![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Кажется, ничто в этом мире не отучит меня жрать кактусы
Например, сейчас я взялась перечитывать "Евразийскую симфонию" Ван Зайчика-Рыбакова.
Книга, надо сказать, тошнотворное впечатление производит (или я переела антибиотиков). Причем я отчетливо понимаю, что могла бы было бы и не. Подзаголовок "плохих людей нет" все-таки врет: плохие люди есть, но они сосредоточены почему-то за пределами Цветущей Ордуси. Там даже музыка не такая:
"Музыка
была великолепна. Странными мирами веяло от нее, странными, иными - миром
чужой, но бесспорной красоты, миром утопающих в кипарисах и пиниях
мраморных дворцов над теплым сверкающим морем; миром изысканных, ироничных
людей в напудренных париках; миром бесчисленных чванливых королей и
президентов, кишмя кишащих на территории, на которую и треть
Александрийского улуса не удалось бы втиснуть; миром гениальных
изобретателей, измышляющих прибор за прибором, машину за машиной, сами не
ведая зачем, из детского любопытства; миром людей, всю жизнь только и
знающих, что всяк на свой лад, кто мускулами или деньгами, кто мозгами или
бюстом кричать: я, я, я! Миром так называемой моногамной, по-ватикански
священной семьи - и озлобленных, алчных, ревнивых любовниц, которых надо
таить, и держать поодаль, и тут же нелепо подманивать и улещивать, и
врать, врать; и так называемых незаконных детей..."
Нет, если бы автором была какая-нить Лапочка полуграмотная, оно было бы понятно. Но Рыбаков же сам китаист. Он же прекрасно знает, что в Китае было понятие "незаконные дети", и что именно творилось в этих китайских гаремах, особенно в императорских, где неугодных наложниц в лучшем случае душили, а то и четвертовали и топили в бочках с вином... Он же читал "Речные заводи", где добрый молодец мог запросто перекусить человечинкой или зарубить топором ребенка - и нимало не потерять в благородстве в глазах другого благородного молодца... Он же читал Ли Юя и неизвестного автора "Цзин, Пин, Мэй", где соперничество гаремных жен - женщин, как правило, недалеких и ограниченных - показано во всей уродливости базарной склоки... Из чего выросла его утопия? Впечатление, в общем такое, что мужик элементарно не натрахался.
Книга, надо сказать, тошнотворное впечатление производит (или я переела антибиотиков). Причем я отчетливо понимаю, что могла бы было бы и не. Подзаголовок "плохих людей нет" все-таки врет: плохие люди есть, но они сосредоточены почему-то за пределами Цветущей Ордуси. Там даже музыка не такая:
"Музыка
была великолепна. Странными мирами веяло от нее, странными, иными - миром
чужой, но бесспорной красоты, миром утопающих в кипарисах и пиниях
мраморных дворцов над теплым сверкающим морем; миром изысканных, ироничных
людей в напудренных париках; миром бесчисленных чванливых королей и
президентов, кишмя кишащих на территории, на которую и треть
Александрийского улуса не удалось бы втиснуть; миром гениальных
изобретателей, измышляющих прибор за прибором, машину за машиной, сами не
ведая зачем, из детского любопытства; миром людей, всю жизнь только и
знающих, что всяк на свой лад, кто мускулами или деньгами, кто мозгами или
бюстом кричать: я, я, я! Миром так называемой моногамной, по-ватикански
священной семьи - и озлобленных, алчных, ревнивых любовниц, которых надо
таить, и держать поодаль, и тут же нелепо подманивать и улещивать, и
врать, врать; и так называемых незаконных детей..."
Нет, если бы автором была какая-нить Лапочка полуграмотная, оно было бы понятно. Но Рыбаков же сам китаист. Он же прекрасно знает, что в Китае было понятие "незаконные дети", и что именно творилось в этих китайских гаремах, особенно в императорских, где неугодных наложниц в лучшем случае душили, а то и четвертовали и топили в бочках с вином... Он же читал "Речные заводи", где добрый молодец мог запросто перекусить человечинкой или зарубить топором ребенка - и нимало не потерять в благородстве в глазах другого благородного молодца... Он же читал Ли Юя и неизвестного автора "Цзин, Пин, Мэй", где соперничество гаремных жен - женщин, как правило, недалеких и ограниченных - показано во всей уродливости базарной склоки... Из чего выросла его утопия? Впечатление, в общем такое, что мужик элементарно не натрахался.
no subject
no subject
no subject
2. Сикрски - не единственный на Земле человек, который способен в случае чего выстрелить. Пусть нам показали единичный случай, когда выстрел был сделан - но таких людей больше одного.
Следовательно, мир Полдня не беззащитен перед возможными вспышками экстремизма.
no subject
2.Разумеется, больше. Любой охотник может выстрелить. И стреляет. Кроме одного, про него даже новелла есть в "Возвращении", который больше не стреляет.
Про "вспышки экстремизма" писано в "Хищные вещи века". Нету в Полудне больше таких вспышек и быть не может. Там проблемы покруче, там Странников ловят. А ловятся людены. Которые, к тому же, по доброй воле решили пойматься и ничего дурного никому делать не собираются. Не ищите чОрную кошку. Её там правда нет. Стругацкие сами выпустили немало "кошек" в светлую комнату, только их в упор не желают видеть критики Полдня. Как будто лучших критиков, чем сами авторы, можно найти. Начиная с "Понедельника" Стругацкие весьма сурово спорят сами с собой. И заканчивается этот спор весьма грустно в ненаписанном произведении "Белый Ферзь": "Там у них Максим Каммерер, пройдя сквозь все круги и добравшись до центра, ошарашенно наблюдает эту райскую жизнь, ничем не уступающую земной, и общаясь с высокопоставленным и высоколобым аборигеном, и узнавая у него все детали устройства Империи, и пытаясь примирить непримиримое, осмыслить неосмысливаемое, состыковать нестыкуемое, слышит вдруг вежливый вопрос: «А что, у вас разве мир устроен иначе?» И он начинает говорить, объяснять, втолковывать: о высокой Теории Воспитания, об Учителях, о тщательной кропотливой работе над каждой дитячьей душой... Абориген слушает, улыбается, кивает, а потом замечает как бы вскользь: «Изящно. Очень красивая теория. Но, к сожалению, абсолютно не реализуемая на практике». И пока Максим смотрит на него, потеряв дар речи, абориген произносит фразу, ради которой братья Стругацкие до последнего хотели этот роман все-таки написать.
— Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас рассказали, — говорит абориген. — Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто-то придумал — до вас и без вас, — а вы не догадываетесь об этом...
По замыслу авторов эта фраза должна была поставить последнюю точку в жизнеописании Максима Каммерера. Она должна была заключить весь цикл о Мире Полудня. Некий итог целого мировоззрения. Эпитафия ему. Или — приговор?..»
© Борис Стругацкий. «Комментарии к пройденному»"
Вот и всё. И давайте не увлекаться тэйлкиллерством. Перефразируя Остапа Бендера: "Мир Полдня - это хрустальная мечта моего детства. С хрусталём и мечтами надо осторожно."
no subject
no subject
no subject
Если вся вразумляющая армия у них такая, то непонятно, как Ордусь еще не развалилась.
no subject
no subject
no subject
Мне показалось, это фигура речи из серии: "Только массовые расстрелы спасут нацию". Если кто-то так в сердцах говорит или думает, из этого еще не следует, что массовые расстрелы практикуются. :)
Технология скорее всего есть, раз уж она есть на куда менее развитом Саракше, но то, что ее не используют, как раз говорит о высоком уровне культуры.
Конечно, вопрос, как они добиваются этого уровня, и что будет, если вдруг кто-то решит использовать, остается открытым.
no subject
Но для применения на Земле в экстремальной ситуации это уже не препятствие - Земля-то ведь УЖЕ стала собой. А остановить массовый психоз илучателями в любом случа гуманней, чем стрелять.
no subject
no subject
no subject