![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Отдельным постингом по следам максосрача
Миллеру, конечно, нужно выдать медаль уже за то, что он выпотрошил и деконструировал патриархатный миф.
Патриархат вообще - величайшая наебка в истории человечества, я об этом уже писала, но не грех и напомнить.
Наебка состоит в следующем: захватившие власть самцы используют самцов, стоящих в иерархии ниже, как боевое мясо, внушая им мысль, что пиздиться насмерть с тем, на кого укажет вождь (а в мирное время - друг с другом) - единственно годный для мужчины способ подняться в иерархии, и что вообще иерархия это круто.
Джо отправляет молодых самцов умирать, а сам идет в гарем трахаться. В этом вся суть патриархата: молодые здоровые самцы умирают, чтобы старый и больной мог потрахаться.
Почему же в самцовые головы не приходит мысль о том, что "что-то здесь не так"? Потому что эволюционная программа тут сбоит. Она не рассчитана на сапиенсов. Что проиходит в природе? Матерый самец гоняет молодняк и спаривается с самками, пока не получит ранение или не ослабеет настолько, что его самого погонит следующий претендент. Так бессердечная сука эволюция гарантирует (в какой-то степени), что потомству достанутся здоровые гены зрелого самца, не слишком юного, не слишком старого. И этот механизм древней, чем приматы. Он вовсю прослеживается у рыб и птиц.
Молодым самцам ХОЧЕТСЯ драться. Зрелым не хочется, а надо. Бессердечной суке эволюции все равно, сколько погибнет в процессе: последний выживший все равно сможет оставить потомство. С высокой долей вероятности он будет крутым и крутость потомкам передаст.
Да, и все это работает только при условии, что у самок есть свобода выбирать. Отсутствие этой свободы похеривает весь половой отбор.
Что делает человек? Он включает сапиенса и обманывает бессердечную суку эволюцию. Зачем старому самцу драться, каждый раз отстаивая свое право на жизнь и секас, если можно придумать Валгаллу, чибургеры и аква-колу, задурить молодым самцам голову воинской славой и красивой смертью, и отправить их эту самую смерть добывать? А самому подорвать в гарем?
Эволюция натянута по самые гланды, женщины лишены права выбора и обязаны рожать от старого больного урода, и даже если выпадет шанс закрутить с молодымбольным уродом, этот молодой долго не протянет.
Если бы молодые самцы могли включить сапиенсов и сказать "пошел на хер, старый козел", история могла бы пойти по-другому. Но молодые самцы обычно с трудом включают сапиенсов, им как раз охота подраться потому что играй гормон. Ну то есть, на самом деле им охота потрахаться, но если из уравнения исключить самку и запереть ее в гарем, они с удовольствием будут драться друг с другом и без самки.
(да, и трахаться тоже)
А заматеревший самец, поднявшийся до какого-то места в иерархии, уже готов довольствоваться им и не рыпаться, потому что знает: попытка улучшить ситуацию может закончиться сбрасываним в самый низ лестницы.
Миллер молодца, он прям по полочкам разложил все.
В чем же засада?
Вот смотрите, Фуриоза типа крутая, Миллер дал нам крутого женского персонажа, урааа!
Но сама концепция этой крутости, с бряцанием яйцами и выдиранием кишок - она МУЖСКАЯ. Поняли-нет?
В чем затык? Он в том, что мы, женщины, чтобы заценить эту крутость, должны усвоить мужской взгляд на мир, мужскую систему ценностей.
В принципе, мы ее усвоили. Еще одна подлость патриархата - им пропитана вся культура, даже на себя мы смотрим глазами мужчин и оцениваем себя их оценками. И в рамках этих оценок Фуриоза крута и вувалини круты: у них одна пуля - один мужик.
Но мне-то хотелось бы выхода за эти рамки вообще! Мне бы хотелось увидеть крутую героиню, для которой это... ну просто рабочий момент. А восхищение вызывают другие аспекты.
(Мне одной в сцене возвращения Фуриозы в глазах вувалини читается "Бедная девочка, что они с тобой сделали, эти мерзавцы!", а вовсе не восхищение Фуриозиной крутизной???)
Когда-то я прочитала у кого-то из антропологов, что у женщин не было собственных инициационных ритуалов и тайных общств. Во всех племенах, где они встречаются, они слизаны у мужчин, причем нередко смысл в ходе слизываний утрачен. Я тогда была юна и скора на обиду, и обиделась на антрополога, а заодно и на женщин мира: ну что это за херня опять, снова ничего придумать не можем, подражаем мужикам...
А потом до меня дошло. Прямо-таки грокнула.
Женщины, которые не стали стражать херней и перенимать мужские инициационные обряды - молодцы. Потому что исток этих обрядов - мужская зависть к женщинам. Три этапа инициации у нас происходят сами собой и обозначаются весомо, грубо, зримо: месячные знаменуют переход от стадии ребенка к стадии девушки, дефлорация - в стадию молодки, первые роды - в стадию женщины. Во всех трех случаях задействованы боль и кровь. И когда древние мужики собирались на тайные собрания, куда запрещали вход женщинам, и там кромсали свои тела, чтобы извлечь кровь и претерпеть боль, доказывая всем собственную крутость - они подражали своим подругам, доказывали, что не хуже любой бабы могут бросать вызов ужасу и боли.
А потом они взяли и обесценили эту нашу крутость. Все присвоили: отвагу, упорство, готовность идти до конца...
И обозвали это мужеством! Мужеством, Карл!
Ведь очень немногие из них и поныне могут сообразить, что пол, заточенный под роды, в принципе НЕ МОЖЕТ НЕ БЫТЬ КРУТЫМ. Вот Киплинг понял:
She who faces Death by torture for each life beneath her breast
May not deal in doubt or pity—must not swerve for fact or jest.
These be purely male diversions—not in these her honour dwells—
She the Other Law we live by, is that Law and nothing else.
Да, в патриархатной культуре и это обесценено, а там, где не обесценено до конца, там окутано в рюшики и кружавчики, запудрено валяевщиной и торсуновщиной, замимимикано умельшительно-ласкательными суффиксами. Надо вернуть ему былую крутизну, вот что я думаю. Надо напомнить миру, что когда слово "крутой" не стало мэйнстримом, говорили "матерый". То есть, крутизна самца обозначалась через подобие матери.
Кстати, феминистично настроенным подругам рекомендую ввести это слово в активное употребление.
Патриархат вообще - величайшая наебка в истории человечества, я об этом уже писала, но не грех и напомнить.
Наебка состоит в следующем: захватившие власть самцы используют самцов, стоящих в иерархии ниже, как боевое мясо, внушая им мысль, что пиздиться насмерть с тем, на кого укажет вождь (а в мирное время - друг с другом) - единственно годный для мужчины способ подняться в иерархии, и что вообще иерархия это круто.
Джо отправляет молодых самцов умирать, а сам идет в гарем трахаться. В этом вся суть патриархата: молодые здоровые самцы умирают, чтобы старый и больной мог потрахаться.
Почему же в самцовые головы не приходит мысль о том, что "что-то здесь не так"? Потому что эволюционная программа тут сбоит. Она не рассчитана на сапиенсов. Что проиходит в природе? Матерый самец гоняет молодняк и спаривается с самками, пока не получит ранение или не ослабеет настолько, что его самого погонит следующий претендент. Так бессердечная сука эволюция гарантирует (в какой-то степени), что потомству достанутся здоровые гены зрелого самца, не слишком юного, не слишком старого. И этот механизм древней, чем приматы. Он вовсю прослеживается у рыб и птиц.
Молодым самцам ХОЧЕТСЯ драться. Зрелым не хочется, а надо. Бессердечной суке эволюции все равно, сколько погибнет в процессе: последний выживший все равно сможет оставить потомство. С высокой долей вероятности он будет крутым и крутость потомкам передаст.
Да, и все это работает только при условии, что у самок есть свобода выбирать. Отсутствие этой свободы похеривает весь половой отбор.
Что делает человек? Он включает сапиенса и обманывает бессердечную суку эволюцию. Зачем старому самцу драться, каждый раз отстаивая свое право на жизнь и секас, если можно придумать Валгаллу, чибургеры и аква-колу, задурить молодым самцам голову воинской славой и красивой смертью, и отправить их эту самую смерть добывать? А самому подорвать в гарем?
Эволюция натянута по самые гланды, женщины лишены права выбора и обязаны рожать от старого больного урода, и даже если выпадет шанс закрутить с молодым
Если бы молодые самцы могли включить сапиенсов и сказать "пошел на хер, старый козел", история могла бы пойти по-другому. Но молодые самцы обычно с трудом включают сапиенсов, им как раз охота подраться потому что играй гормон. Ну то есть, на самом деле им охота потрахаться, но если из уравнения исключить самку и запереть ее в гарем, они с удовольствием будут драться друг с другом и без самки.
(да, и трахаться тоже)
А заматеревший самец, поднявшийся до какого-то места в иерархии, уже готов довольствоваться им и не рыпаться, потому что знает: попытка улучшить ситуацию может закончиться сбрасываним в самый низ лестницы.
Миллер молодца, он прям по полочкам разложил все.
В чем же засада?
Вот смотрите, Фуриоза типа крутая, Миллер дал нам крутого женского персонажа, урааа!
Но сама концепция этой крутости, с бряцанием яйцами и выдиранием кишок - она МУЖСКАЯ. Поняли-нет?
В чем затык? Он в том, что мы, женщины, чтобы заценить эту крутость, должны усвоить мужской взгляд на мир, мужскую систему ценностей.
В принципе, мы ее усвоили. Еще одна подлость патриархата - им пропитана вся культура, даже на себя мы смотрим глазами мужчин и оцениваем себя их оценками. И в рамках этих оценок Фуриоза крута и вувалини круты: у них одна пуля - один мужик.
Но мне-то хотелось бы выхода за эти рамки вообще! Мне бы хотелось увидеть крутую героиню, для которой это... ну просто рабочий момент. А восхищение вызывают другие аспекты.
(Мне одной в сцене возвращения Фуриозы в глазах вувалини читается "Бедная девочка, что они с тобой сделали, эти мерзавцы!", а вовсе не восхищение Фуриозиной крутизной???)
Когда-то я прочитала у кого-то из антропологов, что у женщин не было собственных инициационных ритуалов и тайных общств. Во всех племенах, где они встречаются, они слизаны у мужчин, причем нередко смысл в ходе слизываний утрачен. Я тогда была юна и скора на обиду, и обиделась на антрополога, а заодно и на женщин мира: ну что это за херня опять, снова ничего придумать не можем, подражаем мужикам...
А потом до меня дошло. Прямо-таки грокнула.
Женщины, которые не стали стражать херней и перенимать мужские инициационные обряды - молодцы. Потому что исток этих обрядов - мужская зависть к женщинам. Три этапа инициации у нас происходят сами собой и обозначаются весомо, грубо, зримо: месячные знаменуют переход от стадии ребенка к стадии девушки, дефлорация - в стадию молодки, первые роды - в стадию женщины. Во всех трех случаях задействованы боль и кровь. И когда древние мужики собирались на тайные собрания, куда запрещали вход женщинам, и там кромсали свои тела, чтобы извлечь кровь и претерпеть боль, доказывая всем собственную крутость - они подражали своим подругам, доказывали, что не хуже любой бабы могут бросать вызов ужасу и боли.
А потом они взяли и обесценили эту нашу крутость. Все присвоили: отвагу, упорство, готовность идти до конца...
И обозвали это мужеством! Мужеством, Карл!
Ведь очень немногие из них и поныне могут сообразить, что пол, заточенный под роды, в принципе НЕ МОЖЕТ НЕ БЫТЬ КРУТЫМ. Вот Киплинг понял:
She who faces Death by torture for each life beneath her breast
May not deal in doubt or pity—must not swerve for fact or jest.
These be purely male diversions—not in these her honour dwells—
She the Other Law we live by, is that Law and nothing else.
Да, в патриархатной культуре и это обесценено, а там, где не обесценено до конца, там окутано в рюшики и кружавчики, запудрено валяевщиной и торсуновщиной, замимимикано умельшительно-ласкательными суффиксами. Надо вернуть ему былую крутизну, вот что я думаю. Надо напомнить миру, что когда слово "крутой" не стало мэйнстримом, говорили "матерый". То есть, крутизна самца обозначалась через подобие матери.
Кстати, феминистично настроенным подругам рекомендую ввести это слово в активное употребление.
no subject
Хотелось бы ещё прочитать (или написать самому?) какое-нибудь хорошее эссе про миф внешней опасности.
Вот представим себе стандартного крестьянина 15-17го века. Внешние опасности включают в себя "диких зверей в лесу голодной зимой", "лихих людей на дороге", "тоже лихих людей но в униформе - какие-нибудь солдатики своей или чужой армии", и более абстрактные вещи типа "неурожай" или "повысили подати". Если считать, что спасение от опасностей - стандартная, бытовая обязанность мужчины, то давайте попробуем восстановить как это происходило.
Какими методами наш Жан-с-хутора может защищить своих детей от этих внешних опасностей?
no subject
Этот миф, мне кажется, во многом создан романами о "рыцаре и прекрасной даме", совершенно книжными представлениями, да еще и из жизни вот тех 3% населения.
no subject
И выше правильно написали, что волки не очень любят нападать на мужчин, а в город крестьяне тоже ездят не по одиночке, если котелок варит.
По последним трём-это всё варианты лома, против которого нет приёма.
Ни местный сеньор, ни кюре, ни епископ ничего не сделают ни против неурожая, ни против беспредельничающей солдатни.Всякие мятежи , убийстваа сборщиков налогов , депутации опять-таки дело жанов и жаков.
Внешняя опасность-никакой не миф.Правда, что она исходит от других мужчин.