О том, как советские фантасты представляли себе людей будущего

[morreth]

Специально скачала шагомер, чтобы посмотреть, сколько я наматываю на своей тихой кабинетной работе.
Двенадцать тысяч с копейками.
Не, я не пожаловалась. Я специально выбрала такую работу, чтоб не потерять обретенной в Грузии формы, мне нравится весить на 10 кг меньше, чем прежде. Я просто обясняю, почемуздесь не будет долгой телеги с цитациями. а будет коротенькая такая скорее зарисовочка, нежели статья. Умираю спать хочу.

Ну так вот, недавно меня осенило ответом на вопрос "Почему в советской фантастике о будущем герои сплошь хорошие люди - и почему они при этом нередко творят такую потрясающую херню, от которой погибают в лучшем случае они сами, а в худшем - рушатся целые цивилизации".

В общем, по каким-то етическим соображениям фантасты-предтечи решили, что хороший человек - это человек, которому злые мысли сами по себе в голову не приходят. Вот он просто не мыслит себе зла, и все тут. Не сворачивают у него в эту сторону мозги, если не пнуть. А у некоторых и после пинка не сворачивают - вон, Фай Родис уже лицезрела подругу, отоваренну ломом по голове, а все равно интересуется:  да нешто на Тормансе могут обидеть женщину? То есть, если отбросить "правило драмы", то в сухом остатке получим, что у Родис навык непомышления зла прокачан настолько хорошо, что он не дает слабины даже перед лицом факта: осознать конкретное зло, причиненное подруге, она вполне в силах, а вот вообразить себе хулиганский импульс - уже нет. 

Ну, Фай Родис это некий экстремум, но в целом обобщенный образ человека будущего складывается в советской фантастике такой. Причем те же Стругацкие осознавали это как проблему, особенно резко обозначив в "Попытке к бегству": "вы хорошие люди, но я не знаю, смеяться или плакать, глядя на вас", говорит Саул. И они это разрабатывали именно как проблему в "Полуденном" цикле: что делать, если человек, не мыслящий зла, сталкиваетс со злом, у него же все шансы проиграть, он же не может даже просчитать тактику противника. И они эту проблему решили за счет спецподготовки, психического кондиционирования для прогрессоров. Заметьте, не за счет перемены принципов воспитания по всей Земле. То есть, и самими братьями состояние "непомышления зла" рассматривается как оптимум, от которого можно отконяться в частных случаях, ради выживания и спасения бижнего, но в общем и целом лучше его держаться.

Что же не так с самим этим принципом?

А вот что: человек, вообще неспособный встать на другую точку зрения, принципиально неспособный, называется как?

Правильно, эгоцентрик.

Все, в этом месте можно сливать воду и тушить свет. Цивилизация эгоентриков как оптимум.

Кстати, вот и ответ на вопрос, почему среди ефремлян и вообще руссо фантасто так много мудаков: эгоцентризм они уже себе блаополучно прокачали до уровня людей будущего, а с добротой вышел просос, но, поскольку они эгоцентрики, им неоткуда посмотреть на себя со стороны и увиеть этот просос.

Comments

[tin-tina.livejournal.com]

Лема туда же? Ни в коем случае: он как раз о том, что в мире могут существовать вещи и цивилизации, принципиально непонятные нам. Солярис именно об этом, то есть подлинный лемовский Солярис. Ведь эксперименты, которые производятся там над землянами, можно было бы оценить как невероятно жестокие. Если не исходить из того, что их цель непостижима.

А Фиаско еще страшнее.

[deyatinor.livejournal.com]

В Солярисе вроде идея как раз была в том, что иногда контакт невозможен (если я правильно помню). У него эта идея и в других книгах есть.

[tin-tina.livejournal.com]

Да, а в Фиаско попытка насильственного установления контакта вообще вызвала катастрофу. Это при том, что "контактеры" были чрезвычайно порядочными людьми.

[deyatinor.livejournal.com]

По-моему, тема невозможности контакта - одна из ключевых в творчестве Лема. Я ещё помню мелкий рассказик о неком профессоре, который вывел искусственный интеллект и оказалось, что этот интеллект отказался общаться со всеми, кроме второго такого же. А когда профессор оборвал каналы связи, эти интеллекты начали использовать для связи самого профессора, о чём тот не знал. И ещё много где это есть, может вскользь упоминаться, но есть.