и т. д), больше не воспринимается местными как «окнорм». Что ты, не сменив места жительства, из представителя титульного народа превратился в представителя нацменьшинства, которое метрополия вовсе не собирается защищать. Просто утром встал с постели, хопа, а ты уже нацменьшинство.
Для русских это не просто «появился альтернативный взгляд на мир». Это «альтернативный взгляд на мир приложил тебя мордой о стол, затылком о стену».
Еще раз, для закрепления успеха. Открытие того, что мир не создан для тебя и твоего счастья, бэби, он не справедлив и не добр, и ты, как часть оного мира, тоже часто не справедлив и не добр – часть нормального процесса взросления. Состояние «Сердитого Джека» возникает у человека, который эту фазу взросления почему-то не прошел, а не прошел он ее потому, что оказался каким-то образом защищен. «Сердитые Джеки» США, агрящиеся на Аниту Саркисян, были защищены от осознания масштабов и несправедливости сексизма тем фактом, что они мужчины, в большинстве белые и гетеросексуальные, и ни разу в жизни не получили «не по паспорту, а по морде», и даже опосредованно такого опыта не имеют, потому что его родственники тоже с этим не сталкивались и не могли рассказать. Мамы-жены могли сталкиваться, но им не приходило в голову спрашивать женщин. А так в целом общество более благосклонно к БГЦМ, в силу чего БГЦМ воображают, что оно так же благосклонно ко всем. И тут приходит злая Анита и говорит: СЮРПРИЗ! Мир несправедлив для женщин, и ты, мужчина, да-да, вот ты, конкретно, - бенефициар этой несправедливости.
Русские «Сердитые Джеки» тоже росли в «рашн-френдли» мире и были защищены от знания о несправедливости, которая творилась в СССР по отношению к малым и не столь малым народам. Максимум можно было сказать о грехах царского правительства, типа Валуевских указов. Когда в 80-е обрушилось «Большое Откровение» о Голодоморе, Расстрелянном Возрождении и прочих радостях советской власти, это было как Анита, умноженная на 100. Причем именно для русских, потому что до нетитульных народов это доходило чрез неофициальную семейную историю, память предков. Дед моего отца рассказал отцу, как бежал от раскулачивания с моим дедом подмышкой. Бабушкин отец рассказал ей, как в Латвию приходила Советская власть. Но вот русские бабушка и дедушка при этом умудрялись как-то «ничего не знать». При том, что бабушка работала бухгалтером на строительстве канала и имела дело с заключенными – но для нее а) они все были виноваты; б) «они еще больше нашего зарабатывали», точка. Для нее не составляло никакого труда игнорировать семейную историю свояков – «не спрашивай, и тебе не ответят». Я думаю, это достаточно типичный случай для русских поселенцев на имперских окраинах: чтобы оказаться огражденным от знания о несправедливости, достаточно было не спрашивать.
Конечно, были и русские семьи с тяжелой семейной историей, с репрессиями в анамнезе, с жертвами или палачами в семейных альбомах (а порой и с теми, и с другими разом). Но тут работало то же правило: «не спрашивай, и тебе не ответят». Многие семьи репрессированных тоже не спешили делиться историей с потомками. Если русский хотел сохранить свой «кокон невинности» - он мог это сделать, почти не прилагая усилий. Вплоть до самой Перестройки.
Кстати, распространенная реакция нынешних ура-великороссов на «голодоморосрач» - «у нас тоже был голодомор в 30-е годы, но мы же не кричим об этом!» - это именно реакция «Сердитого Джека». Вы не кричите об этом только потому, что не желаете, потому что предпочитаете оставаться в «коконе невинности». А злые украинцы, казахи и татары мешают, вот гады же.
В комментах прозвучал вопрос, почему одни люди становятся «сердитыми Джеками», а другие нет. Мой ответ: становятся – точнее, впадают в состояние «сердитого Джека» те, кто прожил в «коконе невинности» слишком долго, не утратил его вовремя, в подростковом возрасте. В нашем поколении «сердитых Джеков» относительно мало, потому что обвал на головы самых тяжелых истин совпал с возрастом утраты кокона, и… это как ветрянка: ребенок просто проведет дома скучную неделю и походит в пятнах от зеленки, а взрослый сильно страдает, получает осложнения и может даже умереть.
Лично я считаю именно «сердитых Джеков» 50-х гг. рождения причиной как Путинского реванша, так и украинской импотентной политики (за другие республики не скажу). Очень многие говорят, что шанс для реальных реформ существовал в 1991-1993 гг. в России и в 1991 – 1994 гг. в Украине. Потом он был упущен, потом олигархический капитализм, выкованный комсомольскими лидерами, укоренился окончательно и дал побеги. Почему же так вышло?
Я считаю – вот почему:
Это график рождаемости в России, но думаю, по другим республикам картина примерно та же. Видите высокий пик 50-55 гг? Это наши родители. А глубокую яму 68 года видите? Это – неродившиеся дети нерожденных детей военного поколения. Призрачные внуки тех, кто был убит в 17-20 лет, так и не успев никого зачать. Потом общество постепенно начинает выползать из этой ямы: наши родители подросли и сами стали родителями. Но наше поколение, 1970-1980 гг., так и не сравнялось в численности с поколением наших родителей. Они уже открыли для себя контрацепцию и старались рожать поменьше. «У меня сестренки нет, у меня братишки нет», была такая жалостная песня – как раз про нашу генерацию.
В 1991-1994 гг. большинство из нас было слишком молодо, чтобы голосовать. В 1996 и 1998 году нас развели трюком «голосуй, а то проиграешь». Но даже если бы не развели – нас бы тупо не хватило, чтобы вывести в лидеры президентской гонки Явлинского или Пинзеника.
«Сердитые Джеки» взяли числом. А дальше информационная политика заработала на восстановление «кокона невинности», это было выгодно правящим кругам и приятно для самих Джеков. «Старые песни о главном», «Старое доброе кино», смотрите, да разве так уж было плохо? Этот процесс происходил на наших глазах, незачем его описывать. Есть смысл только оговорить, что в Украине этот кокон все-таки не удалось сделать таким плотным и непроницаемым, как в России. Семейные истории все-таки отвоевали себе место в школьных учебниках, а «Расстрелянное возрождение» - в программе по литературе.
Видео про «Сердитого Джека» настаивают на том, что Джек – это не какая-то конкретная личность, это не тип личности, это состояние – «как быть пьяным». Когда мы пьяны, нам не очень-то нравятся типы, которые говорят «Ты пьян, иди домой». Или, вновь цитируя ролики, обнаружив неожиданное пятно пигментации на коже, мы не спешим к врачу, хотя знаем об опасности меланомы. Не спешим, потому что боимся, что это окажется меланома, и придется что-то делать: ложиться на операцию, на химию, тратить деньги, оставаться со шрамом... Мы сохраняем свое неведение в надежде, что «само отвалится», потому что одно дело – подозревать, что у тебя рак, другое дело – знать, что у тебя рак.
Джек пребывает в состоянии «невинности», и впадает в состояние «сердитости», когда кто-то на его «невинность» покушается. В роликах Джек спокойно играет в компьютерные игры, и тут приходит Анита Саркисян и говорит, что они полны сексизма. Для Джека «сексизм» - это бить свою жену или бросаться на женщин в подворотне, размахивая членом. Он всего лишь играет в игры, он определенно не сексист. Почему же Анита Саркисян его осуждает? Напоминаем, ИРЛ она его не осуждает, она просто говорит, где в компьютерных играх присутствует сексизм – но, независимо от того, что ты сказал ИРЛ, Джек услышал «ты плохой человек».
Что же с русским Сердитым Джеком?
Вот тут мы переходим от психосоциальных универсалий к конкретной общественно-исторической ситуации, которая коснулась всех жителей б. СССР, находившихся во второй половине 80-х гг прошлого века в более-менее сознательном возрасте, примерно 12 лет и старше.
Мы родились и жили в прекрасной стране, самой лучшей в мире. Это доносилось из каждого утюга и не обсуждалось. У нас было самое лучшее, и притом бесплатное, образование. Отдельные прососы отдельных учителей меркли на фоне того, что в какой-нибудь Анголе дети вообще вынуждены бросать школу в десять лет и идти работать, а в Японии перегруженные школьники пачками бросаются с крыш. У нас было самое лучшее и бесплатное медицинское обслуживание, а отдельные фейлы отдельных врачей меркли на фоне того, что в Индии дети продают свои почки и глаза ради того, чтобы заплатить за квартиру, а в Ботсване вообще лечатся коровьим навозом, заваренным на пару. Нашим родителям «давали квартиры» на производстве. То, что это были хрущобы, где в двух комнатах теснились пять человек, меркло перед тем, что в Америке чернокожие дети спят в картонных коробках на улицах. Ну и еще у нас была самая сильная страна, и мы верили, что рано или поздно принесем свое счастье всем – и индийцам, и японцам, и американцам, и несчастным детям Африки, всей разом. Афганская война воспринималась как обнадеживающий признак того, что мы уже начали нести это счастье, и афганские дети нарадоваться не могут на наших солдат, и только злые душманы, завидуя чужому счастью, в наших ребят стреляют. Я страшно гордилась, что наш пионерский отряд носит имя не пионера-героя, как все, а погибшего воина-афганца, который учился в нашей школе, учителя знали его лично, а родители каждый год приходили на «урок мужества» и рассказывали, каким он парнем был.
И тут наступила вторая половина 80-х, и оказалось, перефразируя Оруэлла, что наше прошлое – не лужайка, покрытая муравой, а выгребная яма, затянутая колючей проволокой.
Есть, отчего стать «сердитым Джеком». Счастливая невинность была поругана самым жестоким и грубым образом, а главное, это сделало то самое государство, которое только что рассказывало, что оно самое лучшее. Причем никак нельзя было утешиться тем, что только прошлое было таким хреновым, а в настоящем все нормально. Посыпался весь мир: поезд потерпел катастрофу в районе массивной утечки газа, сотни людей получили страшные ожоги, но в больницах не было специальных коек для ожоговых больных. В Элисте десятки детей заразили СПИДом через шприцы. В Армении случилось страшное землетрясение, и оказалось, что наше бесплатное жилье – смертельная ловушка, а спасработы проводить толком не умеют, и выхаживать больных с краш-синдромом тоже. А потом в Карабахе начали убивать людей, как фашисты. И в Баку. И в Оше.
Не знаю, как вам, а лично мне было обидно, что наебали с «прекрасным далеко». С бесплатным мороженым в автоматах, флаерами до космопорта и домами из кораллов за один день. Обещали ведь, что доживем. Алиса Селезнева смотрела в экран своими честными зелеными глазами и обещала. С-сука.
(На случай, если кто с первого раза не уловил – мне было 12 лет, и, конечно же, я не пронесла этот ресентимент до сего дня. Ничего против Алисы Селезневой сейчас не имею)
Это был хук слева, а за ним последовал хук справа: оказалось, что не так уж много детей в Америке ночует в картонных ящиках. Прямо скажем, у нас таких гораздо больше. Оказалось, что там полно еды в магазинах и нет очередей. Что в странах капитализма, блин, с хера-то живут лучше, чем в странах социализма, даже если это одна и та же Корея или одна и та же Германия, поделенные на кап- и соц-половины. Оказалось, что страны социализма, которым мы принесли счастье в 40-е годы, а) живут лучше нас; б) ни хера не рады принесенному счастью, потому что хотят жить при капитализме.
Да «жертвы геймергейта» просто sissies по сравнению с нами, «жертвами перестройки».
Хотя именно мы, наше поколение, бывшее тогда подростками, на самом деле не такие уж и жертвы. У нас все это крушение мира наложилось на нормальный кризис взросления, когда всякий нормальный человек проходит стадию крушения авторитетов и ниспровержения основ. Мы пели «Все идет по плану-у-у-у-у!» и нам было где-то даже в кайф. Если ты в 15 лет не революционер, то кто ты вообще и на фига ты?
Среди нашего поколения относительно немного «сердитых Джеков». А вот нашим родителям-бабушкам-дедушкам досталось не на шутку. Они-то уже давно оставили позади период подросткового нигилизма, жизнь как-то устаканилась, и тут такие две дули под нос.
И вдобавок ко всему СССР просто рассыпался, и множество людей обнаружило, что они, русские, для жителей окраин вовсе не прогрессоры и культуртрегеры, а агрессоры и колонизаторы. Что ситуация, когда ты 40 лет прожил в Украине (Грузии, Литве и т. д.) и не знаешь украинского (грузинского, литовского и т. д), больше не воспринимается местными как «окнорм». Что ты, не сменив места жительства, из представителя титульного народа превратился в представителя нацменьшинства, которое метрополия вовсе не собирается защищать. Просто утром встал с постели, хопа, а ты уже нацменьшинство.
Для русских это не просто «появился альтернативный взгляд на мир». Это «альтернативный взгляд на мир приложил тебя мордой о стол, затылком о стену».
Еще раз, для закрепления успеха. Открытие того, что мир не создан для тебя и твоего счастья, бэби, он не справедлив и не добр, и ты, как часть оного мира, тоже часто не справедлив и не добр – часть нормального процесса взросления. Состояние «Сердитого Джека» возникает у человека, который эту фазу взросления почему-то не прошел, а не прошел он ее потому, что оказался каким-то образом защищен. «Сердитые Джеки» США, агрящиеся на Аниту Саркисян, были защищены от осознания масштабов и несправедливости сексизма тем фактом, что они мужчины, в большинстве белые и гетеросексуальные, и ни разу в жизни не получили «не по паспорту, а по морде», и даже опосредованно такого опыта не имеют, потому что его родственники тоже с этим не сталкивались и не могли рассказать. Мамы-жены могли сталкиваться, но им не приходило в голову спрашивать женщин. А так в целом общество более благосклонно к БГЦМ, в силу чего БГЦМ воображают, что оно так же благосклонно ко всем. И тут приходит злая Анита и говорит: СЮРПРИЗ! Мир несправедлив для женщин, и ты, мужчина, да-да, вот ты, конкретно, - бенефициар этой несправедливости.
Русские «Сердитые Джеки» тоже росли в «рашн-френдли» мире и были защищены от знания о несправедливости, которая творилась в СССР по отношению к малым и не столь малым народам. Максимум можно было сказать о грехах царского правительства, типа Валуевских указов. Когда в 80-е обрушилось «Большое Откровение» о Голодоморе, Расстрелянном Возрождении и прочих радостях советской власти, это было как Анита, умноженная на 100. Причем именно для русских, потому что до нетитульных народов это доходило чрез неофициальную семейную историю, память предков. Дед моего отца рассказал отцу, как бежал от раскулачивания с моим дедом подмышкой. Бабушкин отец рассказал ей, как в Латвию приходила Советская власть. Но вот русские бабушка и дедушка при этом умудрялись как-то «ничего не знать». При том, что бабушка работала бухгалтером на строительстве канала и имела дело с заключенными – но для нее а) они все были виноваты; б) «они еще больше нашего зарабатывали», точка. Для нее не составляло никакого труда игнорировать семейную историю свояков – «не спрашивай, и тебе не ответят». Я думаю, это достаточно типичный случай для русских поселенцев на имперских окраинах: чтобы оказаться огражденным от знания о несправедливости, достаточно было не спрашивать.
Конечно, были и русские семьи с тяжелой семейной историей, с репрессиями в анамнезе, с жертвами или палачами в семейных альбомах (а порой и с теми, и с другими разом). Но тут работало то же правило: «не спрашивай, и тебе не ответят». Многие семьи репрессированных тоже не спешили делиться историей с потомками. Если русский хотел сохранить свой «кокон невинности» - он мог это сделать, почти не прилагая усилий. Вплоть до самой Перестройки.
Кстати, распространенная реакция нынешних ура-великороссов на «голодоморосрач» - «у нас тоже был голодомор в 30-е годы, но мы же не кричим об этом!» - это именно реакция «Сердитого Джека». Вы не кричите об этом только потому, что не желаете, потому что предпочитаете оставаться в «коконе невинности». А злые украинцы, казахи и татары мешают, вот гады же.
В комментах прозвучал вопрос, почему одни люди становятся «сердитыми Джеками», а другие нет. Мой ответ: становятся – точнее, впадают в состояние «сердитого Джека» те, кто прожил в «коконе невинности» слишком долго, не утратил его вовремя, в подростковом возрасте. В нашем поколении «сердитых Джеков» относительно мало, потому что обвал на головы самых тяжелых истин совпал с возрастом утраты кокона, и… это как ветрянка: ребенок просто проведет дома скучную неделю и походит в пятнах от зеленки, а взрослый сильно страдает, получает осложнения и может даже умереть.
Лично я считаю именно «сердитых Джеков» 50-х гг. рождения причиной как Путинского реванша, так и украинской импотентной политики (за другие республики не скажу). Очень многие говорят, что шанс для реальных реформ существовал в 1991-1993 гг. в России и в 1991 – 1994 гг. в Украине. Потом он был упущен, потом олигархический капитализм, выкованный комсомольскими лидерами, укоренился окончательно и дал побеги. Почему же так вышло?
Я считаю – вот почему:
Это график рождаемости в России, но думаю, по другим республикам картина примерно та же. Видите высокий пик 50-55 гг? Это наши родители. А глубокую яму 68 года видите? Это – неродившиеся дети нерожденных детей военного поколения. Призрачные внуки тех, кто был убит в 17-20 лет, так и не успев никого зачать. Потом общество постепенно начинает выползать из этой ямы: наши родители подросли и сами стали родителями. Но наше поколение, 1970-1980 гг., так и не сравнялось в численности с поколением наших родителей. Они уже открыли для себя контрацепцию и старались рожать поменьше. «У меня сестренки нет, у меня братишки нет», была такая жалостная песня – как раз про нашу генерацию.
В 1991-1994 гг. большинство из нас было слишком молодо, чтобы голосовать. В 1996 и 1998 году нас развели трюком «голосуй, а то проиграешь». Но даже если бы не развели – нас бы тупо не хватило, чтобы вывести в лидеры президентской гонки Явлинского или Пинзеника.
«Сердитые Джеки» взяли числом. А дальше информационная политика заработала на восстановление «кокона невинности», это было выгодно правящим кругам и приятно для самих Джеков. «Старые песни о главном», «Старое доброе кино», смотрите, да разве так уж было плохо? Этот процесс происходил на наших глазах, незачем его описывать. Есть смысл только оговорить, что в Украине этот кокон все-таки не удалось сделать таким плотным и непроницаемым, как в России. Семейные истории все-таки отвоевали себе место в школьных учебниках, а «Расстрелянное возрождение» - в программе по литературе.
no subject
no subject
они присоединяются или не присоединяются, одобряют или не одобряют некую силу, которая за всех решает, все делает и за все отвечает, если что;
действия силы от их позиции не зависят, а вот отношение силы к ним и их чувство сопричастности к силе - да; но они отвечают только за свои эмоции и намерения, а не за результаты, потому что в сравнении с этой силой - абсолютно беспомощны, они - отдельно, они - объект; ими кто-то управляет, манипулирует и отвечает за результат
no subject
no subject
вы припомните детство, когда самые значимые для вашего выживания вещи лежали за пределами ваших возможностей, влияния и понимания, это все было родительское бремя; объектен ли ребенок и безответственен в этих аспектах, наслаждается ли он этой безответственностью, является ли ответственность сложным навыком? 100%
вопрос в том, что делать, чтобы она заводилась;
что надо было делать, чтобы жители Донбасса, как двухлетки в известном опыте, не хватали одну конфету прямо сейчас, т.е. не верили и не комфортили себя верой, что они кормят Украину, а воздерживались от конфеты и терпели, прилагали усилия - т.е. изучили реальное положение вещей, экономику региона, бюджеты, не очень приятные вещи, надеясь, получить в будущем две конфеты (может, не получить, гарантий нет, сам решил - сам отвечаешь);
no subject
no subject
кстати, майдан - тоже очень слабая политическая субъектность, совершенно недостаточная для формирования нормального гражданского общества или вменяемых политических институций
no subject
no subject
знакомо;
давайте-ка я переверну картинку: фрустрация у них не от того, что они Майдан считали безнадежным (это у нас многие его считали безнадежными и все равно шли), а потому что в сердце своем все они - имперцы, коммуняки, националисты, либералы - боялись и боятся, что у Майдана получится; если у нас все развалится и плохо закончится, то это мы - дураки, а они - молодцы и мудрецы, они не проиграли, а отказались от ошибочного пути, не предали, а вовремя предвидели; в отличие от дурных хохлов;
огромный плюс к карме по тщеславию и повышению собственной значимости;
а если у нас получится, значит, дело не в том, что задача не решается, а в том, что россияне провалились;
потому уже сейчас от любых идеологов заготовлено множество объяснений: Майдан устроил госдеп, сами хохлы бы никогда; Майдан сделал еще хуже, чем было; Майдан устроили олигархи, весь народ - идиоты; Майдан удался, потому что Янукович - лох, никак иначе, а нас бы сразу постреляли из танков;
итог всего этого прост: Майдан - фигня, ценности в нем нет, это не люди, не народ, не хохлы его сделали, хохлы лучше нас быть не могут, мы не провалились, не надо пытаться снова;
no subject
no subject
просто брешуть
це така звична брехня, що її складно помітити
Це добре видно, якщо провести аналогію з родичами. Буває, що родичі роблять неймовірні дурниці реально через кращі наміри, бо так уявляють життя, і тоді по їхнім діям і риториці видно, що то реально кращі наміри. Так бабуся, яка пережила голод, сварить онучку, що тієї немає запасів сірників, мила та борошна, і мозок їй виносить на цю тему, і життя не дає. Це кращі наміри. А буває, коли родичі насправді бажають підставити та щоб нічого не вийшло. Тут яскравий приклад - чоловік, від якого жінка збирається піти. Такі, звісно, теж кричать, що вони з найкращих намірів, але принаймні зі сторони завжди дуже добре видно, що то банальна брехня. Там інша риторика і інші дії.
А навіщо брешуть - ну то якщо не брехати, доведеться визнати, що ти із дрібної заздрості і бажання почуватися кращім за інших, небажання визнавати власні помилки бажаєш іншим поразки, страждань та смерті.
no subject
no subject
Спробуйте довго і наполегливо з ними розмовляти, ну, власне сваритися. Коли ваш оппонент втомиться та буде перевантажений питаннями і інформацією, він почне говорити так, як думає насправді. Бо брехня потребує сил, уваги. Багато разів таке бачила. Дуже раджу.
no subject
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
О, до речі, здається, є ще один спосіб почути правду, хоча й не від усіх - послухати уважно, що людина каже у момент триумфу, того, що вона вважає великою перемогою.
no subject
no subject
Тобто картина світу така, що "нормально" у ситуаціях, які обговорюються, умовно - вбивати усіх найжорсткішим способом. А ми лише пограбували, або не усіх вбили, або вбили не жорстоким способом, і взагалі вбиваємо лише доки ви чините спротив, от лише перестаньте чинити спротив, і ми негайно перестанемо вбивати, бачте, які добрі.
Тобто власні дії завжди порівнюються із якимось зразком жорстокості, і саме зразок жорстокості і цинізму оголошується нормою і чимось правильним. Тому щоб твоя сторона не чинила, воно виявиться "добротою".
Оскільки такі аргументи застосовуються часто абсолютно поза логікою дискусії та без будь-якого розуміння, що вони самій цій особі та її стороні не на користь, часто - наприкінці розмови, коли людина вже виснажена та втомилася вигадувати брехню, гадаю, ці аргументи щирі.
Отаке самовиправдання.
Ну, Віраго писала про це, а Моррет виносила в окремий пост - про те, що найращим варіантом оголошується той, який спричинить найбільше шкоди та страждань.
(no subject)
(no subject)
no subject
дізнаєтеся, що український народ на майдані ошукали олігархи, справжня революція була в днр, але там замість народної влади постали бандитьські республіки, бо путін зрадив народ Донбаса, а не захопив його; а треба було захопити Донбас, від цього була б користь обом народам, Україна під владою Путіна стала б справді про-українською, а не олігархічною; а не захопив Путін Донбасс, а зрадив, через те, що він - олігарх, агент заходу і російських олігархів, і весь час ним був;
тоді відкрийте архів його журналу і прочитайте дописи про Україну за жовтень - листопад 2014, а тоді за листопад 2013 - квітень 2014 р. і порівняйте;
нема жодних сумнівів, що людина бреше і усвідомлює це, нема сумнівів, що його постійні читачі свідомо брешуть "вголос" задля збереження морди ліца і своєї картини світу;
тоді йдіть до його приятеля - в журнал кунгурова, якого на тому тижні арештувало фсб;
почитайте всі останні дописи про падіння РФ та революцію, з подивом дізнаєтеся, що справжні супротивники режиму Путіна мають _нічого_ не робити, не створювати жодних партій, гуртків, не вчитися, не тренуватися, не створювати програм розвитку, а просто чекати, коли режим - може за 10 років - впаде сам, тоді настане голод і війна, і ось тоді революціонери вийдуть на вулиці, самі, природнім добором, відберуться справжні керівники, які за допомогою розстрілів та таборів перетворять офісних хробачків на новий індустріальний Китай, але нічого не треба робити, треба чекати...
скажіть мені, оце може притомна людина викладати послідовно і вірити сама собі?
так це люди, я кі здатні створювати ілюзію логіки та послідовності, інші навіть і не намагаються, там просто очевидний захват від збільшення території руського міра та повна безвідповідальність
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject