![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Порасскринивала комменты под текстом из "Гэндзи-моногатари"
На удивление велик процент распознавших ситуацию как изнасилование. Когда я в последний раз беседовала в Сети об этом фрагменте, довольно много людей вообще не понимало, что тут был секс, и некоторые упирались даже после того, как я тыкала пальцем во фразу "почувствовал, что не в силах больше сдерживаться, и как ни жаль ее было..."
Среди упирающихся были в основном женщины. Все мужчины в той беседе после контроьного выстрела, отреагировали как "Вот оно что, Семен Семеныч!" и признали ситуацию изнасилованием.
Внимание, лопата: сама я в первое чтение "Принца Гэндзи" проскочила этот момент, он меня настиг уже в формате "Ужаса у холодильника" после перечитывания. То есть, я, конечно, дочитала до того места, где двенадцатилетняя Мурасаки становится женой Гэндзи, но сам момент изнасилования выпал из поля зрения и попал туда только после того, как я прочитала "Сагоромо моногатари", где слона в комнате не заметить уже невозможно: Сагоромо полкниги страдает от того, что изнасилованная им девушка сбежала от него в монастырь и не дает себя больше видеть.
Другие совершенные Гэндзи изнасилования и попытки изнасилования я вполне опознавала, но случай Мурасаки уникален в своей мерзости. На тот момент, что описывается в отрывке, она ему еще не жена. Он взял над ней опеку, ходил к ней играть и отдыхать душой, когда уставал от других женщин, коих окучивал денно и нощно - и вот примерно в 12 лет изнасиловал. После чего поухаживал, а потом и женился.
То есть, человек, которому девочка доверяла как другу или старшему брату, в один прекрасный день просто завалил ее на циновки - и...
(Примечательно и то, что женщинами, которые ошибочно интерпретировали текст, ситуация опознавалась как появление первых месячных: девочка болеет, не встает, стесняется, мужчина не понимает, что с ней такое.)
Вторичная волна ужаса у холодильника накрыла, когда я вспомнила, что авторка отождествляет себя с юной Мурасаки, "идеальной женщиной", которую Гэндзи всю жизнь искал. И что вот эта вот лав стори рассматривается ею как дейстительно история любви. Мурасаки прощает Гэндзи и становится его любящей женой, к которой он снова и снова возвращается.
И еще одна лопата: исследователи японской литературы, среди которых значительная часть женщины, этого слона в комнате не замечают вообще!
Среди упирающихся были в основном женщины. Все мужчины в той беседе после контроьного выстрела, отреагировали как "Вот оно что, Семен Семеныч!" и признали ситуацию изнасилованием.
Внимание, лопата: сама я в первое чтение "Принца Гэндзи" проскочила этот момент, он меня настиг уже в формате "Ужаса у холодильника" после перечитывания. То есть, я, конечно, дочитала до того места, где двенадцатилетняя Мурасаки становится женой Гэндзи, но сам момент изнасилования выпал из поля зрения и попал туда только после того, как я прочитала "Сагоромо моногатари", где слона в комнате не заметить уже невозможно: Сагоромо полкниги страдает от того, что изнасилованная им девушка сбежала от него в монастырь и не дает себя больше видеть.
Другие совершенные Гэндзи изнасилования и попытки изнасилования я вполне опознавала, но случай Мурасаки уникален в своей мерзости. На тот момент, что описывается в отрывке, она ему еще не жена. Он взял над ней опеку, ходил к ней играть и отдыхать душой, когда уставал от других женщин, коих окучивал денно и нощно - и вот примерно в 12 лет изнасиловал. После чего поухаживал, а потом и женился.
То есть, человек, которому девочка доверяла как другу или старшему брату, в один прекрасный день просто завалил ее на циновки - и...
(Примечательно и то, что женщинами, которые ошибочно интерпретировали текст, ситуация опознавалась как появление первых месячных: девочка болеет, не встает, стесняется, мужчина не понимает, что с ней такое.)
Вторичная волна ужаса у холодильника накрыла, когда я вспомнила, что авторка отождествляет себя с юной Мурасаки, "идеальной женщиной", которую Гэндзи всю жизнь искал. И что вот эта вот лав стори рассматривается ею как дейстительно история любви. Мурасаки прощает Гэндзи и становится его любящей женой, к которой он снова и снова возвращается.
И еще одна лопата: исследователи японской литературы, среди которых значительная часть женщины, этого слона в комнате не замечают вообще!
no subject
Сколько ей лет и кем он ей приходится - непонятно из отрывка, но "детские игры, детская прелесть" - он ее сам считает ребенком и даже "жалеет".
А после слов "как это знакомо" в моем комменте я же писала вообще обо всех случаях, когда реальные му ведут себя именно, как мудак-принц из отрывка.
И именно таков "дискурс патриархальных мужчин", который фигурирует в литературе: женщина должна быть готова, сама хотеть и ей всё должно нравиться. Там, выше, Скарлетт вспоминали.
И опять же, я говорила о многочисленных знакомых случаях, когда даже самым прямым текстом описанное насилие проходит где-то мимо читателей, настолько привыкли считать, что "это было что-то другое, а не изнасилование".
Просто если раньше хозяин вещи был вправе - по закону, или там по праву завоевателя, то сегодня больше лицемерия мужчины пихают в этот свой дискурс. Для Гэндзи это, конечно, не было насилием, поскольку девочка - его, а вдобавок, на желание мужчины тело девушки должно отвечать автоматически, верно? Поэтому - ачотакова, какие проблемы, детка?
Сегодня, поскольку есть уже УК, есть представление о возрастной планке и грозящем наказании, обычно обыгрывается тема "активного согласия" девушки. Раз она уже не вещь, у которой не надо спрашивать, то она - соблазнительница, суккуба и самахотела. И все признаки насилия объяснять другими причинами: физического - болезнью, ПМС, слишком нежной кожей, на которой легко образуются синяки... А ПТСР называть чрезмерной чувствительностью, истеричностью, сентиментальностью, пугливостью и прочими эмоциональными женскими закидонами.
"Невидимость" - это та фигня, которая сегодня вообще циркулирует в и-нете, сегодняшний "дискурс БГЦМ". И женщин приучают не замечать многочисленных признаков насилия - что над собой, что над другими.
no subject
А предположение, что секса еще не было, но насилие в виде приставания даже к больной девочке имеет место быть - наоборот, есть.