![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Пра секас, естественный и небезобразный
Как-то докучи сложилось в голове прочтение "Ястреба", культурологических исследований по Китаю и Японии и вот этой статьи.
Культурологи оченно умиляются на Японию и Китай по поводу того, что там:
а) нет концепта первородного греха (и вообще считается, что по естеству своему человек добр, а социум его, ета, портит, вотъ);
б) секас у них - это естественно и не безобразно.
А что у мусульманских пчелок и бабочек то же самое - я не раз слышала и читала в исполнении самих мусульман. И они нас очень жалеют по поводу того, что у нас есть концепция первородного греха и такие мы все прямо закомплексованные от рождения грешники, ну просто горе, и секас у нас только при условии, что на первом месте репродуктивность, а удовольствие уже на втором. Бедные мы, бедные.
И тем не менее приходится признать, что несмотря на свою либеральность в вопросах первородного греха и небезобразия/естественности секаса исламские культуры,а также китайская и японская являются культурами репрессивными, по меньшей мере в отношении женщин.
Вот такой вот парадокс интересный.
Я когда-то высказывала предположение насчет того, что эти штуки взаимно связаны. Китай и Япония не знают куртуазной любви в смысле вздыхать можно, лапать руками нельзя. Даже если имеют место быть такие явления как возвышенный обмен стихами и свидания через ширму в хэйанский период, конечная цель всего этого - "проникнуть за дверь из твердых пород", в смысле пролезть на женскую половину и трахнуть избранницу. Без этого роман не считается состоявшимся, женщину порицают за жестокость всем Хэйаном и рыдают над нищасным мужчиной горькими слезами.
(Хотя справедливости ради надо сказать, что хэйанская культура при этом была в наименьшей степени репрессивной. Самое худшее, чем мог кончиться для женщины "нелицензированный" секс - это "развод и девичья фамилия". При этом тот факт, что ее могли просто изнасиловать, не брался во внимание - но согласитесь, по сравнению с зашиванием в мешок, побиением камнями или просто обезглавливанием за адюльтер это уже просто семечки, да?)
Ну так вот, я проводила между репрессивностью культуры и "естественностью/небезобразностью" секса в ней прямую связь. Выглядит это так: вот у нас есть китайский/японский/исламский мужчина. Вот он зрит красивую женщину и находит, что естественно/небезобразно было бы заняться с ней секасом. Более того, он аж настолько либерален,что за женщиной признает то же право - считать, что ей было бы естественно/небезобразно заняться тем же самым с ним. Он признает за ней даже право получить удовольствие от этого процесса и всеми силами стремится его доставить (о качестве этого удовольствия скажем позднее). Но потом, некоторое время спустя его взгляд падает на другую женщину, он думает о ней то же самое и говорит себе: стоп. А ведь моя тоже может посмотреть на другого мужчину и... Секас - это ведь естественно. А первородного греха нет. Ну, ей и захочется. А то. Мне же захотелось - с чего бы это ей не захочется. Захочется, и еще как. И еще больше моего. Ого! И буду я, как дурак, воспитывать ублюдка, да? Нет! Никогда! Гарем! Затвор! Толпа охранников, и всем отрезать яйцы, чтоб не смели зариться!
(тут надо японцам опят отдать должное - практика массового произвдства евнухов у них не прижилась. Настоящий самурай должен яйцы контролировать, иначе какой же он самурай?)
И вот у нас гаремы, при них церберы с отрезанными бейтсами (либо самураи и грозные мамки), и в этом гареме наш Гарун Аль-Рашид (император Сяо Яо, сёгун Асикага, нужное вписать) наслаждается всеми прелестями естественного и небезобразного. А чтобы при этом никто не посягнул на его эксклюзивные права осеменителя, существует жОсткий репрессивный аппарат.
Потому что нельзя это дело оставить на откуп совести. Совесть - она ж не будет преследовать человека за то, что естественно и небезобразно. А у женщин, тем более, ее вообще нет. Откуда она возьмется, если в эпоху гаремов ее согласия никто не спрашивает. Раз она без согласия мне дает - значит, может дать любому с тем же успехом. Поэтому никаких вольностей: толпа евнухов и секир-башка за малейший признак измены.
Но. До прочтения этой статьи о домашних насильниках я не могла взять в толк одного момента. И в Китае, и в исламских культурах, и в Японии существует стереотип "красавицы, губящей царство". Ну ладно, в Японию этот стереотип прикочевал из Китая, и собственно японских образцов таких красавиц можно вспомнить немного. В культуре в качестве таковых бытуют сестра Ода Нобунага и ее дочь, и то с некоторой натяжкой. Он там как бы есть, этот стереотип, но в таком, засушенном виде.
Зато в Китае эта драма разыгрывается просто-таки с роковым постоянством. "Эталонным" вариантом ее является история Си Ши. Она изложена в этой поэме, и мне к этому изложению совершенно нечего добавить (вопрос о качестве самой поэзии оставим за бортом), кроме безмерного удивления. Нет, не по поводу того, каким образом князь Юэ выразил "благодарность" своему "оружию возмездия" - кого может удивить неблагодарность монарха? - а по поводу поведения князя У. Взрослый мужик, у которого этих самых наложниц - вагон и маленькая тележка, вдруг начисто теряет голову от маленьких ножек и алых губок, забрасывает нахрен все государственные дела, рубит головы советникам, которые смеют заикаться насчет того, что князю необходимо иногда думать головой, а не головкой, разоряет страну, строя для своей красавицы все новые дворцы, и в конце концов бездарно проигрывает войну своему вчерашнему пленнику.
Это можно счесть красивой легендой, если бы история не повторялась с завидным постоянством. Возьмем неглупого мужика Лю Бана, который стал основателем династии Хань. Еще когда он соперничал с Сян-ваном за престол, в одном из походов ему глянулась дочь станционного смотрителя Ци. Несмотря на то, что он уже был женат, он начал подводить к ней турусы (ибо секас - это естественно и небезобразно, да?), девчонка уперлась рогом, будущий император начал уговаривать, и тогда девица поставила условие: отдамся, если моего сына, а не сына законной жены, объявишь наследником престола.
А Лю Бан взял и пообещал. Немолодой мужик, подчеркиваю. Умный. Завоевавший в конце концов этот самый престол. Знающий, почем мешок картошки. Нет, ну что бы ему завязать штаны и ночку перетерпеть. Найти другую девку, попокладистее, которая даст за отрез шелка. Нет. Не смог. Результат - ну, всего лишь гаремная распря, ребенок Ци отравлен, сама Ци казнена законной женой таким зверским способом, что от императрицы Люй собственный сын потом отвернулся - могло быть и хуже, и потом - это ж будет потом, а сейчас мужчина ценой одного обещания купил себе сеанс естественного и небезобразного... Ай, молодца!
В эпоху Поздняя Хань по факту правил либо клан любимой супруги государя, крепко державшей императора за его конец, либо гаремные евнухи, которым благоволила эта самая супруга, если ее брали в гарем "из грязи". Безродным девушкам было не на кого опереться, кроме этих евнухов - но если им удавалось опираясь на евнухов, влезть на престол, они расплачивались с евнухами властью. Что при этом со страной происходило - не будем о грустном.
В эпоху Тан самой знаменитой "красавицей-губительницей" прослыла наложница Ян (Ян гуйфэй). Та же картина: пожилой дядька отбирает жену у собственного сына, дуреет от нее совершенно, позволяет ей все, осыпает богатствами ее и ее клан, разоряя страну,доводит дело до бессмысленного и беспощадного солдатского бунта, в итоге во всем винят и казнят Ян Гуйфэй, а о бедняжке императоре, потерявшем свою великую любофф, Ли Бо слагает жалостные стихи.
Еще раз: Си Ши и Ян Гуйфэй - первая и последняя в списке хрестоматийных супердуперкрасавиц, от красоты которых рыбы тонули, гуси падали с неба, луна стыдилась, а цветы краснели. Красавицы менее эталонные бегают по китайской истории стадами. По истории исламских стран - тоже. Они могли быть разными - и невинными жертвами обстоятельств, и курвами (как Ян гуйфэй), но их истории всегда похожи: увидев их, правитель совершенно и полностью, извините, охуевал, и пребывал в этом состоянии далее перманентно, пока голубые писцы не приходили в лучшем случае - лично ему (как в истории Чжао-Летящей Ласточки, из-за которой император объелся афродизиака и, извините, скончался), хотя как правило (и как минимум) - его семье и его стране.
То есть, культуры, где секс это ЕНБ, никакого самоконтроля со стороны действующих лиц не предусматривают. Вернее, переваливают на женщину обязанность контролировать и себя, и мужчину. На исламских и межрелигиозных форумах мне часто попадались защитницы хиджабов, которые говорили, что под хиджабом женщина чувствует себя совершенно свободной от вожделеющего взгляда мужчины, вай харашо! А в ответ на мой вопрос - а может, мужчин попросим не очень вожделеть? - либо округляли глаза: ой, а как это красивый жэнщина можно не вожделеть? Либо вовсе говорили: вот поэтому-то вы, эмансипированные женщины запада, и чувствуете себя одинокими и несчастными - вы совсем замучили ваших мужчин, вы запретили им себя вожделеть! Ваш взгляд на секс порождает комплексы, потому что у вас есть концепция первородного греха!
Угу, думаю я, то-то счастливыми чувствуют себя вот эти женщины. Уж их-то теперь никто не будет вожделеть. Верняк. Без всякого первородного греха. "Патамушта нельзя быть на свете краси-и-ивой такой!".
Вот эта вот ирония судьбы открылась мне при прочтении статьи о насильниках в семье. По сути дела эти мужики реализовали ту же модель, которая веками реализовалась в культурах, где "естественно и небезобразно". Вот эта модель:
1) секас - это ЕНБ для ОБОИХ полов, но при этом желание мужчины ЗАКОН, а женщины - постольку-поскольку;
2) к каким бы печальным итогам реализация этой модели ни привела - виновата все равно женщина.
Апофеозом такого подхода является рассказ Ли Юя "Семь уловок хитроумной жены", где при разбойничьем набеге мужчины убегают в горы, а женщин, которые со своими забинтованными ножками не могут бежать, бросают разбойникам - возложив на них при том обязанность избегать изнасилований и порицая тех, кто с задачей не справился. Понимаете, какой интересный финт ушами получается? Поскольку женщина признается в сексуальных отношениях равноправной в области желаний (восточная культура не отрицает ее способности вожделеть к мужчине - это чисто наш глюк, и, кстати, вредный), но по факту не является равноправной при их реализации - мужчина пользуется этим неравноправием для того, чтобы проецировать на женщину свои желания и винить ее в обоих случаях: когда она их оправдывает (ах, они все развратные, эти бабы!) и когда не оправдывает (ломается, сука!). Качество секса (вот дошли мыдо этоговопроса) при этом как бы важно - но в нем опять же на первом месте то, что важно мужчине. Например, у того же Ли Юя в "Подстилке из плоти" герой объясняет товарищу, почему тот должен озаботиться размерами своего члена: принимая у себя любовника, женщина рискует добрым именем, состоянием, а порой и жизнью. Ее страхи и риск необходимо компенсировать должным качеством любовных утех, а для этого нужен неслабый инструмент. Если первая часть этого наставления содержит в себе некое рацио, то вторая часть - целиком и полностью проекция мужских желаний (обладание внушительным органом) на женщину (это не мне, это ЕЙ, бедняжке, надо).
Впрочем, христиан этим не удивишь. Отмазка "мне жена дала и я ел" известна им хорошо; известно и то, насколько она бесполезна. Да, в христианской культуре мужички тоже любили расслабляться. И старались сочетать приятность с безответственностью. Но вот такой привилегии как возможность объявить себя совсем-совсем невиноватым у них не было. Даже если мужичку удавалось представить все дело как "сама пришла, сама дала", даже если возмущенная общественность порицала не его, а бедную Лизу, все равно совсем безгрешным он никак не выходил. Христианская культура, как тот прокурор, неуклонно возвращает мужчину к вопросу - "А чей был хуй?" Ну вот сама пришла и сама дала, допустим - но и взял-то ты тоже сам, да? Получи и распишись.
Эта культура во многом ошибалась, но была права в одном: нельзя доверять своим желаниям безоговорочно. Желания, даже самые естественные и небезобразные на первый взгляд, нужно подвергать проверке на вшивость.
Культурологи оченно умиляются на Японию и Китай по поводу того, что там:
а) нет концепта первородного греха (и вообще считается, что по естеству своему человек добр, а социум его, ета, портит, вотъ);
б) секас у них - это естественно и не безобразно.
А что у мусульманских пчелок и бабочек то же самое - я не раз слышала и читала в исполнении самих мусульман. И они нас очень жалеют по поводу того, что у нас есть концепция первородного греха и такие мы все прямо закомплексованные от рождения грешники, ну просто горе, и секас у нас только при условии, что на первом месте репродуктивность, а удовольствие уже на втором. Бедные мы, бедные.
И тем не менее приходится признать, что несмотря на свою либеральность в вопросах первородного греха и небезобразия/естественности секаса исламские культуры,а также китайская и японская являются культурами репрессивными, по меньшей мере в отношении женщин.
Вот такой вот парадокс интересный.
Я когда-то высказывала предположение насчет того, что эти штуки взаимно связаны. Китай и Япония не знают куртуазной любви в смысле вздыхать можно, лапать руками нельзя. Даже если имеют место быть такие явления как возвышенный обмен стихами и свидания через ширму в хэйанский период, конечная цель всего этого - "проникнуть за дверь из твердых пород", в смысле пролезть на женскую половину и трахнуть избранницу. Без этого роман не считается состоявшимся, женщину порицают за жестокость всем Хэйаном и рыдают над нищасным мужчиной горькими слезами.
(Хотя справедливости ради надо сказать, что хэйанская культура при этом была в наименьшей степени репрессивной. Самое худшее, чем мог кончиться для женщины "нелицензированный" секс - это "развод и девичья фамилия". При этом тот факт, что ее могли просто изнасиловать, не брался во внимание - но согласитесь, по сравнению с зашиванием в мешок, побиением камнями или просто обезглавливанием за адюльтер это уже просто семечки, да?)
Ну так вот, я проводила между репрессивностью культуры и "естественностью/небезобразностью" секса в ней прямую связь. Выглядит это так: вот у нас есть китайский/японский/исламский мужчина. Вот он зрит красивую женщину и находит, что естественно/небезобразно было бы заняться с ней секасом. Более того, он аж настолько либерален,что за женщиной признает то же право - считать, что ей было бы естественно/небезобразно заняться тем же самым с ним. Он признает за ней даже право получить удовольствие от этого процесса и всеми силами стремится его доставить (о качестве этого удовольствия скажем позднее). Но потом, некоторое время спустя его взгляд падает на другую женщину, он думает о ней то же самое и говорит себе: стоп. А ведь моя тоже может посмотреть на другого мужчину и... Секас - это ведь естественно. А первородного греха нет. Ну, ей и захочется. А то. Мне же захотелось - с чего бы это ей не захочется. Захочется, и еще как. И еще больше моего. Ого! И буду я, как дурак, воспитывать ублюдка, да? Нет! Никогда! Гарем! Затвор! Толпа охранников, и всем отрезать яйцы, чтоб не смели зариться!
(тут надо японцам опят отдать должное - практика массового произвдства евнухов у них не прижилась. Настоящий самурай должен яйцы контролировать, иначе какой же он самурай?)
И вот у нас гаремы, при них церберы с отрезанными бейтсами (либо самураи и грозные мамки), и в этом гареме наш Гарун Аль-Рашид (император Сяо Яо, сёгун Асикага, нужное вписать) наслаждается всеми прелестями естественного и небезобразного. А чтобы при этом никто не посягнул на его эксклюзивные права осеменителя, существует жОсткий репрессивный аппарат.
Потому что нельзя это дело оставить на откуп совести. Совесть - она ж не будет преследовать человека за то, что естественно и небезобразно. А у женщин, тем более, ее вообще нет. Откуда она возьмется, если в эпоху гаремов ее согласия никто не спрашивает. Раз она без согласия мне дает - значит, может дать любому с тем же успехом. Поэтому никаких вольностей: толпа евнухов и секир-башка за малейший признак измены.
Но. До прочтения этой статьи о домашних насильниках я не могла взять в толк одного момента. И в Китае, и в исламских культурах, и в Японии существует стереотип "красавицы, губящей царство". Ну ладно, в Японию этот стереотип прикочевал из Китая, и собственно японских образцов таких красавиц можно вспомнить немного. В культуре в качестве таковых бытуют сестра Ода Нобунага и ее дочь, и то с некоторой натяжкой. Он там как бы есть, этот стереотип, но в таком, засушенном виде.
Зато в Китае эта драма разыгрывается просто-таки с роковым постоянством. "Эталонным" вариантом ее является история Си Ши. Она изложена в этой поэме, и мне к этому изложению совершенно нечего добавить (вопрос о качестве самой поэзии оставим за бортом), кроме безмерного удивления. Нет, не по поводу того, каким образом князь Юэ выразил "благодарность" своему "оружию возмездия" - кого может удивить неблагодарность монарха? - а по поводу поведения князя У. Взрослый мужик, у которого этих самых наложниц - вагон и маленькая тележка, вдруг начисто теряет голову от маленьких ножек и алых губок, забрасывает нахрен все государственные дела, рубит головы советникам, которые смеют заикаться насчет того, что князю необходимо иногда думать головой, а не головкой, разоряет страну, строя для своей красавицы все новые дворцы, и в конце концов бездарно проигрывает войну своему вчерашнему пленнику.
Это можно счесть красивой легендой, если бы история не повторялась с завидным постоянством. Возьмем неглупого мужика Лю Бана, который стал основателем династии Хань. Еще когда он соперничал с Сян-ваном за престол, в одном из походов ему глянулась дочь станционного смотрителя Ци. Несмотря на то, что он уже был женат, он начал подводить к ней турусы (ибо секас - это естественно и небезобразно, да?), девчонка уперлась рогом, будущий император начал уговаривать, и тогда девица поставила условие: отдамся, если моего сына, а не сына законной жены, объявишь наследником престола.
А Лю Бан взял и пообещал. Немолодой мужик, подчеркиваю. Умный. Завоевавший в конце концов этот самый престол. Знающий, почем мешок картошки. Нет, ну что бы ему завязать штаны и ночку перетерпеть. Найти другую девку, попокладистее, которая даст за отрез шелка. Нет. Не смог. Результат - ну, всего лишь гаремная распря, ребенок Ци отравлен, сама Ци казнена законной женой таким зверским способом, что от императрицы Люй собственный сын потом отвернулся - могло быть и хуже, и потом - это ж будет потом, а сейчас мужчина ценой одного обещания купил себе сеанс естественного и небезобразного... Ай, молодца!
В эпоху Поздняя Хань по факту правил либо клан любимой супруги государя, крепко державшей императора за его конец, либо гаремные евнухи, которым благоволила эта самая супруга, если ее брали в гарем "из грязи". Безродным девушкам было не на кого опереться, кроме этих евнухов - но если им удавалось опираясь на евнухов, влезть на престол, они расплачивались с евнухами властью. Что при этом со страной происходило - не будем о грустном.
В эпоху Тан самой знаменитой "красавицей-губительницей" прослыла наложница Ян (Ян гуйфэй). Та же картина: пожилой дядька отбирает жену у собственного сына, дуреет от нее совершенно, позволяет ей все, осыпает богатствами ее и ее клан, разоряя страну,доводит дело до бессмысленного и беспощадного солдатского бунта, в итоге во всем винят и казнят Ян Гуйфэй, а о бедняжке императоре, потерявшем свою великую любофф, Ли Бо слагает жалостные стихи.
Еще раз: Си Ши и Ян Гуйфэй - первая и последняя в списке хрестоматийных супердуперкрасавиц, от красоты которых рыбы тонули, гуси падали с неба, луна стыдилась, а цветы краснели. Красавицы менее эталонные бегают по китайской истории стадами. По истории исламских стран - тоже. Они могли быть разными - и невинными жертвами обстоятельств, и курвами (как Ян гуйфэй), но их истории всегда похожи: увидев их, правитель совершенно и полностью, извините, охуевал, и пребывал в этом состоянии далее перманентно, пока голубые писцы не приходили в лучшем случае - лично ему (как в истории Чжао-Летящей Ласточки, из-за которой император объелся афродизиака и, извините, скончался), хотя как правило (и как минимум) - его семье и его стране.
То есть, культуры, где секс это ЕНБ, никакого самоконтроля со стороны действующих лиц не предусматривают. Вернее, переваливают на женщину обязанность контролировать и себя, и мужчину. На исламских и межрелигиозных форумах мне часто попадались защитницы хиджабов, которые говорили, что под хиджабом женщина чувствует себя совершенно свободной от вожделеющего взгляда мужчины, вай харашо! А в ответ на мой вопрос - а может, мужчин попросим не очень вожделеть? - либо округляли глаза: ой, а как это красивый жэнщина можно не вожделеть? Либо вовсе говорили: вот поэтому-то вы, эмансипированные женщины запада, и чувствуете себя одинокими и несчастными - вы совсем замучили ваших мужчин, вы запретили им себя вожделеть! Ваш взгляд на секс порождает комплексы, потому что у вас есть концепция первородного греха!
Угу, думаю я, то-то счастливыми чувствуют себя вот эти женщины. Уж их-то теперь никто не будет вожделеть. Верняк. Без всякого первородного греха. "Патамушта нельзя быть на свете краси-и-ивой такой!".
Вот эта вот ирония судьбы открылась мне при прочтении статьи о насильниках в семье. По сути дела эти мужики реализовали ту же модель, которая веками реализовалась в культурах, где "естественно и небезобразно". Вот эта модель:
1) секас - это ЕНБ для ОБОИХ полов, но при этом желание мужчины ЗАКОН, а женщины - постольку-поскольку;
2) к каким бы печальным итогам реализация этой модели ни привела - виновата все равно женщина.
Апофеозом такого подхода является рассказ Ли Юя "Семь уловок хитроумной жены", где при разбойничьем набеге мужчины убегают в горы, а женщин, которые со своими забинтованными ножками не могут бежать, бросают разбойникам - возложив на них при том обязанность избегать изнасилований и порицая тех, кто с задачей не справился. Понимаете, какой интересный финт ушами получается? Поскольку женщина признается в сексуальных отношениях равноправной в области желаний (восточная культура не отрицает ее способности вожделеть к мужчине - это чисто наш глюк, и, кстати, вредный), но по факту не является равноправной при их реализации - мужчина пользуется этим неравноправием для того, чтобы проецировать на женщину свои желания и винить ее в обоих случаях: когда она их оправдывает (ах, они все развратные, эти бабы!) и когда не оправдывает (ломается, сука!). Качество секса (вот дошли мыдо этоговопроса) при этом как бы важно - но в нем опять же на первом месте то, что важно мужчине. Например, у того же Ли Юя в "Подстилке из плоти" герой объясняет товарищу, почему тот должен озаботиться размерами своего члена: принимая у себя любовника, женщина рискует добрым именем, состоянием, а порой и жизнью. Ее страхи и риск необходимо компенсировать должным качеством любовных утех, а для этого нужен неслабый инструмент. Если первая часть этого наставления содержит в себе некое рацио, то вторая часть - целиком и полностью проекция мужских желаний (обладание внушительным органом) на женщину (это не мне, это ЕЙ, бедняжке, надо).
Впрочем, христиан этим не удивишь. Отмазка "мне жена дала и я ел" известна им хорошо; известно и то, насколько она бесполезна. Да, в христианской культуре мужички тоже любили расслабляться. И старались сочетать приятность с безответственностью. Но вот такой привилегии как возможность объявить себя совсем-совсем невиноватым у них не было. Даже если мужичку удавалось представить все дело как "сама пришла, сама дала", даже если возмущенная общественность порицала не его, а бедную Лизу, все равно совсем безгрешным он никак не выходил. Христианская культура, как тот прокурор, неуклонно возвращает мужчину к вопросу - "А чей был хуй?" Ну вот сама пришла и сама дала, допустим - но и взял-то ты тоже сам, да? Получи и распишись.
Эта культура во многом ошибалась, но была права в одном: нельзя доверять своим желаниям безоговорочно. Желания, даже самые естественные и небезобразные на первый взгляд, нужно подвергать проверке на вшивость.
no subject
no subject
т.е., вы думаете, что эти самые "практики", которые дополнительных средств контрацепции не требуют, они были так распространены и успешны, что серьезно влияли на рождаемость и сексуальные привычки?
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
видно, "сексуальные практики" не оправдывают надежд
no subject
no subject
а я вот полагаю, что очередной раз подтвердила свое, выше уже озвученное, мнение; о том, что в отсутствие массового распространения более - менее современных средств контрацепции, рождаемость очень мало зависит от числа идеологически одобренных способов и методов получения оргазма;
и прямой связи между сексуальной свободой и социальным положением женщин не замечено;
Вы с этой мыслью спорить собираетесь?
no subject
Что касается того, что "прямой связи между сексуальной свободой и социальным положением женщин не замечено", то, простите, во многих случаях такая связь имеется - сексуальная свобода (по крайней мере, до брака), как правило, наблюдается у народов, у которых женщины пользуются большими правами...
no subject
да зачем же мне этим заниматься? я ведь не бралась доказывать ничего подобного;
ну давайте глянем, вот Вы, в сообщении от 01.03.2010 в 12:25 пишите: //Какая нужна современная контрацепция в регионах, где отсутствует отношение к сексу как к чему-то греховному, и, соответственно, нет запрета на "противоестественные сексуальные практики", не приводящие к зачатию? Как раз при (дальне :))восточном отношении к этому процессу большое количество техник, не приводящих к зачатию, было легальным, а вот в христианской культуре, где секс признавался только в виде утвержденных церковью техник, регуляция деторождения без контрацепции действительно оказалась невозможной даже после снижения роли церкви//
итак, какие здесь у Вас утверждения? а следующие:
1) регуляция деторождения в христианской культуре без современной контрацепции невозможна;
2) в дальневосточных культурах для регуляции деторождения контрацепция необязательна, там дозволенные сексуальные техники обеспечивают такую регуляцию полностью;
так на Вас и лежит задача это доказать;
потому что неверны оба этих утверждения;
я же _подтверждаю_ только то, что мнение свое не изменила после прочтения ваших аргументов; именно потому не изменила, что никаких доказательств Вы не привели;
а ларчик открывается крайне просто: в доиндустриальный период большинство населения составляют люди занятые сельскохозяйственным трудом, а детская смертность велика;
в доиндустриальный период единственным способом увеличить благосостояние того, кто не имеет лишних средств, является рождение еще одного потенциального работника; и оно же - единственная гарантия, что в следующем поколении будет кому о тебе заботиться, не вымрут все, пока будут расти;
а у женщин период, в который есть возможность зачать и выносить ребенка, ограничен;
и потому для подавляющего большинства населения наличие или отсутствие в обиходе сексуальных практик, препятствующих зачатию, было мало актуально, независимо от культуры и религии;
//Что касается того, что "прямой связи между сексуальной свободой и социальным положением женщин не замечено", то, простите, во многих случаях такая связь имеется - сексуальная свобода (по крайней мере, до брака), как правило, наблюдается у народов, у которых женщины пользуются большими правами...//
прямую причинную связь покажите мне, пожалуйста;
покажите мне прямую связь, которая вела бы от предоставления женщинам сексуальной свободы к предоставлению женщинам больших социальных прав;
мне известны многочисленные примеры обратной связи;
расширение социальных прав женщин сопровождается расширением представлений о допустимом сексуальном поведении женщин, ну и мужчин скопом
no subject
no subject
no subject