morreth | Большое Попадалово-11

Вот я и оказалась перед проблемой, которую давно предвидета - точкой зрения одной Ирины не обойтись.
_______________________________
- Ну, командир, выкладывай. Как дела на фронтах чилайя-телпайнской войны?
- А с чего вы взяли, что там какие-то дела? Может, там все по-прежнему.
- Ага. А ты вот просто так взял и приехал.
- А если да? У меня тут жена, дети... - Тимур поморщиля и пригубил рассол. - Что я, не могу просто так взять и приехать? Да это мой хутор, между прочим! Феодальная собственность! Захочу - замок построю. Может, я вот поэтому решил приехать, а?
Зара, Борис, Миха и Рина смотрели на него молча - и Тимур заёрзал на скамье.
- Ну да, - сказал он. - На самом деле вы правы, конечно. Что я за свинья, ёлки зелёные - не могу уже к жене, к детям просто так выбраться...
- Ну, короче, колись, - подытожил Миха.
Тимур глянул в окно. Во дворе стояла веселая суматоха - трое горцев, Мэра с "адъютантами", готовили поисковую - и, возможно, спасательную - конную экспедицию за удравшей со двора Татьяной. И это было очень кстати, поскольку весь наличный состав "попадал" мучился похмельем и недосыпом, а рабы, соответственно, были заняты привычной утренней работой. Тимур ощутил... нет, не укол - давление стыда. Быстро же он, советский человек, сам первые два года здесь носивший рабский ошейник, свыкся с ролью рабовладельца...
Он знал, что иные советские люди свыклись бы с этой ролью еще быстрее, притом не ощущая никакого разлада с совестью - за неимением таковой. Отец, перед тем как умереть от разрыва аорты, порассказал кое-что из новейшей истории, которую изучал на собственной шкуре, в "золотом Магадане". Но Тимур прежде думал, что культ личности Сталина и сопровождавшие его мерзости - явление временное. Как общая слабость при заражении. Источник инфекции удалили. Сталин, помешанный на своем величии, подох как подыхают тираны - один, в окружении перепуганных слуг, из которых никто не осмелился прийти к нему на помощь в его смертный час. И теперь все должно было наладиться. Людей, непримиримых к несправедливости, людей будущего, в чьих глазах Тимур различал проблески того света, каким были наполнены любимые книги - их становилось все больше, и рано или поздно поколение запуганных мещан вымерло бы само собой, от старости... И рабовладение под лозунгами социализма было бы забыто, как страшный сон...
Тимур тяжело вздохнул. Не сбылось. Самым ужасным из всех известий, которые он получил от новеньких "попадал", было известие о распаде Союза. О том, что мечту его жизни продали за банку "Кока-колы".
После этого Тимур окончательно понял, что назад дороги нет и быть не может. Его судьба здесь. Его занесло сюда не просто так, он должен, обязан на этой новой земле возродить мечту. Он отброшен назалд, в феодализм - но тем лучше. Тем раньше можно начать. И ведь здесь чилайя, прекрасные чилайя, так похожие на землян из "Туманности Андромеды". Чилайя, которых не нужно учить коммунизму - у них фактически есть зачатки коммунизма, нужно только поднять производительные силы до нужного уровня, и научить этих эльфов (мама дорогая, ну почему эльфов - эльфы же маленькие, с крылышками такие... в цветочках должны жить...) правильно работать с людьми...
Да, в теории все было хорошо - но когда Тимур женился на Мератч и получил за ней в приданое трех рабов... Вот тут-то до него и дошло, до самых печенок дошло все, что он конспектировал на лекциях по политэкономии про базис и надстройку. Он не мог ничего изменить в положении Урда, Тчибры и Бат. И будущих детей Урда и Бат, если Зара не ошиблась и если ребенок родится без проблем. Он не может освободить этих крестьян, потому что в данной экономической ситуации быть свободным, но не иметь земли - это значит быть отбросом общества. Нужно менять общество, и уже многое делается для этого - но сколько еще предстоит...
- Ну, во-первых, на весеннем Совете большинство керола прислушалось к Джаджи-керу, и очень скоро надо будет ждать посланцев от Имдри-Кера, Ноури-кера и еще парочки керов. Ученики к тебе, Зара. Я тоже взялся кое-кого обучать.
- Это хорошо, - сказала Зара. - Что еще?
- С чего начинать, с хорошего или с плохого?
- В этом году урожая не было - будем есть говно... - пробормотал Миха. - Погоди, командир, мне вдруг захотелось немного облегчить душу, - и выскочил за дверь.
- Чего это его так внезапно разобрало? - удивился Тимур.
- Очковая змея, - пробормотала Рина. - И как ему не надоест...
- Он сначала пугает кого-то из новичков очковой змеей, - пояснил Борис. - Типа, есть такие змеи, любят в ящик с этим делом залезать и греться. А когда кто-то в сортир идет - пролезает в хлев и через щель щекочет соломинкой шею... ну или то, что пониже...
Со стороны туалета донесся пронзительный вопль. Рина выглянула в окно. Между Длинным домом и хлевом вприпрыжку несся Миха. За ним, на бегу поудобнее перехватывая метлу, летела Ирка. Миха давился смехом, от чего скорость бега сильно страдала.
- А так его! - крикнула Рина, когда карающая метла возмездия настигла шутника. - А еще разик! Чтоб знал! Достал уже всех, клоун гребаный!
Горцы хохотали, бросив седла. Миха скрылся в доме.
- Кувшин! - напомнила Рина - и Ира вернулась в туалет за посудиной.
- Как она? - спросил Тимур.
- Да ничего девочка, нормальная, - сказала Рина. - Без заскоков. Работает, язык учит, соображает. Не то что... некоторые. А что?
- Как ты думаешь, она останется?
- Это зависит от ее ситуации... там, - пожала плечами Зара.
Мишка вошел в дом, все еще похмыкивая и кривясь в улыбочке.
- Ты бы хоть новенькое придумал что-то, - сморщина нос Рина. - Очковая змея. Детский сад, штаны на лямках. Тебе сколько лет?
- Дведцать два, а что?
Двадцать два, подумал Тимур. Когда он попал - ему было двадцать три. А сейчас - тридцать один... Возраст зрелости. Борису - двадцать три, Заре - двадцать пять, Рине - двадцать семь. Но если говорить не о счете лет, то старше всех Борис и Зара. Зара, пожалуй, даже старше него самого...
- Нам нужны еще люди, которые останутся насовсем, - пояснил он. - Чилайя наконец-то поняли, что мы - сила. И они нуждаются в нас. Пришли известия из Джарака - у телпайнов есть царь.
- О! - Миха разом посерьезнел. - А кто?
- Кешват. Говорят, что он подослал к брату отравителя.
- Говорят, что в Москве кур доят, - пробурчал Борис. - Какая нам разница, Кешват или Шият? Оба хуже, как говорится.
- Не скажи, - возразила Рина. - Шият был мужик тупой, прямолинейный. А этот хитрожопистый.
- Рина, ну вот ведь ты знаешь, как я не люблю, когда девчата выражаются, - Тимур покачал головой. - Миху пилишь, а сама?
- Ну а что я, по сути не права?
- Нет, по сути ты права как раз. Вот поэтому я, в общем-то, и приехал. У Раотара нашего, как выяснилось, есть человечек в Джараке. Купец-многостаночник, не брезгует работорговлей. Он часто посредничал, когда наших пленных оттуда выкупали. Ну вот, Джаджи раскрутил Нэдждэгри-ора на то, чтобы задействовать этого человечка. Как только на торге в Джараке, где ты, Миха, побывал, появляется чудик, который языка не знает и странно одет - наш купец его выкупает и держит у себя как бы для перепродажи. Пока не приедет наш агент и не перекупит его. От этого купца пришла с почтовой птицей записка - он сумел купить двоих чудиков в странной одежде, обе - девушки.
- Это здорово, - сказал Борис. - А в чем плохие новостии состоят?
- В том, что еще двоих, парня и девушку, купили телпайны. И приходили к нем торговаться за остальных.
Это была всем новостям новость. Телпайны прежде никогда не появлялись на рынках "живого товара" в качестве покупателей. Они считали ниже своего достоинства покупать то, что можно было захватить силой.
- Щось вэлыке в лиси здохло, - вынесла вердикт Рина. - И я не Шията имею в виду...
- Да, прошлогодняя вздрючка их кое-чему научила, - согласился Тимур. - Но я не рассчитывал, что это произойдет так быстро. Кешват - действительно... незаурядного ума человек.
- И что теперь? - спросил Миха.
- Программа-минимум - забрать из Джарака тех двоих. Программа-максимум - взять под свой контроль цорский Круг. Тот, в который во второй раз выкинуло тебя, Миха. Цор сейчас как бы держит как бы нейтралитет. Конечно, телпайны висят у них на западной границе, и цорский шир очень не хочет телпайнам давать повод для вторжения...
- Типа, им повод для чего-то бывает нужен, - оскалился Борис.
- Тем более Цор старается вести себя тише воды ниже травы. Но ширветы потихоньку посматривают на Саткри, и очень не прочь заключить союз. Потому что когда Кешват покончит со всеми сторонниками Шията, он по традиции попрется воевать. И попрется либо в Дакну либо в Цор.
- Причем откупиться не получится - молодняк подрос, руки чешутся повоевать, - Зара покачала головой. - Тарасы, гад, Бульбы...
- Ну да. Словом, в Цоре будут не лишними два-три конных полка, а у наших мгери тоже кони застоялись...
Со двора донеслось ржание, потом приближающийся цокот копыт. В оконную притлоку постучали рукоятью плети.
- Тимур! - крикнул Мэра, положив руку на полоконик. - Мы готовы.
- Спасибо, Мэра, - Типур встал и приложил руку к животу в знак благодарности.
- Ты напомни, кого нам искать - мальчишку с грудями или девчонку со срамным удом? - Мэра захохотал. - Мы запамятовали.
- Девчонку, - улыбнулся Тимур. - Обычную девчонку.
- Откуда я знаю, что она обычная? - княжич показал в улыбке белоснежные зубы, не испорченные потреблением крахмала и сахара. - Ей на вид все восемнадцать. У нас девицу, которая в восемнадцать еще не родила, считают перестарком.
- А я думала, покойницей, - Зара встала. - Ты знаешь, сколько девочек умирает каждый год родами, Мэра? Умирает от того, что их заставляют рожать в двенадцать-тринадцать лет?
- Такова судьба женщины под двумя лунами и одним солнцем, Многознающая Заратч, - Мэра ответил это серьезно и печально, но твердо. - Судьба мужчины не слаще. Мой брат погиб, когда ему не сравнялось и пятнадцати.
- А ты никогда не хотел, чтоб было иначе? - спросила зара.
- Я хотел. Но я много чего хотел. Хотел крылья, чтобы летать и волшебный меч, чтобы высекать воду из скалы, и хлеб богов, который не кончается, сколько его ни ломай. есть вещи, которых бесполезно хотеть, Заратч.
Он поклонился неглубоко, отъехал от окна и, не дожилаясь, пока Урд откроет ворота, послал коня через плетень.

Большое Попадалово-11

no subject