Решила познакомить англоязычных друзей с околотолкиеновскими апокрифами

[morreth]

Начала с "Кольценосца", потому что он переведен на английский, и по ходу запостила ссылку на авторское послесловие нему, а заодно и перечитала.

Вот гаденькое какое-то чувство вызывает, хоть убейте. И я даже понимаю, почему.

И -- с другой стороны -- я где-то понимаю чувства тех "профессиональных
толкинистов", которые сдуру выложили кровный тридцатник за книжку, а там
такое!.. такое!.. Это ж вроде как тинэйджер, повернутый на пиратских
романах, купил бы томик некого Дж.Г.Байрона, прельстившись на заголовок
"Корсар", и потом разорялся бы в сетях: "Полная муть -- любви какой-то
понаверчено, и ни одного путнего абордажа... А название такое -- не иначе
как для коммерческой раскрутки, иначе кто ж эту нудятину купит!" Ну поймите
же, ребята -- это просто не для вас писано!

То есть, преданные читатели Толкиена ненавязчиво уподобляются школоте, которая ни уха ни рыла не смыслит в литературе. Так, походя. Ачотам. Зато само произведение уподоблено ни много ни мало "Корсару" Байрона. Нуачо, сам себя не похвалишь - ходишь как оплеванный.

Кстати, всем известным мне реальным школьникам, повернутым на пиратских романах (2,5 шт.), "Корсар" Байрона понравился. А почему бы он не понравился, это же и есть пиратский роман, только в стихах. В нем есть все, что нужно читателю пиратского романа: романтический герой, паруса-паруса-на канатах роса, битва, плен, побег, кровишша, любовный треугольник - и все это изложено бодрым жизнерадостным ямбом, к которому привыкаешь довольно быстро.

Я уж молчу о том, что уже во время написания "Последнего кольценосца" школьник, читающий пиратские романы - это был такой редкий фрукт, что впору в музей под стекло.

Словом, сравнение Кирилла не только обидно для оппонента и неумеренно лестно для самого Кирилла, оно еще и весьма коряво.

Comments

[morreth.livejournal.com]

Положим, сам Кирилл свет Юрьевич дает на эти вопросы прямой ответ: потому что так (как у Толкина) в Реальной Жизни не бывает

А так, как у него, бывает. Бругога.

[tak-the-ape.livejournal.com]

В каком - то смысле - все бывает :)
У меня благодаря этому разговору началось обсуждение темы в личной переписке с timofeikoryakin, и пауза была вызвана в том числе необходимостью получить разрешение на личную переписку ссылаться.
Вот что мой собеседник подчеркивает:
Первое. Еськов не писал "Последнего Кольценосца" по миру Толкина. Он писал не "фанфик", а апокриф к Властелину Колец как самодостаточному тексту, намеренно исключая из материала и "Сильмариллион", и прочие черновики (тем более что при жизни Толкина их и не издавали).
Второе. Еськов прочел "Властелина Колец" скорее не как фэнтези, а как НФ. Аналогом такого прочтения может служить перевод Зинаиды Бобырь, в предисловии к которому, если я не ошибаюсь, делались попытки "научно обосновать" жезл Гэндальфа и кольца. Вместо "невозможного прошлого" Еськов помещает действия "ВК" в "невозможное настоящее" некой альтернативной реальности (в тексте неоднократно встречаются ссылки на параллельные миры) - что исключает мифопоэтику, но дает возможность играть с историей и устройством мира так, как понравится апокрифисту. Что у Еськова получилось в итоге - вопрос уже второй; на шедевр он, в общем, и не замахивался.
(Что примечательно. Слова Еськова в его "Как и зачем ..." о "лабораторной модели Акта Творения" я до сих пор понимал так, что Толкин попытался описать сотворение мира Творцом "с позиции очевидца". Только сейчас до меня дошло, что сам-то Еськов под "творцом мира" в данном случае понимал самого Толкина, а под "лабораторной моделью акта творения" - процесс создания текста! Забавно изловить у себя перекос мышления ...ну, не толкиниста, но сочувствующего :))
И третье. Еськов меньше всего собирался спорить с Толкином - и уж никак не имел в виду толкинистов. Он затевал игру с текстом, ВК служило "только отправной точкой и побуждением" (Герман Гессе, "О чтении книг"). А вот после выхода книги он - отчасти вынужденно - насмотрелся на толкинистов, и его замечание в объясниловке "Как и зачем" - которая, кстати, представляет собой обычное интервью и ни разу не издавалась вместес текстом - есть просто раздражение "И эти люди запрещают мне ковыряться в носу?" Учитывая количество апокрифов и творчества по мотивам в фэндоме, а также грызню вокруг оных - его можно понять.