![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Еще про тысячелетнюю деревню в головах
У деревни всего мира есть черта, которая действует на моск сильней, чем любая религия, ай гаранти.
Это тотальная прозрачность жизни в ней. Кто чем занимается, у кого в доме беда, у кого веселье, у кого муж и к кому гуляет - все все знают.
И в значительной степени этому посвящен досуг.
Поэтому главным регулятором общественных отношений выступает не совесть, а стыд. Ну и мальца страх, что поймают за воротами и поколотят, или петуха пустят. Но в основном стыд. Каждый считает твою жизнь своим достоянием и не преминет тебе высказать, если ты не соответствуешь его представлениям о прекрасном.
В результате у большинства селян внутренняя этическая машинка, называемая совестью, не развивается. А зачем? Во-первых, стыд - достаточно эффективный регулятор, а во-вторых, человек с развитой совестью перестает быть конформистом, а значит, становится неудобен в управлении.
Соесть необходима горожанину, чья общественная жизнь протекает за пределами круга в сто-двести человек, где все всех знают. То есть, в детстве и горожанина, и селянина воспитывают одинаково на тему, скажем, "ельзя любить гусей", скажем, но мотивируют по-разному: селянин говорит, что будешь любить гусей, тебя быстро попалят, потому что все всех знают, и вломят красной звезды так, что неделю не встанешь, да еще и на все село прославишься как гуселюб, и тебя будут называть гуселюбом всю жизнь, и дети твои будут Гуселюбовы, и прижить их ты сможешь только в соседнем селе, потому что тут за гуселюба никто не пойдет.
НО! Если в этой деревне по каким-то причинам принято любить гусей (ну, традишн такой сложился за века), то селюку уже толком не объяснишь, почему это плохо. Максимум, на что он способен - это принцип "попал в Рим, делай как римлянин". Вот я попал в город, а тут никто не любит гусей и о гуселюбах говорят с нескрываемым отвращением - все, я закрываю рот на замок и притворяюсь, что я не любил гусей вообще и никогда, и даже на пять метров не подхожу к этим скверным птицам.
С городским же человеком малость сложнее - городские родители даже в первом поколении понимают, что дитя довольно скоро начнет тусоваться среди людей чужих и незнакомых, и придумывают более возвышенные мотивации: гуселюбство недостойно человека и неугодно Богу, оно негигиеничо и несимпатично, жестоко по отношению к гусям, гуселюбы заболевают противными болезнями и плохо пахнут. Не потому что родители сами по себе возвышенные и нравственные люди, а потому что им нужен эффективный механизм поведенческой регуляции дитяти, который пребудет и после того, как дитя покинет отчий кров и пороть его станет уже невозможно.
Поэтому городской человек дает преимущество закону над обычаем. В т. ч. и нравственому закону.
Когда селюк попадает в город всерьез и надолго, он в какой-то момент осознает, что тут можно за всю жизнь ни разу не попалиться на гуселюбстве. Дальше все зависит от того, насколько сильно в нем развит конформизм и насколько сильно он вожделеет гусей. Если конформизм побеждает, человек начинает "делать как римлянин", сливается с фоном и не вякает.
Если же побеждает вожделение к гусям, то ситуацию, в которой отсутствует "неусыпное наблюдение каждого за всеми" чел начинает воспринимать как "ура, можно любить гусей!". И пускается во все тяжкие.
(как вариант: он видит, что в городе можно ходить в коротких штанах, с длинными волосами, без паранджи - словом, что тут нет множества неписаных сельских конвенций - а значит, тут точно можно любить гусей, и если горожане не делают этого на улицах, то лишь потому, что у себя в туалете удобнее)
Еще хуже, если в селе было принято любить гусей, а в город на работы перетаскивается половина села. Человек оказывается среди своих, со своими конвенциями в голове, без стимула "делай как римляне", но при этом и без сельского общественного контроля. Гуляй, рванина. Отсюда дикие инциденты вроде группового изнасилования правозащитницы и ее дочери в лагере для сирийских беженцев.
Почему в обществах догоняющей модернизации, например, так неистребима коррупция? Потому что в сознании селянина это нормальная форма оплаты труда, и он дает чиновнику за подписаную бумажку точно так же, как дал бы плотнику за починенную крышу. И сам чиновник, вчерашний поселянин, относится к вопросу точно так же. Продвигась по лестнице вверх, он сильнее убеждатеся, что все так делают и от этого растут только размеры взяток, а совести при воспитании не положили, и умения мыслить дальней перспективой тоже.
Я не думаю, что тут можно что-то сделать волевым усилием. Да, хорошо бы завести торжество закона, да вот беда - служители закона сами селюки, в лучшем случае - во втором поколении. Со всеми вытекающими.
Это тотальная прозрачность жизни в ней. Кто чем занимается, у кого в доме беда, у кого веселье, у кого муж и к кому гуляет - все все знают.
И в значительной степени этому посвящен досуг.
Поэтому главным регулятором общественных отношений выступает не совесть, а стыд. Ну и мальца страх, что поймают за воротами и поколотят, или петуха пустят. Но в основном стыд. Каждый считает твою жизнь своим достоянием и не преминет тебе высказать, если ты не соответствуешь его представлениям о прекрасном.
В результате у большинства селян внутренняя этическая машинка, называемая совестью, не развивается. А зачем? Во-первых, стыд - достаточно эффективный регулятор, а во-вторых, человек с развитой совестью перестает быть конформистом, а значит, становится неудобен в управлении.
Соесть необходима горожанину, чья общественная жизнь протекает за пределами круга в сто-двести человек, где все всех знают. То есть, в детстве и горожанина, и селянина воспитывают одинаково на тему, скажем, "ельзя любить гусей", скажем, но мотивируют по-разному: селянин говорит, что будешь любить гусей, тебя быстро попалят, потому что все всех знают, и вломят красной звезды так, что неделю не встанешь, да еще и на все село прославишься как гуселюб, и тебя будут называть гуселюбом всю жизнь, и дети твои будут Гуселюбовы, и прижить их ты сможешь только в соседнем селе, потому что тут за гуселюба никто не пойдет.
НО! Если в этой деревне по каким-то причинам принято любить гусей (ну, традишн такой сложился за века), то селюку уже толком не объяснишь, почему это плохо. Максимум, на что он способен - это принцип "попал в Рим, делай как римлянин". Вот я попал в город, а тут никто не любит гусей и о гуселюбах говорят с нескрываемым отвращением - все, я закрываю рот на замок и притворяюсь, что я не любил гусей вообще и никогда, и даже на пять метров не подхожу к этим скверным птицам.
С городским же человеком малость сложнее - городские родители даже в первом поколении понимают, что дитя довольно скоро начнет тусоваться среди людей чужих и незнакомых, и придумывают более возвышенные мотивации: гуселюбство недостойно человека и неугодно Богу, оно негигиеничо и несимпатично, жестоко по отношению к гусям, гуселюбы заболевают противными болезнями и плохо пахнут. Не потому что родители сами по себе возвышенные и нравственные люди, а потому что им нужен эффективный механизм поведенческой регуляции дитяти, который пребудет и после того, как дитя покинет отчий кров и пороть его станет уже невозможно.
Поэтому городской человек дает преимущество закону над обычаем. В т. ч. и нравственому закону.
Когда селюк попадает в город всерьез и надолго, он в какой-то момент осознает, что тут можно за всю жизнь ни разу не попалиться на гуселюбстве. Дальше все зависит от того, насколько сильно в нем развит конформизм и насколько сильно он вожделеет гусей. Если конформизм побеждает, человек начинает "делать как римлянин", сливается с фоном и не вякает.
Если же побеждает вожделение к гусям, то ситуацию, в которой отсутствует "неусыпное наблюдение каждого за всеми" чел начинает воспринимать как "ура, можно любить гусей!". И пускается во все тяжкие.
(как вариант: он видит, что в городе можно ходить в коротких штанах, с длинными волосами, без паранджи - словом, что тут нет множества неписаных сельских конвенций - а значит, тут точно можно любить гусей, и если горожане не делают этого на улицах, то лишь потому, что у себя в туалете удобнее)
Еще хуже, если в селе было принято любить гусей, а в город на работы перетаскивается половина села. Человек оказывается среди своих, со своими конвенциями в голове, без стимула "делай как римляне", но при этом и без сельского общественного контроля. Гуляй, рванина. Отсюда дикие инциденты вроде группового изнасилования правозащитницы и ее дочери в лагере для сирийских беженцев.
Почему в обществах догоняющей модернизации, например, так неистребима коррупция? Потому что в сознании селянина это нормальная форма оплаты труда, и он дает чиновнику за подписаную бумажку точно так же, как дал бы плотнику за починенную крышу. И сам чиновник, вчерашний поселянин, относится к вопросу точно так же. Продвигась по лестнице вверх, он сильнее убеждатеся, что все так делают и от этого растут только размеры взяток, а совести при воспитании не положили, и умения мыслить дальней перспективой тоже.
Я не думаю, что тут можно что-то сделать волевым усилием. Да, хорошо бы завести торжество закона, да вот беда - служители закона сами селюки, в лучшем случае - во втором поколении. Со всеми вытекающими.
no subject
Нет, их прохождение было так же болезненно и пиздецово: огораживания и "овцы жрут людей" в Англии, предпосылки к ВФР во Франции, война гезов в Голландии, 30-летняя война.
Просто сейчас это сглажено исторической дистанцией.
no subject
когда многие видят сегодняшние эксцессы, они утрачивают перспективу, не понимая, что мы имеем не худшие варианты из возможных, потому что грезят об идеале, а идеала этого никогда не ыбло, пока бесплатно никто не сумел