![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Окончательноэ
Ибо достало.
1. "Женской литературы" нет - как общего случая. Как более частных случаев, нет женской поэзии, женской прозы, женского романа, женского детектива, женской фантастики и фэнтези.
2. Тенденция именовать определенную литературу "женской" есть.
Какого рода книги именуют женскими? Я насчитала следующие разновидности:
а) Книги, тематика и проблематика которых касаются жизни женщины, ее роли в обществе, проблем, связанных с этой ее ролью;
б) Книги, в которых протагонистка/лирическая героиня/значимая масса персонажей первого-второго плана - женщины;
в) Книги, созданные женщинами;
г) Книги, созданные на потребу женской аудитории и построенные на эксплуатации гендерных стереотипов.
Как видим, это четыре совершенно разных категории, иногда взаимно перекрывающиеся ("Унесенные ветром" М. Митчелл соответствует всем четырем пунктам), но в большинстве случаев не совпадающие. Например, любовные романы, относящиеся к категории Г, как правило, не задевают реальной проблематики, связанной с ролью женщины в обществе, либо предлагают ложное разрешение конфликта "женщина-общество", описывая, как героиня обретает "счастье в любви"; женщины много и с удовольствием пишут о мужчинах (ваша покорна слугиня тут передает всем воздушный поцелуй); мужчины также нередко делают протагонисткой женщину и поднимают "женскую" проблематику и т. д.
Таким образом, определение "женская литература" на самом деле создано вовсе не затем, чтобы очертить и описать как можно яснее какую-то определенную категорию книг, а ровно с обратно целью - предельно затруднить всякий предметный разговор. Как только поднимается тема о "женской литературе" - сливай воду и туши свет: никакого предметного разговора не будет, смешаются в кучу кони, люди и залпы тысячи орудий, одни начнут освистывать "юмористическую фантастику" и "иронический детектив" как "женскую", читай "плохую" литературу, другие отбиваться именами Урсулы Ле Гуин, Дины Рубиной и Юлии Латыниной, третьи поминать бабусю Нортон, успешно маскировавшуюся под мужика, и т. д.
Почему же это стремление затруднить всякий предметный разговор фиксируется с такой удивительной регулярностью?
Пока что я вижу только один ответ на этот вопрос, возможно, поспешный, но я надеюсь совместными усилиями дойти до истины.
За последние двадцать лет наше общество претерпело очень интересную метаморфозу: с одной стороны, открытость к миру сильно пошатнула патриархальные устои, которые в СССР, несмотря на официально провозглашенное равенство полов, были тверды, и поколебать их было невероятно трудно: именно из-за того, что раенство было провозглашено официально достигнутым, любая серьезная борьба за права женщин воспринималась как отвержение официальной идеологии, и тем самым - всего советского строя. Настоящий феминизм стал возможен только в эти 20 пост-престроечных лет, и он появился.
С другой стороны, пошатнувшийся патриархат радикализовался и ощетинился. Появилась Арбатова - появился и Никонов. Все "подстольные" патриархальные тенденции вылезли на свет божий и обострились.
К чему это привело в литературе? С одной стороны, подросло поколение авторов-женщин, не стесняющихся поднимать женскую проблематику и читателей-женщин, востребовавших эту проблематику. Выросло также поколение женщин-потребительниц развлекательной литературы, не стесняющихся формулировать свои потребности в "иронии" и эротике. Спрос рождает предложение: появился вал любовного чтива и "Хмелевской для бедных". Фантастика как субжанр массовой литературы позволяет совмещать эротику и, прости Господи, иронию, чем вовсю пользуется "Армада". Неудивительно, что этот запрос женской аудитории удовлетворяют в основном женщины же, поскольку первоначальный толчок к созданию такого рода книг происходит от того, что читательская потребность в них есть, а удовлетворить ее нечем - и вуаля, тоскующая читательница сама делается автором, а уж качество выдаваемого ею на-гора продукта напрямую зависит от качества того, чем она загрузила свой "рабочий процессор".
А с другой стороны патриархальные тенденции радикализовались и в литературе, массовая литература при этом дает наиболее яркие образцы такой радикализации, а уж фантастика и фэнтези позволяют автору воплотить все свои комплексы и потаенные стремления в полный рост, со спецэффектами, в 3Д. Аркадий Стругацкий мог в письме к брату откровенничать о том, какой он на самом деле видит роль женщины в повествовании - но попробуй он это сказать в интервью, Ариадна Громова и Ольга Ларионова его бы запинали в четыре ноги. А сегодня сказать "Это написала женщина/тут героиня женщина - я это читать не буду" - ничего, нормально.
Вот для таких заявлений расплывчатый ярлык "женской литературы" - лучше не придумаешь.
1. "Женской литературы" нет - как общего случая. Как более частных случаев, нет женской поэзии, женской прозы, женского романа, женского детектива, женской фантастики и фэнтези.
2. Тенденция именовать определенную литературу "женской" есть.
Какого рода книги именуют женскими? Я насчитала следующие разновидности:
а) Книги, тематика и проблематика которых касаются жизни женщины, ее роли в обществе, проблем, связанных с этой ее ролью;
б) Книги, в которых протагонистка/лирическая героиня/значимая масса персонажей первого-второго плана - женщины;
в) Книги, созданные женщинами;
г) Книги, созданные на потребу женской аудитории и построенные на эксплуатации гендерных стереотипов.
Как видим, это четыре совершенно разных категории, иногда взаимно перекрывающиеся ("Унесенные ветром" М. Митчелл соответствует всем четырем пунктам), но в большинстве случаев не совпадающие. Например, любовные романы, относящиеся к категории Г, как правило, не задевают реальной проблематики, связанной с ролью женщины в обществе, либо предлагают ложное разрешение конфликта "женщина-общество", описывая, как героиня обретает "счастье в любви"; женщины много и с удовольствием пишут о мужчинах (ваша покорна слугиня тут передает всем воздушный поцелуй); мужчины также нередко делают протагонисткой женщину и поднимают "женскую" проблематику и т. д.
Таким образом, определение "женская литература" на самом деле создано вовсе не затем, чтобы очертить и описать как можно яснее какую-то определенную категорию книг, а ровно с обратно целью - предельно затруднить всякий предметный разговор. Как только поднимается тема о "женской литературе" - сливай воду и туши свет: никакого предметного разговора не будет, смешаются в кучу кони, люди и залпы тысячи орудий, одни начнут освистывать "юмористическую фантастику" и "иронический детектив" как "женскую", читай "плохую" литературу, другие отбиваться именами Урсулы Ле Гуин, Дины Рубиной и Юлии Латыниной, третьи поминать бабусю Нортон, успешно маскировавшуюся под мужика, и т. д.
Почему же это стремление затруднить всякий предметный разговор фиксируется с такой удивительной регулярностью?
Пока что я вижу только один ответ на этот вопрос, возможно, поспешный, но я надеюсь совместными усилиями дойти до истины.
За последние двадцать лет наше общество претерпело очень интересную метаморфозу: с одной стороны, открытость к миру сильно пошатнула патриархальные устои, которые в СССР, несмотря на официально провозглашенное равенство полов, были тверды, и поколебать их было невероятно трудно: именно из-за того, что раенство было провозглашено официально достигнутым, любая серьезная борьба за права женщин воспринималась как отвержение официальной идеологии, и тем самым - всего советского строя. Настоящий феминизм стал возможен только в эти 20 пост-престроечных лет, и он появился.
С другой стороны, пошатнувшийся патриархат радикализовался и ощетинился. Появилась Арбатова - появился и Никонов. Все "подстольные" патриархальные тенденции вылезли на свет божий и обострились.
К чему это привело в литературе? С одной стороны, подросло поколение авторов-женщин, не стесняющихся поднимать женскую проблематику и читателей-женщин, востребовавших эту проблематику. Выросло также поколение женщин-потребительниц развлекательной литературы, не стесняющихся формулировать свои потребности в "иронии" и эротике. Спрос рождает предложение: появился вал любовного чтива и "Хмелевской для бедных". Фантастика как субжанр массовой литературы позволяет совмещать эротику и, прости Господи, иронию, чем вовсю пользуется "Армада". Неудивительно, что этот запрос женской аудитории удовлетворяют в основном женщины же, поскольку первоначальный толчок к созданию такого рода книг происходит от того, что читательская потребность в них есть, а удовлетворить ее нечем - и вуаля, тоскующая читательница сама делается автором, а уж качество выдаваемого ею на-гора продукта напрямую зависит от качества того, чем она загрузила свой "рабочий процессор".
А с другой стороны патриархальные тенденции радикализовались и в литературе, массовая литература при этом дает наиболее яркие образцы такой радикализации, а уж фантастика и фэнтези позволяют автору воплотить все свои комплексы и потаенные стремления в полный рост, со спецэффектами, в 3Д. Аркадий Стругацкий мог в письме к брату откровенничать о том, какой он на самом деле видит роль женщины в повествовании - но попробуй он это сказать в интервью, Ариадна Громова и Ольга Ларионова его бы запинали в четыре ноги. А сегодня сказать "Это написала женщина/тут героиня женщина - я это читать не буду" - ничего, нормально.
Вот для таких заявлений расплывчатый ярлык "женской литературы" - лучше не придумаешь.
no subject
Боюсь, пока мы с этим не разберемся, мы дальше не двинемся.
no subject
no subject
no subject
no subject
Только вот я ни разу не видела человека - нормального и не кокетничающего своей эксцентричностью - который бы, скажем, говорил, что он вот первые три синие книжки прочитал, оказались скучные, и с тех пор он больше не читает синих книжек. Или авторов на букву Ю. Или книги про блондинов. Тоже ведь вопрос личных вкусовых пристрастий?
Но очень многие всерьез говорят, что не читают написанное женщинами или про женщин. Потому что это вкусовое пристрастие находит отклик во внешнем мире. Те самые стереотипы, тот самый сексизм. Если вы мне скажете, что вы не слышали, мол, женщины не умеют того, сего, пятого-десятого, или женщины должны обязательно делать то, се и пятое-десятое, даже в книгах, я вам просто не поверю:)
no subject
(Любопытно было бы сравнить это с восприятием соответствующих фильмов... Но тут я бессилен, кино я практически не смотрю.)