morreth | (no subject)

(no subject)

Ирина, ну уж на что я Вас не люблю, и то мне Вас стало жалко.

Никогда больше и никому не рассказывайте, что издались за свой счет. Это расписка в профессиональной несостоятельности. Особенно сейчас, когда можно напечатать любую поебень за небольшой, но гонорар. Как только Вы ляпнули в издательстве, что там-то издавались ЗА СВОЙ СЧЕТ - все, хана, Вы попадаете в ПИССы. "Маятник Фуко" читали? Ваш Слава развел Вас в точности так, как это описано у Эко. Я не удивлюсь, если он эту схему у Эко и вычитал. Вот, слушайте сюда:

" - Как что будем делать? - переспросит Де Губернатис. А Гарамон ответит,
что относительно ценности сочинения он не имеет никаких даже минимальных
сомнений, но вещь безусловно опередила свое время, и в отношении количества
экземпляров невозможно вообразить более двух тысяч, ну двух тысяч пяти, не
более этого. С точки зрения Де Губернатиса, двух тысяч экземпляров вполне
достаточно, чтобы покрыть всех знакомых ему людей, ПИСС не мыслит в
планетарных категориях, вернее, его планета состоит из известных лиц,
школьных товарищей, директоров банков, коллег, преподающих вместе с ним в
одной и той же средней школе, из полковников на пенсии. Всех этих людей ПИСС
намеревается втянуть в свой поэтический универсум, даже тех, кто этого не
хотели бы, как зеленщик или участковый полицейский. Опасаясь больше всего,
как бы Гарамон не подался на попятный, притом что уже все в доме, на работе,
на главной площади городка извещены, что он передал рукопись крупнейшему
издателю в Милане, Де Губернатис лихорадочно подсчитывает в уме. Можно снять
все с книжки, занять в кассе взаимопомощи, оформить ссуду в банке, продать
те несколько облигаций, которые у него имеются, Париж в данном случае стоит
мессы. Он решается заикнуться насчет участия в расходах. Гарамон реагирует
взволнованно, в "Мануции" это не принято, а потом - ну допустим, вы меня
убедили, в конце концов и Пруст и Джойс должны были склонять выи пред
жестокой необходимостью, стоимость производства книги составит столько-то,
мы для начала напечатаем две тысячи, но в контракте проставим как потолок
десять тысяч. Имейте в виду, что двести экземпляров издательство дарит вам
бесплатно, вы сможете преподнести их кому найдете нужным, еще двести мы
разошлем по газетам, потому что это тот случай, когда стоит шарахнуть
рекламную кампанию как для "Анжелики маркизы ангелов", а в торговлю отправим
пока что тысячу шестьсот. В данном случае, как вы понимаете, невозможно
говорить об авторском гонораре, но если книга пойдет, допечатаем тираж и вы
получите двенадцать процентов с продажи.
Потом я видел этот типовой контракт, который подобный Де Губернатис, в
поэтическом трансе, подписывает, разумеется, не читая. Замдиректора по
финансам в эту минуту громко сетует, что господин Гарамон занизил
производственные расходы. Десять страниц нонпарелью, сотни параграфов
условий, копирайт на заграницу, права на использование образов, условия
создания театральных - и киноверсий, условия исполнения в радиопередачах,
оговорки относительно изданий алфавитом Брайля для слепых, ситуация в случае
уступки сокращенного варианта в Ридерс Дайджест, параграф о создании
журнального варианта, гарантии в случае судебного процесса по обвинению в
диффамации, права автора на окончательное утверждение редакторской и
корректорской правки, клаузула о передаче дела в арбитражный суд города
Милана в случае невозможности полюбовного разрешения спора... Абсолютно
вымотанный, плавая в рассеянном тумане грядущей славы, ПИСС добирается до
последних закорючек контракта, где говорится, что максимальным уровнем
тиража является десять тысяч, но что является минимумом, не говорится, а
сказано, что выплачиваемая сумма не связана непосредственным образом с
тиражом, который будет установлен в устном соглашении, а кроме этого - что
издатель имеет право через год отослать нераспроданный тираж под нож, в
случае если автор не пожелает выкупить экземпляры по стоимости половины цены
обложки. Дата, подпись.

Рекламный запуск производится с сатрапичёским размахом. Пресс-релиз на
десять страниц, биография автора, критический разбор. Никакого подобия
стыдливости, поскольку мы уверены, что в редакциях всех журналов и газет
пресс-релиз немедленно выбросят в корзину. Печатается тираж: тысяча
экземпляров в листах, из них триста пятьдесят переплетаются. Двести
переплетенных экземпляров направляются автору, пятьдесят - в малоизвестные
"фирменные" книжные лавки, пятьдесят в журналы провинции, в которой обитает
автор, еще тридцать на всякий случай в газеты, потому что иногда бывает, что
сообщениями о них затыкают дырки на полосах "Поступило в редакцию".
Один экземпляр, как правило, передается в дар больнице или
исправительному заведению, и понятно, с каким скрипом после этого там идет
как лечение, так и перевоспитание.

Летом присуждается премия Петруцеллис делла Кукуцца, порождение Гарамона.
Расходы на премию: полный пансион для членов жюри в течение двух дней,
Ника Самофракийская из красного гранита. Поздравительные телеграммы от
авторов издательства "Мануций".

Наконец настает время для момента истины, приблизительно через полтора
года. Господин Гарамон пишет автору письмо: Мой любезный друг, я предвидел
это, вы явились миру с пятидесятилетним опережением. Рецензии, как вы сами
видели, суперхвалебные, премии, восхищение критики, все это вам известно, и
не стоит повторяться. Однако продано, увы, совсем немного экземпляров,
публика не подготовлена. Мы вынуждены освобождать свои склады в соответствии
с клаузулой контракта (прилагается). Или под нож, или вы приобретаете
остатки по половине цены обложки, вам предоставлено контрактом подобное
право. Де Губернатис теряет голову от горя, родственники его утешают, тебя
просто не сумели понять, конечно, если бы ты был как все эти, если бы сунул
кому следует взятку, тебя бы похвалили даже в "Коррьере делла сера", это все
мафиози, надо принимать вещи как они есть. От дарственных экземпляров
осталось только пять штук, а между тем они всегда могут понадобиться,
сколько людей еще не охвачено, не допустим же мы, чтобы твоя книга пошла в
макулатуру и из нее сделали туалетную бумагу, посмотрим, сколько мы сумеем
наскрести, в любом случае это оправданная трата, жизнь дается нам только
один раз, напиши, что забираешь пятьсот экземпляров, а что касается
остальных, сик транзит глория мунди.

У "Мануция" лежат на складе 650 экземпляров в листах, господин Гарамон
переплетает пятьсот и отправляет их наложенным платежом. Результат: автор
авансом оплатил стоимость производства двух тысяч экземпляров, из которых
издательство отпечатало тысячу и переплело 850, из которых 500 были оплачены
автором вторично. Пять десятков авторов в год, и бюджет "Мануция"
закрывается с хорошим активом.
И без угрызений совести: ведь это продается счастье".

Мораль - читайте мировую литературу. Вас поимели классически - то есть, способом, который описал классик. Обижаться на Cлавика - все равно что обижаться на вокзального наперсточника. Как нет способа выиграть в "наперсток" при вокзале - так нет способа, печатаясь за свой счет, войти в цех. Это лажа, это ловушка для простаков и графоманов. Самое лучшее, что сейчас можно слелать - забить на Славика и попытаться продать роман за гонорар. Царских путей нет.

Threaded | Flat

Ольга, во-первых, не могу принять ничьей жалости. Это не касается вас лично. Но самое жалость почему-то не связывается у меня с состраданием. Более того, я часто сталкивалась с тем, что это иногда взаимоисключающие вещи.
У нас в России слишком много пакостей было совершено из жалости к убогим. В результате сама Россия становится страной убогих. Да, на фоне убогих хорошо почувствовать себя чуть ли не всемогущим, только результат, как правило, не впечатляет.
А в любви и в творчестве – жалость вообще неуместна. Половину нынешних «творцов» лабают из жалости, шлепая бренды на потоке. Но за брендом и должен стоять жалкий, управляемый человек.
И если в любви жалость всегда за счет самых близких, то в творчестве – за счет обкрадывания многих-многих душ.
Из прочитанной классики мне более всего понравилось ни у кого ничего не просить. Сами придут и предложат. Не придут – Господь рассудит, на все Его воля. Однако в силу того, что Господь снабдил мне слишком громким голосом, никто не сможет теперь сказать, как врали еще год назад, что ничего не пишется хорошего, поэтому и приходится хрень печатать. Нет, пишется, есть вообще огромная параллельная русская литература.
Зреет взрыв. Вы помните, что было в перестройку, когда доставали с полок старые фильмы, книги?.. Но и при коммунистах не было того, что нынче делают с большой прозой. Это обычная война. И сейчас я через минное поле полезу пожалеть меня?
Да мне периодически предлагают и деньги и тиражи! Вот только писать надо «в русле».

«Повелительница снов» не нужна никому, кроме читателей. Эта вещь начисто смывает ряд стереотипов, над закреплением которых очень многие трудились годами.
Сама понимаю, насколько порочно издаваться за свой счет, но моя первоначальная задача была вообще далека от литературных. Я попыталась изменить мировоззрение людей в оптимистическую, правильную, здоровую, более угодную Богу сторону.
Это – как научный эксперимент. Мы ведь и в совке большинстве экспериментальных серий на свои деньги проводили. Отлично зная (даже поименно) людей, которые сегодня занимаются моделированием сознания, я пытаюсь разрушить ассоциативные связи, на большее у меня нет средств.
Так я ведь только деньги отдала и дискетки, а уж книжечки сами распространились. Я продаюсь в самой престижной торговой сети, мною даже в городе Париже торгуют, но там места надо знать. Это не хвастовство, поскольку моя армянская половинка при таком раскладе рвет волосы на заднице. Весь банкет – на мои кровные, а я ни при чем!

Однако пока это беспредметный разговор. На пальцах слишком многого не объяснишь. Ваша подруга Кинн порадовала меня сообщением, что просмотрела за пару часов мой раздел: ))) Боюсь, пары часов будет маловато, но если вы решили не поиздеваться, а заговорили искренне, то попытайтесь одолеть всего лишь одну вещь:
http://zhurnal.lib.ru/d/dedjuhowa_i_a/armageddon.shtml
Вот если тогда возникнет не жалость, а гордость за свою литературу, которая выживает и на помойке – милости прошу, поговорим. Но, вполне возможно, что вам и не понравится – тогда тем более говорить не о чем.

Ну, что такое "издательство"? Нужно ли лезть в издательство, когда это все го лишь неоправданные накрутки, а сеть распространения вынесена повсюду в отдельное юридическое лицо. Совместно они нынче работают плохо, хотя и находятся под одной крышей. Взаимно ненавидят друг друга. Это хоть ЭКСМО взять, хоть, ОЛМУ... Все монстры, описанные Ольгой, с юридической точки зрения скопище фирмочек. Запутывается движение черного нала, в результате ни один из работников не может влиять на политику, стиль издателоьства. Но эта система гораздо лучше управляема. Такое постоянное психологическое давление, полная неизвестность и т.д. На филологов, творческих людей действует безотказно, рождает апатию и фатализм.
В таких условиях шедервы не создаются.
Получить издательство можно в течение одного дня. Лучшие художественнгые редактора стоят по Москве в среднем 20 рублей лист. Ппрофессионалы всегда стоят дешевле. Верстальщики - вообще копейки стоят. Так какой смысл лезть в эти огромные машинки зингер, вставая рядом с херней, которую они непрерывно шлепают, если прибыль все равно не тут.
Я прошла весь путь, я знаю, какие отношения у всех издательств с типографиями, складами и т.д., я знаю всю коммерческую информацию. Зачем мне какие-то издательства, если там сидят мудилы-мученники, которые ничего не решают? Вот они не видели, кто решает за них, а я видела.
Помню, как подруга привезла книги обменного фонда в сеть "Новых книжных". На разгрузку собрались все грузчики, стали выхватывать книги, они у нас были поштучно, не в пачках. С такой жадностью! Потом один нормальный с виду мужчина сказал: "Какие у вас книги! Мы так давно нормальных книг не видели! Тысячами этот красно-желтый даминат разгружаем!" Он с матом, конечно, это сказал. Вот кому бы быть по жизни мудаком, так это грузчику, а не любезному посетителю дамских журналов. А вот поди ж ты...
Нет, издательство в этой системе само себе ничего не значит, не надо щеки надувать. Они выпускают ламинат. А я хочу систему, в которой выпускают книги. Либо я стану писателем небольшого издательства, либо заведу свое. Но ничего страшного не произойдет, если и вообще не стану печататься. Пускай вас всех читатели к чертовой матери ногами забьют. Их в суде оправдают.

Я не отношу себя к «литературным неудачникам». Я могу прожить без гонорара и, как следствие, без гонки в шею. Я пишу ровно столько, чтобы количество не влияло на качество.
Вообще вижу в этом Провидение Господне – что не филолог, что кормлюсь совершенно на другую денежку.
И ведь самое важное – это получить читателя! Ну, и где мы с вами беседуем? В интернете! Здесь у меня 50 тысяч постоянных читателей. Причем статистику у меня постоянно воруют программисты, чтобы раскрутить свои разделы. Но меня и в интернет вытащили американские читатели. Нашли мой телефон и вытащили! О том, как меня искали через библиотеку Мошкова, в свое время писала «Толстушка».
Время от времени возникает взрыв – пришли новые читатели. Пока мы с вами беседовали – форум «собачников» открыл для себя мои рассказы о собачках, все рыдают! Вы мне доказываете, что я «не вписалась», а они три дня, более 100 человек ревут – им собачек жалко!
http://zhurnal.lib.ru/comment/d/dedjuhowa_i_a/aliska
Но у меня были дни, когда и более 20 тысяч приходило в один день! Мне пишут из Сибири, с Дальнего Востока, из Узбекистана… Во многих местах еще нет интернета, но уже есть электронная почта – люди просят прислать им вещь в файле.
В реальной торговой сети меня, прежде всего, интересует динамика продаж. Не насильная рассылка, когда вещи лежат по три года, а кассовый чек. И уже, простите, люди приезжают на склады за пачками моих книг. Приезжают как на метро с сумками на колесиках, так и на мерсах – для того, чтобы вывезти для зарубежной продажи.
При этом залы с продукцией ЭКСМО – полупустые. Книг множество – читателей не густо. Ведь важен результат. А мне важно, - с кем стоять. Вы извините, но после «Шурика» я с Улицкой срать на одном гектаре не сяду. С меня за каждое слово читатели спрашивают каждый день.
Наша дискуссия вызвала поток писем с предложениями расплатиться за прочитанное. Предлагают и по триста рублей:)) Как можно обмануть такие надежды? На последние триста рублей надо, знаете, КАК писать?..

Threaded | Flat