К постингу ниже

[morreth]

Очень распространено возражение, что если Бог допускает зло (неважно, по каким причинам), то вера в такого Бога вообще неприемлема, возвращаю билет, не писай в мой горшок и т. д.

Как я есть шкурник, так и ответ у меня на все это самый шкурный. Мне лично он подходит, а другим я его и не навязываю. Take it or leave it, как говорится.

Так вот, если мы тринем Бога, который, сцука такая, допустил, скажем, ГУЛАГ, Хиросиму и Нагасаки - у нас что, появится мир, в котором не было Гулага, Хиросимы и Нагасаки?
Хрена с два. У нас будет мир, где все погибшие в ГУЛАГе, Освенциме, Великой Чуме, Хиросиме и нагасаки ПРОСТО СДОХЛИ. Самой поганой смертью.

И когда мне, высокомерно оттопырив губу, говорят, что "ничего хорошего мы не можем подумать о людях, которые верят в такое попущение злу", мне хочется в ответ заорать - да, не сказать, а заорать - все, что я думаю о людях, которым нравится мысль о том, что миллионы людей, таких же как они, мысливших, любивших, страдавших - ПРОСТО СДОХЛИ. Зато за их смертью не стоит никакой воли, о-ляля, какое утешение.

Мерзкое это утешение, вот что я думаю. И если у меня особенно паршивое настроение - говорю вслух, не особенно выбирая выражений.

Comments

Лестница на небо - II

[tilimilitram.livejournal.com]

Вот Вы верите в объективную значимость ценностей и высоких смыслов. Наука как раз и занята установлением того, что существует объективно. В своем развитии она должна или напрямую подтвердить/опровергнуть их объективную значимость, или точно обозначить границы того, о чем можно рационально говорить и тем самым позволить нам яснее судить о ценностях, или же привести нас к пересмотру взглядов на противопоставление субъекта и объекта познания.

Интересно, что в истории развития математической мысли нашлось место и представлениям о красоте, и сильнейшим эмоциональным переживаниям математиков, и даже аналогиям со становлением догматического богословия.

Раз уж я так расписался, то приведу иллюстрацию. Георг Кантор и развитие его «наивной» теории множеств в теорию множеств трансфинитных. Возьмем наивное определение множества как совокупности элементов обладающих неким свойством. Заметим, что в таком случае можно говорить о множестве множеств. Легко представить себе множество, включающее самого себя как один из своих элементов. Например, множество всех непустых множеств должно включать и самого себя, поскольку оно и само не пусто. Так же придется помыслить и множество всех множеств, не являющихся элементами самих себя. А дальше мы становимся перед очень простым на вид, но очень глубоким по сути парадоксом. На вопрос «является ли такое множество элементом самого себя?» невозможно ответить ни отрицательно, ни положительно.

В самом деле, если оно является элементом самого себя, то это противоречит его же определению. Но, если оно не является элементом самого себя, то по тому же определению должно быть включено в число своих элементов :)

Попытка разобраться с этим парадоксом, привела к пересмотру самих оснований математики, бурному развитию теории множеств, теории чисел, логики, позволила разобраться с апориями Зенона, доставшимся нам еще с античных времен. Оказалось, что дело в безобидном словечке «все» за которым прячется актуальная бесконечность. С потенциальной бесконечностью, мыслимой как возможность дополнить сверху любую конечную величину, известной нам с античных времен, таких проблем нет. А необходимая для развития математики возможность оперировать актуально бесконечными величинами вызвала гигантские технические и мировоззренческие затруднения.
Для сохранения строгости рассуждений и избегания логических противоречий пришлось установить ряд догматов аксиом теории множеств. Я написал и зачеркнул слово «догмат» поскольку эти необходимые положения никак нельзя назвать самоочевидными, в отличии, скажем, от положений геометрии. Мы вышли за пределы обыденного обиходного опыта и столкнулись с необходимостью для продолжения движения принимать в высшей степени неочевидные положения наших теорий.

Причем даже наличие таких странных положений не спасает нас от весьма странных выводов. Один парадокс Банаха – Тарского чего стоит: “Используя аксиому выбора, можно разбить шар на конечное число частей, которые можно переставить так, что получатся два шара такого же размера, как и исходный шар” :) Такова плата за попытки мыслить актуальные бесконечности и строго оперировать ими :)

Re: Лестница на небо - II

[virago-ghost.livejournal.com]

это все очень интересно, но мне будет немного проще плодотворно с Вами беседовать, если Вы сообщите мне некую примерную цель разговора с вашей стороны

\\Один парадокс Банаха – Тарского чего стоит: “Используя аксиому выбора, можно разбить шар на конечное число частей, которые можно переставить так, что получатся два шара такого же размера, как и исходный шар” :) Такова плата за попытки мыслить актуальные бесконечности и строго оперировать ими :)\

да, это звучит очень весело, пока не следует оговорка об объемах