![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Еще про тысячелетнюю деревню в головах
У деревни всего мира есть черта, которая действует на моск сильней, чем любая религия, ай гаранти.
Это тотальная прозрачность жизни в ней. Кто чем занимается, у кого в доме беда, у кого веселье, у кого муж и к кому гуляет - все все знают.
И в значительной степени этому посвящен досуг.
Поэтому главным регулятором общественных отношений выступает не совесть, а стыд. Ну и мальца страх, что поймают за воротами и поколотят, или петуха пустят. Но в основном стыд. Каждый считает твою жизнь своим достоянием и не преминет тебе высказать, если ты не соответствуешь его представлениям о прекрасном.
В результате у большинства селян внутренняя этическая машинка, называемая совестью, не развивается. А зачем? Во-первых, стыд - достаточно эффективный регулятор, а во-вторых, человек с развитой совестью перестает быть конформистом, а значит, становится неудобен в управлении.
Соесть необходима горожанину, чья общественная жизнь протекает за пределами круга в сто-двести человек, где все всех знают. То есть, в детстве и горожанина, и селянина воспитывают одинаково на тему, скажем, "ельзя любить гусей", скажем, но мотивируют по-разному: селянин говорит, что будешь любить гусей, тебя быстро попалят, потому что все всех знают, и вломят красной звезды так, что неделю не встанешь, да еще и на все село прославишься как гуселюб, и тебя будут называть гуселюбом всю жизнь, и дети твои будут Гуселюбовы, и прижить их ты сможешь только в соседнем селе, потому что тут за гуселюба никто не пойдет.
НО! Если в этой деревне по каким-то причинам принято любить гусей (ну, традишн такой сложился за века), то селюку уже толком не объяснишь, почему это плохо. Максимум, на что он способен - это принцип "попал в Рим, делай как римлянин". Вот я попал в город, а тут никто не любит гусей и о гуселюбах говорят с нескрываемым отвращением - все, я закрываю рот на замок и притворяюсь, что я не любил гусей вообще и никогда, и даже на пять метров не подхожу к этим скверным птицам.
С городским же человеком малость сложнее - городские родители даже в первом поколении понимают, что дитя довольно скоро начнет тусоваться среди людей чужих и незнакомых, и придумывают более возвышенные мотивации: гуселюбство недостойно человека и неугодно Богу, оно негигиеничо и несимпатично, жестоко по отношению к гусям, гуселюбы заболевают противными болезнями и плохо пахнут. Не потому что родители сами по себе возвышенные и нравственные люди, а потому что им нужен эффективный механизм поведенческой регуляции дитяти, который пребудет и после того, как дитя покинет отчий кров и пороть его станет уже невозможно.
Поэтому городской человек дает преимущество закону над обычаем. В т. ч. и нравственому закону.
Когда селюк попадает в город всерьез и надолго, он в какой-то момент осознает, что тут можно за всю жизнь ни разу не попалиться на гуселюбстве. Дальше все зависит от того, насколько сильно в нем развит конформизм и насколько сильно он вожделеет гусей. Если конформизм побеждает, человек начинает "делать как римлянин", сливается с фоном и не вякает.
Если же побеждает вожделение к гусям, то ситуацию, в которой отсутствует "неусыпное наблюдение каждого за всеми" чел начинает воспринимать как "ура, можно любить гусей!". И пускается во все тяжкие.
(как вариант: он видит, что в городе можно ходить в коротких штанах, с длинными волосами, без паранджи - словом, что тут нет множества неписаных сельских конвенций - а значит, тут точно можно любить гусей, и если горожане не делают этого на улицах, то лишь потому, что у себя в туалете удобнее)
Еще хуже, если в селе было принято любить гусей, а в город на работы перетаскивается половина села. Человек оказывается среди своих, со своими конвенциями в голове, без стимула "делай как римляне", но при этом и без сельского общественного контроля. Гуляй, рванина. Отсюда дикие инциденты вроде группового изнасилования правозащитницы и ее дочери в лагере для сирийских беженцев.
Почему в обществах догоняющей модернизации, например, так неистребима коррупция? Потому что в сознании селянина это нормальная форма оплаты труда, и он дает чиновнику за подписаную бумажку точно так же, как дал бы плотнику за починенную крышу. И сам чиновник, вчерашний поселянин, относится к вопросу точно так же. Продвигась по лестнице вверх, он сильнее убеждатеся, что все так делают и от этого растут только размеры взяток, а совести при воспитании не положили, и умения мыслить дальней перспективой тоже.
Я не думаю, что тут можно что-то сделать волевым усилием. Да, хорошо бы завести торжество закона, да вот беда - служители закона сами селюки, в лучшем случае - во втором поколении. Со всеми вытекающими.
Это тотальная прозрачность жизни в ней. Кто чем занимается, у кого в доме беда, у кого веселье, у кого муж и к кому гуляет - все все знают.
И в значительной степени этому посвящен досуг.
Поэтому главным регулятором общественных отношений выступает не совесть, а стыд. Ну и мальца страх, что поймают за воротами и поколотят, или петуха пустят. Но в основном стыд. Каждый считает твою жизнь своим достоянием и не преминет тебе высказать, если ты не соответствуешь его представлениям о прекрасном.
В результате у большинства селян внутренняя этическая машинка, называемая совестью, не развивается. А зачем? Во-первых, стыд - достаточно эффективный регулятор, а во-вторых, человек с развитой совестью перестает быть конформистом, а значит, становится неудобен в управлении.
Соесть необходима горожанину, чья общественная жизнь протекает за пределами круга в сто-двести человек, где все всех знают. То есть, в детстве и горожанина, и селянина воспитывают одинаково на тему, скажем, "ельзя любить гусей", скажем, но мотивируют по-разному: селянин говорит, что будешь любить гусей, тебя быстро попалят, потому что все всех знают, и вломят красной звезды так, что неделю не встанешь, да еще и на все село прославишься как гуселюб, и тебя будут называть гуселюбом всю жизнь, и дети твои будут Гуселюбовы, и прижить их ты сможешь только в соседнем селе, потому что тут за гуселюба никто не пойдет.
НО! Если в этой деревне по каким-то причинам принято любить гусей (ну, традишн такой сложился за века), то селюку уже толком не объяснишь, почему это плохо. Максимум, на что он способен - это принцип "попал в Рим, делай как римлянин". Вот я попал в город, а тут никто не любит гусей и о гуселюбах говорят с нескрываемым отвращением - все, я закрываю рот на замок и притворяюсь, что я не любил гусей вообще и никогда, и даже на пять метров не подхожу к этим скверным птицам.
С городским же человеком малость сложнее - городские родители даже в первом поколении понимают, что дитя довольно скоро начнет тусоваться среди людей чужих и незнакомых, и придумывают более возвышенные мотивации: гуселюбство недостойно человека и неугодно Богу, оно негигиеничо и несимпатично, жестоко по отношению к гусям, гуселюбы заболевают противными болезнями и плохо пахнут. Не потому что родители сами по себе возвышенные и нравственные люди, а потому что им нужен эффективный механизм поведенческой регуляции дитяти, который пребудет и после того, как дитя покинет отчий кров и пороть его станет уже невозможно.
Поэтому городской человек дает преимущество закону над обычаем. В т. ч. и нравственому закону.
Когда селюк попадает в город всерьез и надолго, он в какой-то момент осознает, что тут можно за всю жизнь ни разу не попалиться на гуселюбстве. Дальше все зависит от того, насколько сильно в нем развит конформизм и насколько сильно он вожделеет гусей. Если конформизм побеждает, человек начинает "делать как римлянин", сливается с фоном и не вякает.
Если же побеждает вожделение к гусям, то ситуацию, в которой отсутствует "неусыпное наблюдение каждого за всеми" чел начинает воспринимать как "ура, можно любить гусей!". И пускается во все тяжкие.
(как вариант: он видит, что в городе можно ходить в коротких штанах, с длинными волосами, без паранджи - словом, что тут нет множества неписаных сельских конвенций - а значит, тут точно можно любить гусей, и если горожане не делают этого на улицах, то лишь потому, что у себя в туалете удобнее)
Еще хуже, если в селе было принято любить гусей, а в город на работы перетаскивается половина села. Человек оказывается среди своих, со своими конвенциями в голове, без стимула "делай как римляне", но при этом и без сельского общественного контроля. Гуляй, рванина. Отсюда дикие инциденты вроде группового изнасилования правозащитницы и ее дочери в лагере для сирийских беженцев.
Почему в обществах догоняющей модернизации, например, так неистребима коррупция? Потому что в сознании селянина это нормальная форма оплаты труда, и он дает чиновнику за подписаную бумажку точно так же, как дал бы плотнику за починенную крышу. И сам чиновник, вчерашний поселянин, относится к вопросу точно так же. Продвигась по лестнице вверх, он сильнее убеждатеся, что все так делают и от этого растут только размеры взяток, а совести при воспитании не положили, и умения мыслить дальней перспективой тоже.
Я не думаю, что тут можно что-то сделать волевым усилием. Да, хорошо бы завести торжество закона, да вот беда - служители закона сами селюки, в лучшем случае - во втором поколении. Со всеми вытекающими.
no subject
no subject
Нет, их прохождение было так же болезненно и пиздецово: огораживания и "овцы жрут людей" в Англии, предпосылки к ВФР во Франции, война гезов в Голландии, 30-летняя война.
Просто сейчас это сглажено исторической дистанцией.
no subject
no subject
no subject
no subject
Ну от бувають села, смт і міста й містечка, які населені вчорашніми селянами - і так, дійсно, погляди у них цілком патріархальні, і уявлення про все такі самі. і їм дійсно є справа до людей навколо. Вони можуть, наприклад, вважати, що гомосексуальність - гріх. Але їм не входить в голову когось через гомосексуальність бити або вбивати, бо в якийсь момент вони зупиняють власну агресію, щоб вона не стала надто великою. Це саме стосується менших "гріхів", накшталт різноманітної дивакуватості, яка ну зовсім не вписується у середнє арифметичне. Сама бачила, як до цього ставляться - просто в якийсь момент кажуть "він/вона така" або "отакий характер". І все, далі з цим "характером" мають справу. Так, можуть бути плітки, але не намагання силою зробити людину звичайною або якось її покарати за її "характер".
Певною мірою це зусилля ще й суттєвіше, ніж "толерантність", бо коли людина постійно дуже близько до тебе і ти ніяк не можеш її уникнути, прийняти її разом із її "характером" не так вже й легко.
Та й на усіляких предметах для ненависті не особливо й зациклюються, якщо вони не зачипають найпрагматичніші якісь речі. Тобто людина може бути теоретично гомофоб, але "гоміки" її турбують десь на стоп*ятдесятому місці, після обшарпаних стін у місцевій поліклініці, і стіни виграють по проблемності у "гоміків" із розгромним рахунком. Людина наче не розуміє, чому вона має сердитися або хвилюватися через те, що її особисто ніяк не чепає.
Це власні спостереження, якщо шо.
В мене є теорія, що наймасштабніше джерело того, що описано у вас вище - люмпенізація. І тут немає значення, була людина вчора селянином чи її предки поколіннями мешкали у місті. Просто у певний момент у неї не виявилось нічого "свого", вона зазнала цілковитого краху, цінності перевернулися з ніг на голову. а потім ще кілька разів, вона стала вразливою до будь-якого зовнішнього силового або економічного впливу та не має жодної впевненості у майбутньому. І це все у вигляді уявлення про світ передає власним дітям.
Проблема недавніх мешканців села а теперішніх міщан не в їхньому походженні з села, а в тому, що вони меншою або більшою мірою стали люмпенами. Можливо, вони не так принесли із собою село, як навпаки - не змогли принести.
Бо я чула, що бувають й такі села, наче вони населені люмпенами, а може так воно і є. бо і в селі можна створити ситуацію цілковитої невпевненості, краху цінностей, відсутності "свого".
А от люмпени не мають сили переносити щось, що їм поперек горла, схильні нав*язувати свою волю, навіть коли це якесь хвилинне свербіння, і вони самі завтра про цю свою "волю" забудуть.
no subject
Цікаво, чи можуть соціологія/історія провести дослід, який підтвердив би одну з цих гіпотез?
no subject
когда многие видят сегодняшние эксцессы, они утрачивают перспективу, не понимая, что мы имеем не худшие варианты из возможных, потому что грезят об идеале, а идеала этого никогда не ыбло, пока бесплатно никто не сумел
no subject
не важливо, хто переважає за кількістю, важливо, що мешканці традиційного світу потрапляють у іншу систему, на яку мусять реагувати, а нова система тисне своїм існуванням; це не один дивак-такий-характер поряд, це сотні тисяч, це поряд, а десь, це в тебе і твоїх товаришів по долі є вибір - масою натиснинути і переінакшити чужий світ під себе чи зламатися під тиском чужого світу;
а найгірший варіант відбувається там, де пануюча верхівка тисне на "традиційну" масу - спочатку, щоб відкинули традиції і стид, і не перевиховує з поясненнями, а саме тисне примусом і життєвими практиками; тоді стида немає, і замість нього нічого немає, а є лише вказівки згори, що вірно сьогодні; якщо за помилки і непокору дають по голові, сильно болить, а вказівки змінюються кілька разів на протилежні, то людина - і людські маси теж - втрачають будь-яку систему цінностей, і починають тупо підлагоджуватися під накази згори; що згори сказали - то правда, що сказали - те гріх і злочин, завтра скажуть навпаки - буде навпаки, бо жодних підвалин, крім наказу згори - ниць;
з цього перехрестя один шлях веде у тоталітаризм, а інший - у фундаменталізм, що маскується під традиційну релігію, чи щось таке, де "влада на горі" не державна, а належить клановому "вождю" чи "проповіднику";
no subject
Они там будут каждый по своим делам, но общий эффект у них будет один: личным примером показывать, что можно как-то жить и не опасаться слежки и ритуальной травли. Тогда есть надежда на happy-end?
Пока я вижу следующее - главная мыслительная операция у провинциала, который видит как девицы ходят в коротких юбках, и не опускают глаз при встрече - уравнивание. Всё равняется всему. Любое нарушение [его представлений о правильном], которое не было зафиксировано и как-то объяснено, равняется любому другому нарушению. Обманывать так же плохо, как ловить на вранье. Взять взаймы деньги и не отдавать так же плохо, как зарабатывать деньги и не делиться. Противоречить фольклорной мудрости так же плохо, как требовать буквального соблюдения её правил.
Может быть, если нельзя вывести внутреннее село из девицы, надо превентивно к ней туда заселить город? Тогда в голове будет много примеров неравенств.
no subject
no subject
Про пришлеца
no subject
Ну от наприклад, тиск на жінку, щоб була хворобливо худа, вся поголена, нафарбована, завжди вимита до скрипу і пахла духами - це ж чисто міське, уявити такі вподобання у селі дуже складно. Цей тиск не є слабким. Це тиск саме через сором. І ще ж мабуть є щось схоже.
Бо з посту виходить, що міське середовище - це таке царство свободи, лише тому, що воно міське. Але ж це не так. У мене таке відчуття, що місто створює якісь власні механізми для тиску, в тому числі тиску з метою уніфікації людських істот.
no subject
але ти, як міська жителька, і гадки не маєш, як тисне село;
всі варіанти вибору, які в тебе є, живи ти у селі вимушено все життя (а не дауншифти) - були б відсутні;
тиск села - це коли всі жаліють гарну і добру стару, всі плачуть, і всі мовчки споглядають, як невістка вбиває стару голодом, доки чоловік, син старої, заробітчанить; і коли ти спитаєш їх "чому?", то жоден з них не дасть відповідь, вони б радо годували стару самі, якби невістка дозволила, але як формально не дозволяє, не будуть;
no subject
no subject
немає вибору, розумієш? жодна твоя знайома ніколи не робила цього в інший спосіб, лише так, інакше не буває, і з тобою так має бути, це нормально
RE: Про пришлеца
no subject
no subject
no subject
no subject
В деревне действительно основной сдерживающий механизм -- это мнение референтной группы ("что скажут люди"). В городе это перестаёт работать, точнее, работает с существенными ограничениями. А перестроиться быстро, поменять разом всю свою систему ценностей мало кому удаётся. Это констатация факта, а не попытка стигматизации.
Городской, кстати, житель, переехав в сельскую местность, ведь тоже столкнётся с трудностями адаптации. К другому понятию личных границ, например.
no subject