(no subject)
Ирина, ну уж на что я Вас не люблю, и то мне Вас стало жалко.
Никогда больше и никому не рассказывайте, что издались за свой счет. Это расписка в профессиональной несостоятельности. Особенно сейчас, когда можно напечатать любую поебень за небольшой, но гонорар. Как только Вы ляпнули в издательстве, что там-то издавались ЗА СВОЙ СЧЕТ - все, хана, Вы попадаете в ПИССы. "Маятник Фуко" читали? Ваш Слава развел Вас в точности так, как это описано у Эко. Я не удивлюсь, если он эту схему у Эко и вычитал. Вот, слушайте сюда:
" - Как что будем делать? - переспросит Де Губернатис. А Гарамон ответит,
что относительно ценности сочинения он не имеет никаких даже минимальных
сомнений, но вещь безусловно опередила свое время, и в отношении количества
экземпляров невозможно вообразить более двух тысяч, ну двух тысяч пяти, не
более этого. С точки зрения Де Губернатиса, двух тысяч экземпляров вполне
достаточно, чтобы покрыть всех знакомых ему людей, ПИСС не мыслит в
планетарных категориях, вернее, его планета состоит из известных лиц,
школьных товарищей, директоров банков, коллег, преподающих вместе с ним в
одной и той же средней школе, из полковников на пенсии. Всех этих людей ПИСС
намеревается втянуть в свой поэтический универсум, даже тех, кто этого не
хотели бы, как зеленщик или участковый полицейский. Опасаясь больше всего,
как бы Гарамон не подался на попятный, притом что уже все в доме, на работе,
на главной площади городка извещены, что он передал рукопись крупнейшему
издателю в Милане, Де Губернатис лихорадочно подсчитывает в уме. Можно снять
все с книжки, занять в кассе взаимопомощи, оформить ссуду в банке, продать
те несколько облигаций, которые у него имеются, Париж в данном случае стоит
мессы. Он решается заикнуться насчет участия в расходах. Гарамон реагирует
взволнованно, в "Мануции" это не принято, а потом - ну допустим, вы меня
убедили, в конце концов и Пруст и Джойс должны были склонять выи пред
жестокой необходимостью, стоимость производства книги составит столько-то,
мы для начала напечатаем две тысячи, но в контракте проставим как потолок
десять тысяч. Имейте в виду, что двести экземпляров издательство дарит вам
бесплатно, вы сможете преподнести их кому найдете нужным, еще двести мы
разошлем по газетам, потому что это тот случай, когда стоит шарахнуть
рекламную кампанию как для "Анжелики маркизы ангелов", а в торговлю отправим
пока что тысячу шестьсот. В данном случае, как вы понимаете, невозможно
говорить об авторском гонораре, но если книга пойдет, допечатаем тираж и вы
получите двенадцать процентов с продажи.
Потом я видел этот типовой контракт, который подобный Де Губернатис, в
поэтическом трансе, подписывает, разумеется, не читая. Замдиректора по
финансам в эту минуту громко сетует, что господин Гарамон занизил
производственные расходы. Десять страниц нонпарелью, сотни параграфов
условий, копирайт на заграницу, права на использование образов, условия
создания театральных - и киноверсий, условия исполнения в радиопередачах,
оговорки относительно изданий алфавитом Брайля для слепых, ситуация в случае
уступки сокращенного варианта в Ридерс Дайджест, параграф о создании
журнального варианта, гарантии в случае судебного процесса по обвинению в
диффамации, права автора на окончательное утверждение редакторской и
корректорской правки, клаузула о передаче дела в арбитражный суд города
Милана в случае невозможности полюбовного разрешения спора... Абсолютно
вымотанный, плавая в рассеянном тумане грядущей славы, ПИСС добирается до
последних закорючек контракта, где говорится, что максимальным уровнем
тиража является десять тысяч, но что является минимумом, не говорится, а
сказано, что выплачиваемая сумма не связана непосредственным образом с
тиражом, который будет установлен в устном соглашении, а кроме этого - что
издатель имеет право через год отослать нераспроданный тираж под нож, в
случае если автор не пожелает выкупить экземпляры по стоимости половины цены
обложки. Дата, подпись.
Рекламный запуск производится с сатрапичёским размахом. Пресс-релиз на
десять страниц, биография автора, критический разбор. Никакого подобия
стыдливости, поскольку мы уверены, что в редакциях всех журналов и газет
пресс-релиз немедленно выбросят в корзину. Печатается тираж: тысяча
экземпляров в листах, из них триста пятьдесят переплетаются. Двести
переплетенных экземпляров направляются автору, пятьдесят - в малоизвестные
"фирменные" книжные лавки, пятьдесят в журналы провинции, в которой обитает
автор, еще тридцать на всякий случай в газеты, потому что иногда бывает, что
сообщениями о них затыкают дырки на полосах "Поступило в редакцию".
Один экземпляр, как правило, передается в дар больнице или
исправительному заведению, и понятно, с каким скрипом после этого там идет
как лечение, так и перевоспитание.
Летом присуждается премия Петруцеллис делла Кукуцца, порождение Гарамона.
Расходы на премию: полный пансион для членов жюри в течение двух дней,
Ника Самофракийская из красного гранита. Поздравительные телеграммы от
авторов издательства "Мануций".
Наконец настает время для момента истины, приблизительно через полтора
года. Господин Гарамон пишет автору письмо: Мой любезный друг, я предвидел
это, вы явились миру с пятидесятилетним опережением. Рецензии, как вы сами
видели, суперхвалебные, премии, восхищение критики, все это вам известно, и
не стоит повторяться. Однако продано, увы, совсем немного экземпляров,
публика не подготовлена. Мы вынуждены освобождать свои склады в соответствии
с клаузулой контракта (прилагается). Или под нож, или вы приобретаете
остатки по половине цены обложки, вам предоставлено контрактом подобное
право. Де Губернатис теряет голову от горя, родственники его утешают, тебя
просто не сумели понять, конечно, если бы ты был как все эти, если бы сунул
кому следует взятку, тебя бы похвалили даже в "Коррьере делла сера", это все
мафиози, надо принимать вещи как они есть. От дарственных экземпляров
осталось только пять штук, а между тем они всегда могут понадобиться,
сколько людей еще не охвачено, не допустим же мы, чтобы твоя книга пошла в
макулатуру и из нее сделали туалетную бумагу, посмотрим, сколько мы сумеем
наскрести, в любом случае это оправданная трата, жизнь дается нам только
один раз, напиши, что забираешь пятьсот экземпляров, а что касается
остальных, сик транзит глория мунди.
У "Мануция" лежат на складе 650 экземпляров в листах, господин Гарамон
переплетает пятьсот и отправляет их наложенным платежом. Результат: автор
авансом оплатил стоимость производства двух тысяч экземпляров, из которых
издательство отпечатало тысячу и переплело 850, из которых 500 были оплачены
автором вторично. Пять десятков авторов в год, и бюджет "Мануция"
закрывается с хорошим активом.
И без угрызений совести: ведь это продается счастье".
Мораль - читайте мировую литературу. Вас поимели классически - то есть, способом, который описал классик. Обижаться на Cлавика - все равно что обижаться на вокзального наперсточника. Как нет способа выиграть в "наперсток" при вокзале - так нет способа, печатаясь за свой счет, войти в цех. Это лажа, это ловушка для простаков и графоманов. Самое лучшее, что сейчас можно слелать - забить на Славика и попытаться продать роман за гонорар. Царских путей нет.
Никогда больше и никому не рассказывайте, что издались за свой счет. Это расписка в профессиональной несостоятельности. Особенно сейчас, когда можно напечатать любую поебень за небольшой, но гонорар. Как только Вы ляпнули в издательстве, что там-то издавались ЗА СВОЙ СЧЕТ - все, хана, Вы попадаете в ПИССы. "Маятник Фуко" читали? Ваш Слава развел Вас в точности так, как это описано у Эко. Я не удивлюсь, если он эту схему у Эко и вычитал. Вот, слушайте сюда:
" - Как что будем делать? - переспросит Де Губернатис. А Гарамон ответит,
что относительно ценности сочинения он не имеет никаких даже минимальных
сомнений, но вещь безусловно опередила свое время, и в отношении количества
экземпляров невозможно вообразить более двух тысяч, ну двух тысяч пяти, не
более этого. С точки зрения Де Губернатиса, двух тысяч экземпляров вполне
достаточно, чтобы покрыть всех знакомых ему людей, ПИСС не мыслит в
планетарных категориях, вернее, его планета состоит из известных лиц,
школьных товарищей, директоров банков, коллег, преподающих вместе с ним в
одной и той же средней школе, из полковников на пенсии. Всех этих людей ПИСС
намеревается втянуть в свой поэтический универсум, даже тех, кто этого не
хотели бы, как зеленщик или участковый полицейский. Опасаясь больше всего,
как бы Гарамон не подался на попятный, притом что уже все в доме, на работе,
на главной площади городка извещены, что он передал рукопись крупнейшему
издателю в Милане, Де Губернатис лихорадочно подсчитывает в уме. Можно снять
все с книжки, занять в кассе взаимопомощи, оформить ссуду в банке, продать
те несколько облигаций, которые у него имеются, Париж в данном случае стоит
мессы. Он решается заикнуться насчет участия в расходах. Гарамон реагирует
взволнованно, в "Мануции" это не принято, а потом - ну допустим, вы меня
убедили, в конце концов и Пруст и Джойс должны были склонять выи пред
жестокой необходимостью, стоимость производства книги составит столько-то,
мы для начала напечатаем две тысячи, но в контракте проставим как потолок
десять тысяч. Имейте в виду, что двести экземпляров издательство дарит вам
бесплатно, вы сможете преподнести их кому найдете нужным, еще двести мы
разошлем по газетам, потому что это тот случай, когда стоит шарахнуть
рекламную кампанию как для "Анжелики маркизы ангелов", а в торговлю отправим
пока что тысячу шестьсот. В данном случае, как вы понимаете, невозможно
говорить об авторском гонораре, но если книга пойдет, допечатаем тираж и вы
получите двенадцать процентов с продажи.
Потом я видел этот типовой контракт, который подобный Де Губернатис, в
поэтическом трансе, подписывает, разумеется, не читая. Замдиректора по
финансам в эту минуту громко сетует, что господин Гарамон занизил
производственные расходы. Десять страниц нонпарелью, сотни параграфов
условий, копирайт на заграницу, права на использование образов, условия
создания театральных - и киноверсий, условия исполнения в радиопередачах,
оговорки относительно изданий алфавитом Брайля для слепых, ситуация в случае
уступки сокращенного варианта в Ридерс Дайджест, параграф о создании
журнального варианта, гарантии в случае судебного процесса по обвинению в
диффамации, права автора на окончательное утверждение редакторской и
корректорской правки, клаузула о передаче дела в арбитражный суд города
Милана в случае невозможности полюбовного разрешения спора... Абсолютно
вымотанный, плавая в рассеянном тумане грядущей славы, ПИСС добирается до
последних закорючек контракта, где говорится, что максимальным уровнем
тиража является десять тысяч, но что является минимумом, не говорится, а
сказано, что выплачиваемая сумма не связана непосредственным образом с
тиражом, который будет установлен в устном соглашении, а кроме этого - что
издатель имеет право через год отослать нераспроданный тираж под нож, в
случае если автор не пожелает выкупить экземпляры по стоимости половины цены
обложки. Дата, подпись.
Рекламный запуск производится с сатрапичёским размахом. Пресс-релиз на
десять страниц, биография автора, критический разбор. Никакого подобия
стыдливости, поскольку мы уверены, что в редакциях всех журналов и газет
пресс-релиз немедленно выбросят в корзину. Печатается тираж: тысяча
экземпляров в листах, из них триста пятьдесят переплетаются. Двести
переплетенных экземпляров направляются автору, пятьдесят - в малоизвестные
"фирменные" книжные лавки, пятьдесят в журналы провинции, в которой обитает
автор, еще тридцать на всякий случай в газеты, потому что иногда бывает, что
сообщениями о них затыкают дырки на полосах "Поступило в редакцию".
Один экземпляр, как правило, передается в дар больнице или
исправительному заведению, и понятно, с каким скрипом после этого там идет
как лечение, так и перевоспитание.
Летом присуждается премия Петруцеллис делла Кукуцца, порождение Гарамона.
Расходы на премию: полный пансион для членов жюри в течение двух дней,
Ника Самофракийская из красного гранита. Поздравительные телеграммы от
авторов издательства "Мануций".
Наконец настает время для момента истины, приблизительно через полтора
года. Господин Гарамон пишет автору письмо: Мой любезный друг, я предвидел
это, вы явились миру с пятидесятилетним опережением. Рецензии, как вы сами
видели, суперхвалебные, премии, восхищение критики, все это вам известно, и
не стоит повторяться. Однако продано, увы, совсем немного экземпляров,
публика не подготовлена. Мы вынуждены освобождать свои склады в соответствии
с клаузулой контракта (прилагается). Или под нож, или вы приобретаете
остатки по половине цены обложки, вам предоставлено контрактом подобное
право. Де Губернатис теряет голову от горя, родственники его утешают, тебя
просто не сумели понять, конечно, если бы ты был как все эти, если бы сунул
кому следует взятку, тебя бы похвалили даже в "Коррьере делла сера", это все
мафиози, надо принимать вещи как они есть. От дарственных экземпляров
осталось только пять штук, а между тем они всегда могут понадобиться,
сколько людей еще не охвачено, не допустим же мы, чтобы твоя книга пошла в
макулатуру и из нее сделали туалетную бумагу, посмотрим, сколько мы сумеем
наскрести, в любом случае это оправданная трата, жизнь дается нам только
один раз, напиши, что забираешь пятьсот экземпляров, а что касается
остальных, сик транзит глория мунди.
У "Мануция" лежат на складе 650 экземпляров в листах, господин Гарамон
переплетает пятьсот и отправляет их наложенным платежом. Результат: автор
авансом оплатил стоимость производства двух тысяч экземпляров, из которых
издательство отпечатало тысячу и переплело 850, из которых 500 были оплачены
автором вторично. Пять десятков авторов в год, и бюджет "Мануция"
закрывается с хорошим активом.
И без угрызений совести: ведь это продается счастье".
Мораль - читайте мировую литературу. Вас поимели классически - то есть, способом, который описал классик. Обижаться на Cлавика - все равно что обижаться на вокзального наперсточника. Как нет способа выиграть в "наперсток" при вокзале - так нет способа, печатаясь за свой счет, войти в цех. Это лажа, это ловушка для простаков и графоманов. Самое лучшее, что сейчас можно слелать - забить на Славика и попытаться продать роман за гонорар. Царских путей нет.

no subject
У нас в России слишком много пакостей было совершено из жалости к убогим. В результате сама Россия становится страной убогих. Да, на фоне убогих хорошо почувствовать себя чуть ли не всемогущим, только результат, как правило, не впечатляет.
А в любви и в творчестве – жалость вообще неуместна. Половину нынешних «творцов» лабают из жалости, шлепая бренды на потоке. Но за брендом и должен стоять жалкий, управляемый человек.
И если в любви жалость всегда за счет самых близких, то в творчестве – за счет обкрадывания многих-многих душ.
Из прочитанной классики мне более всего понравилось ни у кого ничего не просить. Сами придут и предложат. Не придут – Господь рассудит, на все Его воля. Однако в силу того, что Господь снабдил мне слишком громким голосом, никто не сможет теперь сказать, как врали еще год назад, что ничего не пишется хорошего, поэтому и приходится хрень печатать. Нет, пишется, есть вообще огромная параллельная русская литература.
Зреет взрыв. Вы помните, что было в перестройку, когда доставали с полок старые фильмы, книги?.. Но и при коммунистах не было того, что нынче делают с большой прозой. Это обычная война. И сейчас я через минное поле полезу пожалеть меня?
Да мне периодически предлагают и деньги и тиражи! Вот только писать надо «в русле».
«Повелительница снов» не нужна никому, кроме читателей. Эта вещь начисто смывает ряд стереотипов, над закреплением которых очень многие трудились годами.
Сама понимаю, насколько порочно издаваться за свой счет, но моя первоначальная задача была вообще далека от литературных. Я попыталась изменить мировоззрение людей в оптимистическую, правильную, здоровую, более угодную Богу сторону.
Это – как научный эксперимент. Мы ведь и в совке большинстве экспериментальных серий на свои деньги проводили. Отлично зная (даже поименно) людей, которые сегодня занимаются моделированием сознания, я пытаюсь разрушить ассоциативные связи, на большее у меня нет средств.
Так я ведь только деньги отдала и дискетки, а уж книжечки сами распространились. Я продаюсь в самой престижной торговой сети, мною даже в городе Париже торгуют, но там места надо знать. Это не хвастовство, поскольку моя армянская половинка при таком раскладе рвет волосы на заднице. Весь банкет – на мои кровные, а я ни при чем!
Однако пока это беспредметный разговор. На пальцах слишком многого не объяснишь. Ваша подруга Кинн порадовала меня сообщением, что просмотрела за пару часов мой раздел: ))) Боюсь, пары часов будет маловато, но если вы решили не поиздеваться, а заговорили искренне, то попытайтесь одолеть всего лишь одну вещь:
http://zhurnal.lib.ru/d/dedjuhowa_i_a/armageddon.shtml
Вот если тогда возникнет не жалость, а гордость за свою литературу, которая выживает и на помойке – милости прошу, поговорим. Но, вполне возможно, что вам и не понравится – тогда тем более говорить не о чем.
Не обольщайтесь на мой счет
Насчет того, по каким причинам "лабают" половину наших творцов - Вы крупно ошибаетесь. Издательское дело - это БИЗНЕС. Конторы вроде "Аст", "Эксмо", "Вагриус" - это не благотворительные общества, а промышленные гиганты, которые преследуют одну конкретную цель: ЗАРАБОТАТЬ ДЕНЕГ. Поэтому они не опускаются до тех разводок, на какие пошел Славик - их "плинтус" это тираж в 7500, на котором можно отбить затраты плюс заколотить небольшую прибыль.
Печататься за свой счет не порочно, а глупо. Ладно, сделали глупость, попались - все, забудьте и молчите. Вчерашний день. Снега былых времен. Главное - не брякать об этом в журналах и издательствах. Потому что им там некогда разбираться. Там ПОТОК, КОНВЕЙЕР. Они выпускают по сотне наименований книг в месяц, по две тыщи в год - запомните эту цифру. Попадая туда, рукопись Ваша конкурирует с 1999 других рукописей. Там заёбанный жизнью внутренний рецензент получает на руки семь-восемь распечаток, и хорошо если одну он дочитает до конца. Если первые пятьдесят страниц ему не пошли - он дальше не читает, он пишет разгромную рецензию сразу же (повторяю, написать-то их надо восемь, а сроку ему дали неделю). Для него это тоже рутина, конвейер. Вы ему неинтересны совершенно. И рукопись Ваша неинтересна. Вот если Вам удалось написать что-то такое, чтобы он, читая, прошел через 50 страниц и пошел дальше - и дочитал - это уже достижение. Это уже значит, что Вашу рукопись будет смотреть редактор. И редактор, смотря ее, будет думать не о том, как спасти русскую литературу, а о своей зарплате. Если он выпустит несколько книг подряд, которые не пойдут - его уволят. так что он не спрашивает себя - а вознесет ли эта книга литературу на должный пьедестал. Он спрашивает - а продастся ли она.
Мне кажется, что коммерческий потенциал у Вас есть. О художественном говорить не хочу, пусть судит Бог и история. Коммерческий есть. "Русло"? "Русел" сейчас много, в какое-нибудь да попадешь. Конечно, много решает его величество случай - моя первая рукопись попала мимо внутреннего рецензента сразу к главреду, ему она очень понравилась и он сказал: мы это берем. И несмотря на то, что в целом серия провалилась, роман раскупили. Я не буду говорить, что я литературный гений, я скажу, что я нормальный беллетрист, который умеет заставить читателя читать свою книгу. Вы? Да, тоже. Может, случая еще не выпало. Мой случай тоже не с первого захода на цель клюнул. Вот сейчас на моих глазах разворачивается судьба одного очень талантливого автора, который вообще литературный самоубийца: пишет христианскую историческую прозу. Даже его в конце концов напечатали. Капля камень точит. Наплюйте на "большую прозу", в конце концов, суньтесь в прозу жанровую. В "Повелительнице" есть элемент фантастики - проканает за фантастику. Роман о женщине - проканает за женский роман. Заявитесь на фантастический кон, попробуйте вписаться в серию ЖР. Да, снобы будут морщить нос - какое нам до них дело? Ведь до читателя книга дойдет, а уж в какой обложке - плевать. Конан Дойль и Чехов прославились как авторы легкого чтива. К черту эту брезгливость, пусть ею балуются дураки.
Я читала "Армагеддон", напомню: я прочитала 2/3 Вашей страницы и затратила на это пару недель. Особой гордости не возникло. Да, над общим уровнем говна роман сильно возвышается - но это не Эверест. Есть книги получше, есть похуже. Забить на меряние пиписьками и делать свое дело. Вы же не сравниваете своего ребенка с другими детьми? К книгам надо относиться так же. Шедевр или нет - через сто лет узнаем, а пока надо просто пробиваться к читателю. Мы с Вами не священницы в Храме Искусства, мы работяги, которые должны делать свою работу.
Да, и я должна, наверное, сказать, чтобы между нами все было ясно: мое отношение как к человеку к Вам не изменилось. Я говорю просто как член цеха с потенциальным членом цеха, который почему-то лезет в цех через окно: вы вполне достойны в цезхе находиться, но есть дверь. Это все, что я хотела казать, и думаю, длить беседу незачем.
Да уж какие тут "обольщения":))
Всю издательскую кухню я знаю изнутри. Не надо мелких подробностей. У меня к этому рынку другой интерес.
С "Армагеддоном" подставилась не я, это вы подставились. Ольга, вы не интересуете меня в качестве работяги Храма искусства. Вы уже такого нароботали, что техническая, научная интеллигенция вас всех не читает - противно.
Все, что вы тут взахлеб описываете в качестве лишней спицы в колесе - работает совершенно на другой контингент/клиент/пипл. А есть люди, которые намного умнее вас, для которых ничего вразумительного такие, как вы, сообщить не могут. Вы отчего-то полагаете, что профессора, академики, доценты могут быть лишены в течение десятка лет нормальной литературы, вы мимоходом все обосрете, и "ни чо не будет":)))
А как верующий человек, вы знаете, чем сейчас занимаетесь? Вы пытаетесь лишить чужие души выбора, пищи. Вы в курсах, что литература - это пища духовная?
Вы отчего-то никак въехать не можете, что я в этой самой системе, о который вы мне сказки пытаетесь рассказать, выпускаю книги, расходятся они хорошо, имеют самые благожелательные отклики людей, у которых тоже нет причин любить меня, но которые честнее вас относятся к своей профессии.
И еще один момент. Я могу себе позволить выпустить книги, купить издательство, снять склады и наладить сбыт. Но я не буду делать это "в русле" - так, как делают другие.
А вы всего этого позволить себе не можете.
Вся прелесть моего положения, что я имею время на литературу, даже на пистёш с вами, а денежки мне капают из других источников. У вас мотивировка неверная, вы разговариваете со мной, как с голодным филологом, который и катехизис готов с недокорма изучать.
На хрен мне какой-то гонорар, если я за летние месяцы делаю свою годовую выручку, а потом плюю в потолок, занимаясь детьми, научной и педагогической деятельностью и гуляя с собачками?
И потом на Украине меня печатают с замечательными гонорарами! Я даже не знала, что украинцы такие богатые!
Ведь разговор о Пинхасовиче, к которому вы все подцепились, происходил моим литературным агентом с Украины. Угу, я Славика на всю ридну Украйну обосрала:)) Это принциально.
Эта дама закончила литературный институт в Москве, возможно, и вы ее знаете, по крайней мере, о вас она знает:)))
Продает всякие мои старенькие вещички в журналы, и мы живем с ней - зашибись! Тираж у изданий повышается, а я в этом году на украинские гонорары искусственный прудик с гротом возле загородного дома соорудила.
Так что вкалывайте, пашите, а я буду творить нетленное и высокое искусство и благодарить Господа, что моя жизнь ни в чем не зависит от вашего расположения или еще кого-либо. А вот всяких приятных неожиданностей от людей, которые не разучились читать - такое положение дел приносит достаточно. И поскольку дама я не бедная, то и сюрпризы не из дешевых.
Не печатают - и правильно! Я все равно не пишу на заказ, в сериях, в продолжениях:)) Есть-пить написанное не просит. Более 50-ти тысяч постоянных читателей - разве плохо? Потом брошу писать, буду ездить на встречи с благодарными читателями за счет перечисленных вами издательств и учить всех любить Родину... Кайф!
Re: Да уж какие тут "обольщения":))
Да, я заметила - и в журнале у Яны, и в Вашем собственном. Схватка с Регентой - это что-то. Я даже не пытаюсь подражать, тем более что сезонное обострение у меня миновало и в тональность чисто физически я не впишусь. Так что Вы уж простите сирую - буду как-нибудь так, как это мне привычно, без "хабалок" и "прошмандовок".
***Првавда многие нынче пиарятся на жареной темке "как я пришел к вере". Можно подумать, что к вере пришел по водам, аки по суху***
Скажите, Иринв, вокруг Вас совсм нет искренних людей? Все только позиционируют и пиарят?
***Все, что вы тут взахлеб описываете в качестве лишней спицы в колесе - работает совершенно на другой контингент/клиент/пипл. А есть люди, которые намного умнее вас, для которых ничего вразумительного такие, как вы, сообщить не могут. Вы отчего-то полагаете, что профессора, академики, доценты могут быть лишены в течение десятка лет нормальной литературы, вы мимоходом все обосрете, и "ни чо не будет"***
Ирина, я еще ни одного человека не заставила читать ни одну свою книгу силой. Если я человеку ничего нового сообщить не смогу - так он читать и не будет. Вольному воля. Единственный профессор, которого я знаю на "ты", очень любит "Одиссею капитана Блада". Я уж не знаю, что нового ему сообщил Сабатини - но сдается мне, Ирина, что книга ему просто нравится.
У меня вообще есть смешное убеждение, что профессора, академики и пр. в плане литературного вкуса ничем не отличаются от простых смертных. Те ученые, кого я знаю - в основном, физики и медики - уже к кандидатской подходили со словами "Мне беллетристику читать некогда, успеть бы за всей специальной литературой", и любимым их чтением были Стругацкие. Так что они как раз для Вас как читатели потеряны. А гуманитарии и собственно литературоведы - я сомневаюсь, что Ваши книги или мои заинтересовали бы, скажем, покойного Аверинцева. Я не тщусь подобных ему людей чему-то научить.
***А как верующий человек, вы знаете, чем сейчас занимаетесь? Вы пытаетесь лишить чужие души выбора, пищи. Вы в курсах, что литература - это пища духовная?***
Я пребываю в убеждении, что духовной пищей является собственно духовная литература. На этот случай у меня на полочке стоят Добротолюбие, Ареопагит, История одной души, Восхождение на гору Кармель, Внутренний замок, Ближние Господа, Борозда - ну и, конечно, Священное Писание, куда ж без него. Ну и Бревиарием меня осчастливили ко дню рождения - с Адвента начну читать. Вот это - духовная пища. Все прочее - душевная. Вот если Вы уйдете в затвор, да постом и молитвой стяжаете духа Божия и Он через Вас пожелает что-то миру поведать - вот тогда это будет духовная пища.
***Вы отчего-то никак въехать не можете, что я в этой самой системе, о который вы мне сказки пытаетесь рассказать, выпускаю книги, расходятся они хорошо, имеют самые благожелательные отклики людей, у которых тоже нет причин любить меня, но которые честнее вас относятся к своей профессии***.
Я видела эти отклики. И не видела Ваших книг, кроме как в Сети. И мои знакомые книготорговцы возят сюда Дину рубину,а не Ирину Дедюхову не потому что очень хотят помочь Дине Рубиной материально, а потому что хотят материально помочь себе - и на Дине Рубиной неплохо зарабатывают. Вы можете ругать Рубиу, бранить Улицкую - но читатель голосует рублем, и ему совершеннно никто не указ.
Само по себе это о Вас как о писателе ничего не говорит - ну, мало ли, некогда человеку пробиваться, фишка не легла, бывает. Но я совершенно не понимаю, зачем при этом злопыхать на других. Даже если литературная судьба не складывается - неужели это повод терять человеческое достоинство?
***И еще один момент. Я могу себе позволить выпустить книги, купить издательство, снять склады и наладить сбыт. Но я не буду делать это "в русле" - так, как делают другие.
А вы всего этого позволить себе не можете.***
Верно. Но я могу сотворить мир, который взволнует и утешит чьи-то сердца. И мне, в общем-то, больше ничего не нужно.
Re: Да уж какие тут "обольщения":))
"Позвольте себе", для начала, изменить собственное мировоззрение;)
P.S.
Когда в детстве я прочел "Маленького Принца", я еще специально узнал побольше про Экзюпери. И мне было очень приятно, что он оказался именно пилотом, и именно таким парнем, который изображен на той фотографии в самолете.
А вот если автор мудак, но думает, что учит людей хорошему и светлому, что у него получится?
Это мне?
Re: Это мне?
А-а-а...
Я у вас картинку слямзила.
Re: А-а-а...
Re: Да уж какие тут "обольщения":))
Я ведь и взвилась резковато на постинг Ольги, поскольку
она, отдавая себе отчет во всем вполне дееспособно, участвует в этом. Она полагает, что и сейчас побегу очередь с конца занимать. А я не участвовать в этой художественной самодеятельности пришла.Я вообще-то пришла разрушить эту систему. Угу.
Вот видите, Экзюпери не удалось сформировать ваше мировоззрение подобающим образом. Думаю,здесь сыграли свою роль попсовые обрывки
из Ництше. "Когда иду к женщине, беру плетку!" А еще наручники, повязку для глаз и свисток-пикалку.
Не стоит только забывать, что сам мэтр ни разу в жизни по бабам не ходил, своего Зоратустру издал в кол-ве 40 штук"для самых достойных"на деньги сестры. При жизни нашел всего 7читателей-немудаков.Остальное раздала сестра на его похоронах.
Да, дорогой, кому-то талант и деньги, а кому-то - шиш на постном масле.
А такую поговорку знаете -
Я теперь бюуду употреблять ее в форме "я тебе про Экзюпери - ты мне про Ницше". Конструктивный диалог.
А разрушить рынок - оставьте напрасные надежды. У Ленина не получилось, Вам и подавно не потянуть.
Ольга, это неблагодарный труд
Скажи ты, что она - кошмар, бездарность и так далее, можно было бы встать в позу непризнанного гения.
Но ты отнеслась к человеку дружелюбно - и тем оскорбила до глубины души.
Не в тиражах счастье и не в гонорарах - а в ощущении себя живым классиком. А для этого надо верить в то, что все издатели - быдло, работают они на быдло, превращают всех тоже в быдло. Как же можно до быдла-то опуститься! Лучше творить высокое и нетленное искусство, сооружая на гонорары прудики с гротами и высокие бельведеры.
Re: Ольга, это неблагодарный труд
А вот не скажу. Р-рэжьте меня, не скажу. Человек пишет нормальную прозу. У него есть свой благодарный читатель и деньги самоиздаваться - так с этим только поздравить можно. Я только не понимаю, зачем рычать на весь белый свет.
Re: Ольга, это неблагодарный труд
Хочется, чтоб перечисляли не "Улицкая, Петрушевская, Дедюхова..", а "Толстой, Шекспир, она же..."
А в действительности - все не так.
А почему нет?
Re: А почему нет?
Вот и Дедюхова в своих глазах - столп. Классик. И как сокрушаются о том, что ныне классику мало читают, так подобает сокрушаться и о том, что Дедюхову не знают.
А ты предлагаешь заняться рутинной работой. Вписываться в русло... Не царское это дело!
Re: А почему нет?
Может, и из меня этак-то выйдет? :)
Действительно, почему нет?
Только ведь кайф-то в том, что тобой помянутые личности себя классиками при жизни не считали. И уж вряд ли Шекспир стал бы кричать о кризисе великой английской литературы, раз его, любимого, не считают неизмеримо выше Джонсона или Марло. Тогда еще считалось, что "глас народа -- глас Божий", а не "пипл хавают".
Опера-то тоже когда-то считалась популярным шлягером...
А Грин кричал
Re: А почему нет?
Мы с Пушкиным, вон, стихи пишем. Ну что, говорю ему, брат Пушкин...:))))))
Планку надо ставить высоко - в этом я согласна.
Но штука-то тут в чем: ты ведешь разговор с других позиций. Ты печатаешься и знаешь какие-то ходы, каких другие пока не знают. Ты даешь чисто технический совет, не имеющий отношения к тому, кто более велик, кто движет российскую литературу, а кто погулять вышел.
А ждут от тебя - и любого другого читателя - совсем иного. Поклонения и страдания по поводу того, что не великому гению, а кому-то другому достался кусок пирога.
А ты ставишь ее на одну доску с собой! Но ведь пьедестал - один. И место занято :)))))
Re: Да уж какие тут "обольщения":))
Не отвечайте на этот коммент, пожалуйста. Вы удивительно быстро добились стойкого впечатления о вас.
Надеюсь, не таланта, так фантазии хватит понять, какого именно впечатления.
Re: Да уж какие тут "обольщения":))
Ваши замечания не имеют отношение к мировоззренческим проблемам, ни к творчеству Экзюпери, как вы и сами отлично понимаете. Это проблематика общественной адекватности, ее литература не решает, за исключением специальной.
Как бы сказать помягче? Это все дажек не проблема школьного воспитания:))) Такие вещи дает только семья. И отсутствие этих качеств указывает лишь на то, что вы выросли в окружении некультурных людей.
Что вам должны были объяснить в раннем дошкольном возрасте? Всего две вещи:
1. В обществе, независимо от пола и возраста, воспитанный человек публично может оценить не само поведение индивида, а лишь поведенческие мотивации.
2. Мужчина любой половой ориентации не может позволить себе обсуждение и поведенческих мотиваций женщины.
Это как бы про то, что ничто не дается так дешево и не ценится так дорого, как нормальное домашнее воспитание.
А что же вы могли себе позволить? Многое! Обсуждаемый вопрос - имеет актуальное общественное звучание. Если вам не нравится тон одного из оппонентов, то вы можете, подключившись к общей теме разговора, смягчить тон собеседников деликатным замечанием, не переводя обсуждение на личность участника беседы, к которой вы подключились.
Для этого вовсе не надо какую-то глобальную индивидуальную широту мировоззрения. Довольно общей культуры.
Теперь вопрос - зачем мне бесплатный читатель без общей культуры? Вы ведь "угрожаете" мне мои книжки не читать:))) А я теперь и сомневаюсь, что вы вообще читать умеете:))
И если бы мой доход зависел напрямую от рекламы моего творчества или антирекламы, то ваши выходки имели бы какой-то вес. Но демонстрировать убожество без всякого смысла...
Читайте Донцову! Она - лучший российский писатель прошлого года!
Re: Да уж какие тут "обольщения":))
Воспользовавшись вашими же рекомендациями, отвечу по пунктам:
1. Ваши поведенческие мотивации оценить несложно - зависть и озлобленность.
2. Поскольку я являюсь женщиной и гетеросексуалкой, оценить ваши поведенческие реакции в разговоре с мужчиной также представляется несложным.
Вас с Донцовой этот человек действительно не читает, вы уж простите. Он виновен еще в одном страшном преступлении - он пишет так, что вам до него еще расти и расти. Правда, саморекламы не устраивает, это уж я, на правах поклонницы проговорилась.
Re: Да уж какие тут "обольщения":))
Но! Если бы я жила на средства этого человека, носила бы его фамилию, его права были бы, естественно, гораздо шире.
С какого боку вы здесь припека - не знаю. Но к вашему поведению сложно подобрать этические критерии.
Ирина, ну как бы Вам это понятно объяснить...
Re: Не обольщайтесь на мой счет