![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
По поводу "Ночного дозора"
Ну вот что два раза не ходить, возьмем сцену из самого начала, где герой объясняется с юным вампиром:
– Костя, я выполнял свою работу.
– Зря.
– Они нарушили закон. Понимаешь? Не наш закон, заметь. Не только Светлые его приняли, а все Иные. Этот парень…
– Я его знал, – неожиданно сказал Костя. – Он веселый был.
Вот черт…
– Он мучился?
– Нет. – Я покачал головой. – Печать убивает мгновенно.
Костя вздрогнул, на миг скосил глаза на грудь. Если перейти в сумрак, то печать увидишь и сквозь одежду, а если не переходить – вообще не обнаружишь. Кажется, он не переходил. Но откуда мне знать, как чувствуют печать вампиры?
– Что я мог поделать? – спросил я. – Он убивал. Убивал ни в чем не повинных людей. Абсолютно беззащитных перед ним. Инициировал девчонку… грубо, насильно, она не должна была стать вампиром. Вчера они чуть не прикончили мальчишку. Просто так. Не от голода.
– Ты знаешь, что такое наш голод? – спросил Костя, помолчав.
А он взрослеет. Прямо на глазах…
– Да. Вчера я… почти стал вампиром.
Тишина, на миг.
– Знаю. Я чувствовал… я надеялся.
Дьявол и преисподняя! Я вел свою охоту. На меня вели свою. Точнее – караулили в засаде, ожидая, что охотник превратится в зверя.
– Нет, – сказал я. – Уж извини.
– Да, он виноват, – упрямо сказал Костя. – Но зачем было убивать? Положено судить. Трибунал, адвокат, обвинение, все как положено…
– Положено не вмешивать людей в наши дела! – рявкнул я. И впервые Костя не отреагировал на такой тон.
– Ты слишком долго был человеком!
– И ничуть о том не жалею!
– Зачем ты его убил?
– Иначе он убил бы меня!
– Инициировал!
– Это еще хуже!
Костя замолчал. Отставил чай, поднялся. Совершенно обычный, нагловатый и при том болезненно моральный юноша.
Вот только вампир.
– Пойду…
– Подожди. – Я шагнул к холодильнику. – Захвати, мне тут выдали, но не понадобилось.
Я вынул стоящие среди бутылок с «боржоми» двухсотграммовые пузырьки с донорской кровью.
– Не надо.
– Костя, я же знаю, что это вечная ваша проблема. Мне оно не нужно. Бери.
– Купить хочешь?
Я начал злиться.
– Да зачем мне нужно подкупать тебя! Выбрасывать – глупо, вот и все! Это кровь. Люди сдавали ее, чтобы кому-то помочь!
И тогда Костя вдруг ухмыльнулся. Протянул руку, взял один из пузырьков, раскупорил, содрав жестяной колпачок легко и умело. Поднес бутылочку к губам. Опять усмехнулся, сделал глоток.
Я никогда не видел, как они питаются. Да и не стремился.
– Прекрати, – сказал я. – Не паясничай.
Губы у Кости были в крови, тоненькая струйка стекала по щеке. Не просто стекала, а впитывалась в кожу.
– Тебе неприятен наш способ питания?
– Да.
– Значит, тебе неприятен и я сам? Все мы?
Я покачал головой. Мы никогда не касались этого вопроса. Так было легче.
– Костя… чтобы жить, тебе нужна кровь. И хотя бы иногда – человеческая.
– Мы вообще не живем.
– Я беру более общий смысл. Чтобы двигаться, думать, говорить, мечтать…
– Что тебе мечты вампира?
– Мальчик, на свете живет множество людей, которым постоянно требуется переливание крови. Их не меньше, чем вас. А еще есть экстренные случаи. Потому существует донорство, потому оно почетно и поощряется… Не улыбайся. Я знаю ваши заслуги в развитии медицины и в пропаганде донорства. Костя, если кому-то для жизни… для существования нужна кровь – это еще не беда. И куда она пойдет, в вены или в желудок, тоже дело десятое. Вопрос в том, как ты ее добудешь.
– Слова. – Костя фыркнул. Мне показалось, что на миг он перешел в сумрак и тут же вынырнул обратно. Растет, растет парень. И сила у него появляется настоящая. – Вчера ты показал свое истинное отношение к нам.
– Ты не прав…
– Да брось… – Он отставил бутылочку, потом, передумав, наклонил ее над раковиной. – Нам не нужны твои…
За спиной раздалось уханье. Я повернулся – сова, про которую я успел начисто забыть, повернула голову к Косте и расправила крылья.
Никогда еще я не видел у него такого лица.
– А… – сказал он. – А…
Сова сложила крылья и прикрыла глаза.
– Ольга, мы разговариваем! – рявкнул я. – Дай нам минутку…
Птица не отреагировала. А вот Костя переводил взгляд с меня на сову и обратно. Потом сел, сложив руки на коленях.
– Что с тобой? – спросил я.
– Можно мне идти?
Он был не просто удивлен или напуган, он был шокирован.
– Иди. Только захвати все же…
Костя стал торопливо собирать бутылочки, рассовывать их по карманам.
– Пакет возьми, дубина! Вдруг кто окажется в подъезде?
Смотрите, автор нам пытается показать хорошего человека. Как он его себе представляет. Да, живущего в неоднозначном мире, принимающего сложные решения - но хорошего. Вон его как плющит из-за того, что он перещал на темную сторону силы. Вон, как он вампира жалеет, вон как оправдывается.
Одно "но". Мальчик, которого тот вамир хотел сожрать, для него самый ничтожный из доводов. И вообще пустое место.
И таких эпизодов, показывающих, что люди для данного персонажа - пустое место, в "Дозоре" полно. Но при том автор видит персонажа хорошим человеком, он же служит Свету, а в метафизике Дозоров это важно, хорошим или плохим человеком ты вступил в Сумерки. То есть, Лукьяненко так себе представлет хорошего человека - неважно, что для него значат люди, важно, как сильно он колбасится по поводу своих некошерных поступков, толстоевщина во все поля.
А это уже система ценностей автора в полный рост. И о человеке можно многое сказать, глядя на его систему ценностей.
И вся прелесть в том, мои милые, что не получится у тебя написать книжку, не раскрыв в ней свою систму ценностей, ага. Так то да, само собой, автор и книга - разные вещи, но система ценностей в ней будет авторская, не сомневайтесь.
– Костя, я выполнял свою работу.
– Зря.
– Они нарушили закон. Понимаешь? Не наш закон, заметь. Не только Светлые его приняли, а все Иные. Этот парень…
– Я его знал, – неожиданно сказал Костя. – Он веселый был.
Вот черт…
– Он мучился?
– Нет. – Я покачал головой. – Печать убивает мгновенно.
Костя вздрогнул, на миг скосил глаза на грудь. Если перейти в сумрак, то печать увидишь и сквозь одежду, а если не переходить – вообще не обнаружишь. Кажется, он не переходил. Но откуда мне знать, как чувствуют печать вампиры?
– Что я мог поделать? – спросил я. – Он убивал. Убивал ни в чем не повинных людей. Абсолютно беззащитных перед ним. Инициировал девчонку… грубо, насильно, она не должна была стать вампиром. Вчера они чуть не прикончили мальчишку. Просто так. Не от голода.
– Ты знаешь, что такое наш голод? – спросил Костя, помолчав.
А он взрослеет. Прямо на глазах…
– Да. Вчера я… почти стал вампиром.
Тишина, на миг.
– Знаю. Я чувствовал… я надеялся.
Дьявол и преисподняя! Я вел свою охоту. На меня вели свою. Точнее – караулили в засаде, ожидая, что охотник превратится в зверя.
– Нет, – сказал я. – Уж извини.
– Да, он виноват, – упрямо сказал Костя. – Но зачем было убивать? Положено судить. Трибунал, адвокат, обвинение, все как положено…
– Положено не вмешивать людей в наши дела! – рявкнул я. И впервые Костя не отреагировал на такой тон.
– Ты слишком долго был человеком!
– И ничуть о том не жалею!
– Зачем ты его убил?
– Иначе он убил бы меня!
– Инициировал!
– Это еще хуже!
Костя замолчал. Отставил чай, поднялся. Совершенно обычный, нагловатый и при том болезненно моральный юноша.
Вот только вампир.
– Пойду…
– Подожди. – Я шагнул к холодильнику. – Захвати, мне тут выдали, но не понадобилось.
Я вынул стоящие среди бутылок с «боржоми» двухсотграммовые пузырьки с донорской кровью.
– Не надо.
– Костя, я же знаю, что это вечная ваша проблема. Мне оно не нужно. Бери.
– Купить хочешь?
Я начал злиться.
– Да зачем мне нужно подкупать тебя! Выбрасывать – глупо, вот и все! Это кровь. Люди сдавали ее, чтобы кому-то помочь!
И тогда Костя вдруг ухмыльнулся. Протянул руку, взял один из пузырьков, раскупорил, содрав жестяной колпачок легко и умело. Поднес бутылочку к губам. Опять усмехнулся, сделал глоток.
Я никогда не видел, как они питаются. Да и не стремился.
– Прекрати, – сказал я. – Не паясничай.
Губы у Кости были в крови, тоненькая струйка стекала по щеке. Не просто стекала, а впитывалась в кожу.
– Тебе неприятен наш способ питания?
– Да.
– Значит, тебе неприятен и я сам? Все мы?
Я покачал головой. Мы никогда не касались этого вопроса. Так было легче.
– Костя… чтобы жить, тебе нужна кровь. И хотя бы иногда – человеческая.
– Мы вообще не живем.
– Я беру более общий смысл. Чтобы двигаться, думать, говорить, мечтать…
– Что тебе мечты вампира?
– Мальчик, на свете живет множество людей, которым постоянно требуется переливание крови. Их не меньше, чем вас. А еще есть экстренные случаи. Потому существует донорство, потому оно почетно и поощряется… Не улыбайся. Я знаю ваши заслуги в развитии медицины и в пропаганде донорства. Костя, если кому-то для жизни… для существования нужна кровь – это еще не беда. И куда она пойдет, в вены или в желудок, тоже дело десятое. Вопрос в том, как ты ее добудешь.
– Слова. – Костя фыркнул. Мне показалось, что на миг он перешел в сумрак и тут же вынырнул обратно. Растет, растет парень. И сила у него появляется настоящая. – Вчера ты показал свое истинное отношение к нам.
– Ты не прав…
– Да брось… – Он отставил бутылочку, потом, передумав, наклонил ее над раковиной. – Нам не нужны твои…
За спиной раздалось уханье. Я повернулся – сова, про которую я успел начисто забыть, повернула голову к Косте и расправила крылья.
Никогда еще я не видел у него такого лица.
– А… – сказал он. – А…
Сова сложила крылья и прикрыла глаза.
– Ольга, мы разговариваем! – рявкнул я. – Дай нам минутку…
Птица не отреагировала. А вот Костя переводил взгляд с меня на сову и обратно. Потом сел, сложив руки на коленях.
– Что с тобой? – спросил я.
– Можно мне идти?
Он был не просто удивлен или напуган, он был шокирован.
– Иди. Только захвати все же…
Костя стал торопливо собирать бутылочки, рассовывать их по карманам.
– Пакет возьми, дубина! Вдруг кто окажется в подъезде?
Смотрите, автор нам пытается показать хорошего человека. Как он его себе представляет. Да, живущего в неоднозначном мире, принимающего сложные решения - но хорошего. Вон его как плющит из-за того, что он перещал на темную сторону силы. Вон, как он вампира жалеет, вон как оправдывается.
Одно "но". Мальчик, которого тот вамир хотел сожрать, для него самый ничтожный из доводов. И вообще пустое место.
И таких эпизодов, показывающих, что люди для данного персонажа - пустое место, в "Дозоре" полно. Но при том автор видит персонажа хорошим человеком, он же служит Свету, а в метафизике Дозоров это важно, хорошим или плохим человеком ты вступил в Сумерки. То есть, Лукьяненко так себе представлет хорошего человека - неважно, что для него значат люди, важно, как сильно он колбасится по поводу своих некошерных поступков, толстоевщина во все поля.
А это уже система ценностей автора в полный рост. И о человеке можно многое сказать, глядя на его систему ценностей.
И вся прелесть в том, мои милые, что не получится у тебя написать книжку, не раскрыв в ней свою систму ценностей, ага. Так то да, само собой, автор и книга - разные вещи, но система ценностей в ней будет авторская, не сомневайтесь.
no subject
no subject
Т.е., основной тезис - афтор махровый эгоист, который высоко ценит собственные переживания, а на чужие ему плевать. Не только на чужие страдания, но и сутьбы, здоровье и прочее.
Ну, так вы по отношению к Л. такая же. Для героя "НД" спасенный мальчег, которого он в первый, и скорее всего, последний (как он на тот момент думал) раз видел, практически не человек, для вас Л. практически не человек.
Я к тому, что если вы не Л., не уподобляйтесь, не стоит. Мне кажется. Хоть я и не претендую.
Он (повторюсь, чтобы закрыть тему Л. для себе в ЖЖ навсегда), конечно, говно. Но он и человек. А значит, заслуживает всего, чего человек заслуживает, даже если он говно. Милосердия, в первую очередь, даже если вне понимания.
Вот Ян наивен-наивен, а ведь он прав! Его доброе воспитание лучше моего.
no subject
Что это говорит о самом авторе - это уж вы сами решайте.
Для героя "НД" спасенный мальчег, которого он в первый, и скорее всего, последний (как он на тот момент думал) раз видел, практически не человек, для вас Л. практически не человек.
Но ведь я-то не герой книги, я реальная тетка, далекая от всяких претензий на Свет и Добро. Надо мной нет автора, который через меня раскрывает некие идеи и ценности, секете пафос?
А значит, заслуживает всего, чего человек заслуживает, даже если он говно. Милосердия, в первую очередь, даже если вне понимания.
Ежели он будет у меня на глазах истекать кровью, будьте покойны, перевяжу. Будет умирать от голода - накормлю. А в том, чтобы поговорить о системе ценностей автора на примере его текста, никакого немилосердия нет.
no subject
Я все же думаю (не претендую, но думаю), что эгоизма в наших книгах (во всяких) больше, чем строк. Я не знаю ни одной не эгоистичной книжки. Вы знаете?
Если говорить о "Дозорах", то чем они меня разочаровали, это отсутствием смысла. Такая себе сказочка во многих лицах, но без логичного конца. Конец, предложенный автором, это провал.
А уж почему этот конец такой провальный, личные ли демоны автора доели на третьей книге, или он всегда был таким - знает только Бог. Не исключено, что именно из-за эгоизма. Но.. а черт его знает?
Полным альтруистом быть тоже не фонтан. Но возможно, если человек решает, что сопереживание и принятие чужого как своего - это лишнее, он перестает быть творцом, и становится клепальщиком? А может, полностью отключить сопереживание невозможно, и оно либо есть в человеке, либо если его нет, то его и никогда и не было? А может, это мы не вызываем?.. чужая душа потемки.
Хотелось бы верить в лучшее. На том простом основании, что в каждом сидит искра Божия (звучит пафосно и религиозно, но я в это верю)..
no subject
no subject