![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
По поводу "Ночного дозора"
Ну вот что два раза не ходить, возьмем сцену из самого начала, где герой объясняется с юным вампиром:
– Костя, я выполнял свою работу.
– Зря.
– Они нарушили закон. Понимаешь? Не наш закон, заметь. Не только Светлые его приняли, а все Иные. Этот парень…
– Я его знал, – неожиданно сказал Костя. – Он веселый был.
Вот черт…
– Он мучился?
– Нет. – Я покачал головой. – Печать убивает мгновенно.
Костя вздрогнул, на миг скосил глаза на грудь. Если перейти в сумрак, то печать увидишь и сквозь одежду, а если не переходить – вообще не обнаружишь. Кажется, он не переходил. Но откуда мне знать, как чувствуют печать вампиры?
– Что я мог поделать? – спросил я. – Он убивал. Убивал ни в чем не повинных людей. Абсолютно беззащитных перед ним. Инициировал девчонку… грубо, насильно, она не должна была стать вампиром. Вчера они чуть не прикончили мальчишку. Просто так. Не от голода.
– Ты знаешь, что такое наш голод? – спросил Костя, помолчав.
А он взрослеет. Прямо на глазах…
– Да. Вчера я… почти стал вампиром.
Тишина, на миг.
– Знаю. Я чувствовал… я надеялся.
Дьявол и преисподняя! Я вел свою охоту. На меня вели свою. Точнее – караулили в засаде, ожидая, что охотник превратится в зверя.
– Нет, – сказал я. – Уж извини.
– Да, он виноват, – упрямо сказал Костя. – Но зачем было убивать? Положено судить. Трибунал, адвокат, обвинение, все как положено…
– Положено не вмешивать людей в наши дела! – рявкнул я. И впервые Костя не отреагировал на такой тон.
– Ты слишком долго был человеком!
– И ничуть о том не жалею!
– Зачем ты его убил?
– Иначе он убил бы меня!
– Инициировал!
– Это еще хуже!
Костя замолчал. Отставил чай, поднялся. Совершенно обычный, нагловатый и при том болезненно моральный юноша.
Вот только вампир.
– Пойду…
– Подожди. – Я шагнул к холодильнику. – Захвати, мне тут выдали, но не понадобилось.
Я вынул стоящие среди бутылок с «боржоми» двухсотграммовые пузырьки с донорской кровью.
– Не надо.
– Костя, я же знаю, что это вечная ваша проблема. Мне оно не нужно. Бери.
– Купить хочешь?
Я начал злиться.
– Да зачем мне нужно подкупать тебя! Выбрасывать – глупо, вот и все! Это кровь. Люди сдавали ее, чтобы кому-то помочь!
И тогда Костя вдруг ухмыльнулся. Протянул руку, взял один из пузырьков, раскупорил, содрав жестяной колпачок легко и умело. Поднес бутылочку к губам. Опять усмехнулся, сделал глоток.
Я никогда не видел, как они питаются. Да и не стремился.
– Прекрати, – сказал я. – Не паясничай.
Губы у Кости были в крови, тоненькая струйка стекала по щеке. Не просто стекала, а впитывалась в кожу.
– Тебе неприятен наш способ питания?
– Да.
– Значит, тебе неприятен и я сам? Все мы?
Я покачал головой. Мы никогда не касались этого вопроса. Так было легче.
– Костя… чтобы жить, тебе нужна кровь. И хотя бы иногда – человеческая.
– Мы вообще не живем.
– Я беру более общий смысл. Чтобы двигаться, думать, говорить, мечтать…
– Что тебе мечты вампира?
– Мальчик, на свете живет множество людей, которым постоянно требуется переливание крови. Их не меньше, чем вас. А еще есть экстренные случаи. Потому существует донорство, потому оно почетно и поощряется… Не улыбайся. Я знаю ваши заслуги в развитии медицины и в пропаганде донорства. Костя, если кому-то для жизни… для существования нужна кровь – это еще не беда. И куда она пойдет, в вены или в желудок, тоже дело десятое. Вопрос в том, как ты ее добудешь.
– Слова. – Костя фыркнул. Мне показалось, что на миг он перешел в сумрак и тут же вынырнул обратно. Растет, растет парень. И сила у него появляется настоящая. – Вчера ты показал свое истинное отношение к нам.
– Ты не прав…
– Да брось… – Он отставил бутылочку, потом, передумав, наклонил ее над раковиной. – Нам не нужны твои…
За спиной раздалось уханье. Я повернулся – сова, про которую я успел начисто забыть, повернула голову к Косте и расправила крылья.
Никогда еще я не видел у него такого лица.
– А… – сказал он. – А…
Сова сложила крылья и прикрыла глаза.
– Ольга, мы разговариваем! – рявкнул я. – Дай нам минутку…
Птица не отреагировала. А вот Костя переводил взгляд с меня на сову и обратно. Потом сел, сложив руки на коленях.
– Что с тобой? – спросил я.
– Можно мне идти?
Он был не просто удивлен или напуган, он был шокирован.
– Иди. Только захвати все же…
Костя стал торопливо собирать бутылочки, рассовывать их по карманам.
– Пакет возьми, дубина! Вдруг кто окажется в подъезде?
Смотрите, автор нам пытается показать хорошего человека. Как он его себе представляет. Да, живущего в неоднозначном мире, принимающего сложные решения - но хорошего. Вон его как плющит из-за того, что он перещал на темную сторону силы. Вон, как он вампира жалеет, вон как оправдывается.
Одно "но". Мальчик, которого тот вамир хотел сожрать, для него самый ничтожный из доводов. И вообще пустое место.
И таких эпизодов, показывающих, что люди для данного персонажа - пустое место, в "Дозоре" полно. Но при том автор видит персонажа хорошим человеком, он же служит Свету, а в метафизике Дозоров это важно, хорошим или плохим человеком ты вступил в Сумерки. То есть, Лукьяненко так себе представлет хорошего человека - неважно, что для него значат люди, важно, как сильно он колбасится по поводу своих некошерных поступков, толстоевщина во все поля.
А это уже система ценностей автора в полный рост. И о человеке можно многое сказать, глядя на его систему ценностей.
И вся прелесть в том, мои милые, что не получится у тебя написать книжку, не раскрыв в ней свою систму ценностей, ага. Так то да, само собой, автор и книга - разные вещи, но система ценностей в ней будет авторская, не сомневайтесь.
– Костя, я выполнял свою работу.
– Зря.
– Они нарушили закон. Понимаешь? Не наш закон, заметь. Не только Светлые его приняли, а все Иные. Этот парень…
– Я его знал, – неожиданно сказал Костя. – Он веселый был.
Вот черт…
– Он мучился?
– Нет. – Я покачал головой. – Печать убивает мгновенно.
Костя вздрогнул, на миг скосил глаза на грудь. Если перейти в сумрак, то печать увидишь и сквозь одежду, а если не переходить – вообще не обнаружишь. Кажется, он не переходил. Но откуда мне знать, как чувствуют печать вампиры?
– Что я мог поделать? – спросил я. – Он убивал. Убивал ни в чем не повинных людей. Абсолютно беззащитных перед ним. Инициировал девчонку… грубо, насильно, она не должна была стать вампиром. Вчера они чуть не прикончили мальчишку. Просто так. Не от голода.
– Ты знаешь, что такое наш голод? – спросил Костя, помолчав.
А он взрослеет. Прямо на глазах…
– Да. Вчера я… почти стал вампиром.
Тишина, на миг.
– Знаю. Я чувствовал… я надеялся.
Дьявол и преисподняя! Я вел свою охоту. На меня вели свою. Точнее – караулили в засаде, ожидая, что охотник превратится в зверя.
– Нет, – сказал я. – Уж извини.
– Да, он виноват, – упрямо сказал Костя. – Но зачем было убивать? Положено судить. Трибунал, адвокат, обвинение, все как положено…
– Положено не вмешивать людей в наши дела! – рявкнул я. И впервые Костя не отреагировал на такой тон.
– Ты слишком долго был человеком!
– И ничуть о том не жалею!
– Зачем ты его убил?
– Иначе он убил бы меня!
– Инициировал!
– Это еще хуже!
Костя замолчал. Отставил чай, поднялся. Совершенно обычный, нагловатый и при том болезненно моральный юноша.
Вот только вампир.
– Пойду…
– Подожди. – Я шагнул к холодильнику. – Захвати, мне тут выдали, но не понадобилось.
Я вынул стоящие среди бутылок с «боржоми» двухсотграммовые пузырьки с донорской кровью.
– Не надо.
– Костя, я же знаю, что это вечная ваша проблема. Мне оно не нужно. Бери.
– Купить хочешь?
Я начал злиться.
– Да зачем мне нужно подкупать тебя! Выбрасывать – глупо, вот и все! Это кровь. Люди сдавали ее, чтобы кому-то помочь!
И тогда Костя вдруг ухмыльнулся. Протянул руку, взял один из пузырьков, раскупорил, содрав жестяной колпачок легко и умело. Поднес бутылочку к губам. Опять усмехнулся, сделал глоток.
Я никогда не видел, как они питаются. Да и не стремился.
– Прекрати, – сказал я. – Не паясничай.
Губы у Кости были в крови, тоненькая струйка стекала по щеке. Не просто стекала, а впитывалась в кожу.
– Тебе неприятен наш способ питания?
– Да.
– Значит, тебе неприятен и я сам? Все мы?
Я покачал головой. Мы никогда не касались этого вопроса. Так было легче.
– Костя… чтобы жить, тебе нужна кровь. И хотя бы иногда – человеческая.
– Мы вообще не живем.
– Я беру более общий смысл. Чтобы двигаться, думать, говорить, мечтать…
– Что тебе мечты вампира?
– Мальчик, на свете живет множество людей, которым постоянно требуется переливание крови. Их не меньше, чем вас. А еще есть экстренные случаи. Потому существует донорство, потому оно почетно и поощряется… Не улыбайся. Я знаю ваши заслуги в развитии медицины и в пропаганде донорства. Костя, если кому-то для жизни… для существования нужна кровь – это еще не беда. И куда она пойдет, в вены или в желудок, тоже дело десятое. Вопрос в том, как ты ее добудешь.
– Слова. – Костя фыркнул. Мне показалось, что на миг он перешел в сумрак и тут же вынырнул обратно. Растет, растет парень. И сила у него появляется настоящая. – Вчера ты показал свое истинное отношение к нам.
– Ты не прав…
– Да брось… – Он отставил бутылочку, потом, передумав, наклонил ее над раковиной. – Нам не нужны твои…
За спиной раздалось уханье. Я повернулся – сова, про которую я успел начисто забыть, повернула голову к Косте и расправила крылья.
Никогда еще я не видел у него такого лица.
– А… – сказал он. – А…
Сова сложила крылья и прикрыла глаза.
– Ольга, мы разговариваем! – рявкнул я. – Дай нам минутку…
Птица не отреагировала. А вот Костя переводил взгляд с меня на сову и обратно. Потом сел, сложив руки на коленях.
– Что с тобой? – спросил я.
– Можно мне идти?
Он был не просто удивлен или напуган, он был шокирован.
– Иди. Только захвати все же…
Костя стал торопливо собирать бутылочки, рассовывать их по карманам.
– Пакет возьми, дубина! Вдруг кто окажется в подъезде?
Смотрите, автор нам пытается показать хорошего человека. Как он его себе представляет. Да, живущего в неоднозначном мире, принимающего сложные решения - но хорошего. Вон его как плющит из-за того, что он перещал на темную сторону силы. Вон, как он вампира жалеет, вон как оправдывается.
Одно "но". Мальчик, которого тот вамир хотел сожрать, для него самый ничтожный из доводов. И вообще пустое место.
И таких эпизодов, показывающих, что люди для данного персонажа - пустое место, в "Дозоре" полно. Но при том автор видит персонажа хорошим человеком, он же служит Свету, а в метафизике Дозоров это важно, хорошим или плохим человеком ты вступил в Сумерки. То есть, Лукьяненко так себе представлет хорошего человека - неважно, что для него значат люди, важно, как сильно он колбасится по поводу своих некошерных поступков, толстоевщина во все поля.
А это уже система ценностей автора в полный рост. И о человеке можно многое сказать, глядя на его систему ценностей.
И вся прелесть в том, мои милые, что не получится у тебя написать книжку, не раскрыв в ней свою систму ценностей, ага. Так то да, само собой, автор и книга - разные вещи, но система ценностей в ней будет авторская, не сомневайтесь.
no subject
no subject
Ну тогда вот, собственно, и всё ясно.
no subject
это же в фанатских. игровых, ролевых и прочих тусовках сформировалась как раз мода и запрос уже не на романтизацию "темной" стороны, а именно на прописывание везде "реал политик"; и на громкое требование от представителей "добра" немедля всем поголовно стать святымии безошибочными мучениками-непротивленцами, иначе они не добро, а прикидываются, а на деле "реал политик";
типа был такой честный и взрослый взгляд на вещи; только в некоторых случаях, когда среда способствует, такие маски очень прилипают к лицу;
через пару лет оказывается, что вполне талантливые люди при всем желании никакого "добра" изобразить уже не могут, потому что даже нафантазировать больше не могут, как именно это самое добро успешно действует;
даже непротивленцев нафантазировать не могут;
выходят у них или дураки безвольные, или лицемеры, а авторы не замечают, уже слепое пятно образовалось; а всякие темные, серые, неоднозначные - за милую душу, нормально идут;
no subject
в точку. потому что они сами уже "реал политик" и не знают, что есть добро - вот и ни нафантазировать, ни написать его не в состоянии.
ни хотя бы понять, какое оно - другое.
no subject