![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
По просьбе Раисы - о национализме
Вкратце и в двух словах - национализмом я считаю право каждого народа иметь свое "лица необщее выраженье" и полагаю это право священным - в тех пределах, в которых оно не ущемляет аналогичного права соседних народов.
То есть, тут примерно как с правом каждого человека быть яркой индивидумльностью: если это выражается в социально-приемлемых формах, то пожалуйста, а если твоя яркая индивидуальность проявляется в том, что ты бьешь других индивидуумов по мордам, то извини, ее придется немножко ограничить.
Вот, собственно, и весь мой националистический концепт.
Предупреждая возможные вопросы, разверну его: в чем это "лица необщее выраженье" заключается? Я считаю, что оно состоит из двух частей: детерминированной и недетерминированной. Или неизменяемой и изменяемой, как хотите.
Неизменяемая часть - это историко-культурное наследие нации. Язык, история, искусство, культура, география. Это не выбирают. Точнее, выбирают в формате take it or leave it. Это исторически сложилось, оно не может измениться по щучьему велению, ты принимаешь или отвергаешь это.
Изменяемая часть - это актуальная культура, политикум, социум - то лицо народа, которое он творит _в настоящем времени_.
Две эти части неращзрывно связаны друг с другом, и друг на друга влияют - в том смысле, что мы объективно повлиять на события прошлого и уже созданную культуру, конечно, не в силах, но мы можем внутренне соотнестись с ними так или иначе. Ну, для примера возьмем Хмельниччину - она представляет собой исторически свершившийся и необратимый факт. Но в советской историографии она рассматривается в первую очередь как _национально-освободительное_ движение, как движение _классовое_ и наконец - как движение за _воссоединение_ с Россией.
Это, мягко говоря, неполная и идеологизитированная картина - из нее были изъяты жесточайшие еврейские погромы (чтобы не портить имидж народного восстания), активная включенность _украинской_ шляхты на _обоих_ враждующих сторонах (портило имидж братского украинского народа, который якобы в едином порыве боролся против польских захватчиков), активная включенность городских коммун (не хотелось признавать, что таковые вообще существовали), роль реестрового и запорожского казачества (перввые стремились в дворяне, вторые - в реестр, и были согласны "сдать" крестьян и горожан в обмен на получение привилегий), роль Б. Хмельницкого, наконец (вместо стремления "в Москву в Москву!" имело место быть активное лавирование между четырьмя противоборствующими силами: Москвой, Республикой, Портой и Швецией). Исключалась картина последующей Руины (чтобы не вызывать вопросов - а как это получилось, что братскую Украину после воссоединения все равно захватывали то турки, то поляки, гетманы грызлись между собой, да еще и с Москвой казаки пару раз повоевали - что ж это было за воссоеднинение такое в Переяславе, что реально мы нифига не воссоединились).
То есть, исторически свершившийся факт был нашинкован и полит соусом так, чтобы представить Хмельниччину как явление однозначное и объяснимое с позиций марксизма-ленинизма. Нельзя сказать, что альтернативные взгляды кто-то _запрещал_ - скажем, в любом ВУЗовском учебнике картина излагалась не менее идеологизированно - но гораздо полнее, и мыслящий человек мог сделать из нее совсем не ортодоксальные выводы. Но в школе большинство уже было индоктринировано определенным образом - и после этой индоктринации все события Хмельниччины рассматривал в одном, определенном ключе. И рассматривать в другом было опять же не то чтобы запрещено (хотя вот поэма Л. Костенко "Берестечко" дожидалась публикации более 20 лет)... а как бы неинтересно просто. Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, кому это нужно. За нас выбирали некий способ отношения к прошлому, на моставалось только плыть по течению.
Парадигма сменилась - и "оказалось", что Хмельниччина - явление совершенно неоднозначное. Ее социальные предпосылки и корни еще копать и копать. И что возможно МНОЖЕСТВО вариантов соотнесения с ней. Можно рассматривать ее как первую попытку создания украинской государственности - а можно как предпосылку к величайшей трагедии украинского народа, "Руине", гражданской войне, которая не прекращалась 25 лет. С точки зрения еврейской историографии Хмельниччина - это одна из "репетиций Холокоста". С точки зрения польской - преддверие гибели Республики, начало конца. И соотношение с этими событиями - уже вопрос _личного_ выбора, а не школьной индоктринации. Я вот пролистала Дашкин учебник истории - и мне очень понравилось, что там не предлагается некоей единой "правильной" трактовки, скажем, роли УПА в МВ2, а говорится, что вот были люди, которые находили правилььным защищать Украину, находясь в рядах Советской Армии, а были люди, которые находили правильным уйти в партизаны и действовать независимо, сражаясь и против немецкой, и против советской армий. Но кто бы из них ни ошибался - они желали Украине всяческого блага и воевали за это, потому давайте их уважать. И вообще там по многим моментам излагается не "единственно верный" подход - а некий набор возможных точек зрения, из которых ребенку предстоит выбирать самому.
И вот этот выбор - уже "изменяемая" часть "национальной физиономии", он не определеят наше прошлое - но определяет настоящее и будущее. Сама возможность такого выбора его определяет.
Национализм в смысле "здоровый национализм" - это стремление к _осознанному_ выбору, что неизбежно олзначает стремление к _знанию_ языка, истории, культуры - и стремление к _творению_ всего этого в актуальном времени.
Почему осознанный выбор был невозможен в СССР? Потому что он был густо замешан на лицемерии. Я не буду долго распространяться на эту тему - расскажу только свою маленькую историю.
ДО 1989 года я ненавидела украинский язык и литературу. Хорошо успевала по этому предмету - как способный к языкам ребенок - но ненавидела, потому что это была унылая обязаловка, и потому что реально этим языком никто не пользовался - покидая класс, учительница тут же заговаривала на русском.
После нескольких демаршей на эту тему с моей стороны и ответных "прочисток" со стороны учителей - "Тут Украина, поэтому все обязаны хоть как-то, но знать язык и читать литературу, не всем это нравится, но есть такое слово "надо", я сказала - ах, Украина? Ах, надо? Ну, сейчас будет вам Украина.
И начала на всех предметах, кроме русского, и во всех тетрадках, кроме русской, отвеччать и писать по-украински. И когда учителя стали в панике фалломорфировать, возвращала им их собственную риторику: тут Украина, мы должны знать и говорить, бла-бла-бла...
И вот тут разразился РЕАЛЬНЫЙ СКАНДАЛИЩЕ. С вызовом родителей в школу (во время "демаршей отказа от кураинского языка их не выхывали, ха). Я понимаю сейчас причину учительской паники - их бы из высших инстанций трахнули не по-детски за "осередок українського націоналізму" в школе. Но тогда моя детская душа, конечно же, торжествовала над лицемерием взрослых: украинский язык их действительно устраивал ТОЛЬКО как обязаловка на три часа в неделю - но почему-то пугал до усрачки как язык реального общения.
(Когда они в 93-м году жаловались мне на директиву переходить на украинский язык преподавания и поминали тот случай, я, пользуясь тем, что аттестат был уж в кармане, не удержалась: знаете что, сказала я, дорогие мои учителя, когда МНЕ было противно изучать украинский язык, вы мне говорили - крепись, так надо, тут Украина. Вот я теперь вам говорю: крепитесь, так надо, тут Украина. Вы меня тогда не поддержали - чего я вас теперь должна поддерживать?)
Точно так же обстояло дело с преподаванием литературы: произведения, отбираемые для школьной программы, были за редким исключением как нарочно глубоко вторичными по отношению к русской литературе. Та же самая тяжелая жизнь крепостных - но в другом национальном антураже. Например, Стефаник или Коцюбинский интересовали составителей школьной программы не как блестящие новеллисты, а в первую очередь как разоблачители социальных язв Российской Империи. Потом пошел революционный период - из которого выдрали с мясом все "расстрелянное возрождение". Тычина и Павлычко были представлены уныло-ортодоксальными стихами, которые ничем не отличались от аналогичного русскоязычного строчилова. Поэтов и прозаиков Западной Украины, конечно же, не существовало.
Только в 1991 году я попала в класс неортодоксальной преподавательницы украинской литературы которая открыла нам мир актуальной поэзии - Костенко, Симоненко, Павлычко как автора глубокой любовной лирики, проникнутой горячей чувственностью, Стуса, Драча и их великолепный верлибр... И что за злость меня взяла на тех, кто сводил украинскую поэзию к "трактор в поли дыр-дыр-дыр..."
То же самое можно сказать о преподавании украинского в высшей школе: чтобы избежать подозрений насчет национализма, украинисты должны были быть ортодоксальнее Кремля. "Когда в Москве стригутногти - в Киеве рубят пальцы". Поэтому на украинских кафедрах оседали люди вух категорий: оголтелые патриоты, готовые заниматься языком и литерктурой несмотря на грандиозный накал лицемерия - и откровенная бездарь, которой просто некуда было податься, и которая делала академическую карьеру, вытаптывая все неортодоксальное.
Такая атмосфера не могла не десвовать разлагающе на людей. Украинские кафедры в большинстве ВУЗов по этой причине - гадюшники, и пребудут таковыми, пока не вымрет поколение, сделавшее академическую карьеру в СССР.
Проблема в том, что именно это поколение определяет сейчас языковую политику в стране. Я не знаю, что делать в масштабах страны, но я надеюсь делать все от меня зависящее на своем месте - и тупо пережить всех этих бронтозавтров.
То есть, тут примерно как с правом каждого человека быть яркой индивидумльностью: если это выражается в социально-приемлемых формах, то пожалуйста, а если твоя яркая индивидуальность проявляется в том, что ты бьешь других индивидуумов по мордам, то извини, ее придется немножко ограничить.
Вот, собственно, и весь мой националистический концепт.
Предупреждая возможные вопросы, разверну его: в чем это "лица необщее выраженье" заключается? Я считаю, что оно состоит из двух частей: детерминированной и недетерминированной. Или неизменяемой и изменяемой, как хотите.
Неизменяемая часть - это историко-культурное наследие нации. Язык, история, искусство, культура, география. Это не выбирают. Точнее, выбирают в формате take it or leave it. Это исторически сложилось, оно не может измениться по щучьему велению, ты принимаешь или отвергаешь это.
Изменяемая часть - это актуальная культура, политикум, социум - то лицо народа, которое он творит _в настоящем времени_.
Две эти части неращзрывно связаны друг с другом, и друг на друга влияют - в том смысле, что мы объективно повлиять на события прошлого и уже созданную культуру, конечно, не в силах, но мы можем внутренне соотнестись с ними так или иначе. Ну, для примера возьмем Хмельниччину - она представляет собой исторически свершившийся и необратимый факт. Но в советской историографии она рассматривается в первую очередь как _национально-освободительное_ движение, как движение _классовое_ и наконец - как движение за _воссоединение_ с Россией.
Это, мягко говоря, неполная и идеологизитированная картина - из нее были изъяты жесточайшие еврейские погромы (чтобы не портить имидж народного восстания), активная включенность _украинской_ шляхты на _обоих_ враждующих сторонах (портило имидж братского украинского народа, который якобы в едином порыве боролся против польских захватчиков), активная включенность городских коммун (не хотелось признавать, что таковые вообще существовали), роль реестрового и запорожского казачества (перввые стремились в дворяне, вторые - в реестр, и были согласны "сдать" крестьян и горожан в обмен на получение привилегий), роль Б. Хмельницкого, наконец (вместо стремления "в Москву в Москву!" имело место быть активное лавирование между четырьмя противоборствующими силами: Москвой, Республикой, Портой и Швецией). Исключалась картина последующей Руины (чтобы не вызывать вопросов - а как это получилось, что братскую Украину после воссоединения все равно захватывали то турки, то поляки, гетманы грызлись между собой, да еще и с Москвой казаки пару раз повоевали - что ж это было за воссоеднинение такое в Переяславе, что реально мы нифига не воссоединились).
То есть, исторически свершившийся факт был нашинкован и полит соусом так, чтобы представить Хмельниччину как явление однозначное и объяснимое с позиций марксизма-ленинизма. Нельзя сказать, что альтернативные взгляды кто-то _запрещал_ - скажем, в любом ВУЗовском учебнике картина излагалась не менее идеологизированно - но гораздо полнее, и мыслящий человек мог сделать из нее совсем не ортодоксальные выводы. Но в школе большинство уже было индоктринировано определенным образом - и после этой индоктринации все события Хмельниччины рассматривал в одном, определенном ключе. И рассматривать в другом было опять же не то чтобы запрещено (хотя вот поэма Л. Костенко "Берестечко" дожидалась публикации более 20 лет)... а как бы неинтересно просто. Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой, кому это нужно. За нас выбирали некий способ отношения к прошлому, на моставалось только плыть по течению.
Парадигма сменилась - и "оказалось", что Хмельниччина - явление совершенно неоднозначное. Ее социальные предпосылки и корни еще копать и копать. И что возможно МНОЖЕСТВО вариантов соотнесения с ней. Можно рассматривать ее как первую попытку создания украинской государственности - а можно как предпосылку к величайшей трагедии украинского народа, "Руине", гражданской войне, которая не прекращалась 25 лет. С точки зрения еврейской историографии Хмельниччина - это одна из "репетиций Холокоста". С точки зрения польской - преддверие гибели Республики, начало конца. И соотношение с этими событиями - уже вопрос _личного_ выбора, а не школьной индоктринации. Я вот пролистала Дашкин учебник истории - и мне очень понравилось, что там не предлагается некоей единой "правильной" трактовки, скажем, роли УПА в МВ2, а говорится, что вот были люди, которые находили правилььным защищать Украину, находясь в рядах Советской Армии, а были люди, которые находили правильным уйти в партизаны и действовать независимо, сражаясь и против немецкой, и против советской армий. Но кто бы из них ни ошибался - они желали Украине всяческого блага и воевали за это, потому давайте их уважать. И вообще там по многим моментам излагается не "единственно верный" подход - а некий набор возможных точек зрения, из которых ребенку предстоит выбирать самому.
И вот этот выбор - уже "изменяемая" часть "национальной физиономии", он не определеят наше прошлое - но определяет настоящее и будущее. Сама возможность такого выбора его определяет.
Национализм в смысле "здоровый национализм" - это стремление к _осознанному_ выбору, что неизбежно олзначает стремление к _знанию_ языка, истории, культуры - и стремление к _творению_ всего этого в актуальном времени.
Почему осознанный выбор был невозможен в СССР? Потому что он был густо замешан на лицемерии. Я не буду долго распространяться на эту тему - расскажу только свою маленькую историю.
ДО 1989 года я ненавидела украинский язык и литературу. Хорошо успевала по этому предмету - как способный к языкам ребенок - но ненавидела, потому что это была унылая обязаловка, и потому что реально этим языком никто не пользовался - покидая класс, учительница тут же заговаривала на русском.
После нескольких демаршей на эту тему с моей стороны и ответных "прочисток" со стороны учителей - "Тут Украина, поэтому все обязаны хоть как-то, но знать язык и читать литературу, не всем это нравится, но есть такое слово "надо", я сказала - ах, Украина? Ах, надо? Ну, сейчас будет вам Украина.
И начала на всех предметах, кроме русского, и во всех тетрадках, кроме русской, отвеччать и писать по-украински. И когда учителя стали в панике фалломорфировать, возвращала им их собственную риторику: тут Украина, мы должны знать и говорить, бла-бла-бла...
И вот тут разразился РЕАЛЬНЫЙ СКАНДАЛИЩЕ. С вызовом родителей в школу (во время "демаршей отказа от кураинского языка их не выхывали, ха). Я понимаю сейчас причину учительской паники - их бы из высших инстанций трахнули не по-детски за "осередок українського націоналізму" в школе. Но тогда моя детская душа, конечно же, торжествовала над лицемерием взрослых: украинский язык их действительно устраивал ТОЛЬКО как обязаловка на три часа в неделю - но почему-то пугал до усрачки как язык реального общения.
(Когда они в 93-м году жаловались мне на директиву переходить на украинский язык преподавания и поминали тот случай, я, пользуясь тем, что аттестат был уж в кармане, не удержалась: знаете что, сказала я, дорогие мои учителя, когда МНЕ было противно изучать украинский язык, вы мне говорили - крепись, так надо, тут Украина. Вот я теперь вам говорю: крепитесь, так надо, тут Украина. Вы меня тогда не поддержали - чего я вас теперь должна поддерживать?)
Точно так же обстояло дело с преподаванием литературы: произведения, отбираемые для школьной программы, были за редким исключением как нарочно глубоко вторичными по отношению к русской литературе. Та же самая тяжелая жизнь крепостных - но в другом национальном антураже. Например, Стефаник или Коцюбинский интересовали составителей школьной программы не как блестящие новеллисты, а в первую очередь как разоблачители социальных язв Российской Империи. Потом пошел революционный период - из которого выдрали с мясом все "расстрелянное возрождение". Тычина и Павлычко были представлены уныло-ортодоксальными стихами, которые ничем не отличались от аналогичного русскоязычного строчилова. Поэтов и прозаиков Западной Украины, конечно же, не существовало.
Только в 1991 году я попала в класс неортодоксальной преподавательницы украинской литературы которая открыла нам мир актуальной поэзии - Костенко, Симоненко, Павлычко как автора глубокой любовной лирики, проникнутой горячей чувственностью, Стуса, Драча и их великолепный верлибр... И что за злость меня взяла на тех, кто сводил украинскую поэзию к "трактор в поли дыр-дыр-дыр..."
То же самое можно сказать о преподавании украинского в высшей школе: чтобы избежать подозрений насчет национализма, украинисты должны были быть ортодоксальнее Кремля. "Когда в Москве стригутногти - в Киеве рубят пальцы". Поэтому на украинских кафедрах оседали люди вух категорий: оголтелые патриоты, готовые заниматься языком и литерктурой несмотря на грандиозный накал лицемерия - и откровенная бездарь, которой просто некуда было податься, и которая делала академическую карьеру, вытаптывая все неортодоксальное.
Такая атмосфера не могла не десвовать разлагающе на людей. Украинские кафедры в большинстве ВУЗов по этой причине - гадюшники, и пребудут таковыми, пока не вымрет поколение, сделавшее академическую карьеру в СССР.
Проблема в том, что именно это поколение определяет сейчас языковую политику в стране. Я не знаю, что делать в масштабах страны, но я надеюсь делать все от меня зависящее на своем месте - и тупо пережить всех этих бронтозавтров.
no subject
Пока маленький фактологический комментарий, насчет вот этого:
"Когда в Москве стригут ногти - в Киеве рубят пальцы".
На самом деле тоже, похоже, очень по-разному. Советская цензура вообще была вещью в значительной степени иррациональной. В некоторых случаях как раз в республиканских издательствах и на национальных языках могли пропустить такое, чего бы в Москве никогда не пропустили.
Вот такой простой пример, у известного Василя Быкова есть одна из его ранних повестей, "Мертвым не больно". Она была издана в советское время на русском языке ровно однажды в каком-то журнале, после чего дальнейшее издание на русском языке цензура моментально прихлопнула. Собственно говоря, с сегодняшней точки зрения там и вовсе нет ничего "такого", разве что образ умеренно-отрицательного особиста :) Так вот, в 1986 году в Минске в книжном магазине в центре города я купила эту книгу. На белорусском языке. Если учесть, что в 86 году цензура еще только едва-едва начала давать послабления, а готовилась к печати книга на год-два раньше, то видно, что в Минске на белорусском можно было издать то, чего нельзя было на русском в Москве.
Наверняка есть и другие подобные любопытные примеры.
no subject
no subject
Потому как я, например, в вопросах политики совершенно девственна, и если спросить меня, какой я вообще идеологической или политической доктрины придерживаюсь, я честно отвечаю, что никакой.
Во-вторых, изначально-то я собиралась пристать к Курту с этим вопросом :)
no subject
no subject
- Правильно ли я понимаю, что сам по себе национализм в такой форме не предполагает в обязательном порядке какую-либо политическую или социально-экономическую схему при построении государственности, и условно говоря такой националист (у власти или вне власти) может оставаться националистом, придерживаясь любой схемы, от левых (либеральных, социал-демократических, умеренно-социалистических etc.) до правых (консервативных, фашистско-корпоративистских, этатистских и проч.)? Или все-таки определенная корреляция существует?
- Если националист=патриот, то это в обыденном понимании должно значить просто "человек, любящий свою Родину". Но любить Родину, как известно, можно по-разному. Допустим, если человек считает, что Украине правильнее было бы сближаться с Россией, а не с Западом (НотаБене: пример условный, а лично я ничего такого не утверждала), то насколько такой человек может быть украинским националистом?
(Тут, например, в России в последнее время в политтусовке утвердилось противопоставление "либералы-патриоты". С точки зрения элементарной филологии глупость несусветная, примерно как противопоставлять зеленое и квадратное. Либерал - это определенный набор политических и экономических воззрений, патриот - человек, любящий свою страну. Патриот может быть, в сущности, кем угодно - коммунистом, социалистом, либералом, консерватором, при этом искренне любить свою страну и быть уверенным в том, что именно его выбор для страны является правильным. Но в общественном сознании слова перетолковались с совершенно другим значением).
- Если возможны украинские националисты со знаком "плюс", то с очевидностью должны быть возможны и русские националисты со знаком "плюс. Признаете ли вы возможность русского здорового национализма, и как вы к русским националистам относитесь?
no subject
2. В настоящем политико-социальном контексте - никак он не может быть украинским националистом. Разве что он совсем уж розовый дурак.
Националист исходит из соображения "моей стране было бы лучше так-то..." Такое соображение работало в 20-е годы (очень многие поддержали большевиков, поняв, что в одиночку с той же Польшей и Добрармией не справиться - ну и показали всему миру, что в союз с большевиками вступать нельзя), работало в 40-е, потому что ситуация была ну уж больно отвратительная. Но что страна поимеет от союза с Россией сейчас? Не в обиду, Раиса, но я в этой перспективе не вижу ничего, кроме геморроя.
Нет, есть, конечно, сентиментальные соображения - типа, облегчить возможность общения с моими родственниками на Волге или там в Питере. Но по сравнению с потерями они не тянут.
3. Они возможны и я к ним отношесь сугубо положительно. Например, ярким представаителем этих людей является О. Дивов.
no subject
Я имела ввиду не свое мнение, а то, что некий человек может придерживаться какой-то точки зрения совершенно искренне, будучи искренне убежден, что именно так лучше. Меня очень раздражает ходовая мифология о "проплаченных агентах", гм... как бы объяснить? Ну то есть, когда в глазах одних любой оранжевый, стоявший на Майдане - это платный агент Буша, а в глазах других - любой избиратель, искренне голосовавший, допустим, за Януковича и видевший будущее Украины в союзе с Россией - обязательно и непременно проплаченный агент Путина. Почему не думать, хотя бы исходя из простейшей презумпции невиновности, что люди с обеих сторон сами и искренне придерживаются каких-то точек зрения, а не потому, что им тайно за это заплатили? :(
И так же, как я упорно не понимаю, почему российский условно "правый" лагерь лишает права на патриотизм своих политических оппонентов (условных "либералов" и проч.) - так же я не понимаю, почему этому условному украинцу, выступающему за союз с Россией, нужно отказывать в звании патриота=националиста.
Либо, все-таки, понятие "националист" включает в себя не просто любовь к Родине, а еще и определенный набор каких-то дополнительных политических характеристик.
no subject
А мы тут не в вакууме. У нас совершенно конкретный поолитический расклад, в рамках которого присоединиться к России В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ - это все равно что сесть на Титаник. Ну, по крайней мере я так считаю. Это гибельно будет для обеих сторон. В случае чего, приличным людям даже бежать будет некуда из Московии а-ля курбский. Человека, который говорит об интеграции применительно к настоящему моменту, я националистом и патриотом считать не могу.
Но настоящий момент не продлится вечно. Не всегда в России будут у власти бойцы невидимого фронта. Что-то изменится. Тогда, в ином контексте, вполне возможно появление украинских националистов, выступающих за интеграцию с Россией.
no subject
no subject
no subject
С другой стороны, кажется, Эльдар Рязанов писал в своих мемуарах о том, что когда премьера его фильма "Гараж" состоялась на Украине и он там на встрече со зрителями что-то такое вполне невинное даже по тем временам ляпнул, то именно украинское партийное руководство перебдело и накатало донос в Москву.
... А вообще понимаешь, Кать, не знаю, как в Украине или в Беларуси, а у нас в России давно уже приходится констатировать такой, казалось бы, парадокс: как ни странно, советская цензура оказалась менее гибельной для культуры, нежели современная безудержная коммерциализация. Это вызывает у части народа определенные реакции.
no subject
no subject
У вас, насколько я понимаю, коммерциализации вообще меньше.
Дело не только в этом. Хотя я действительно убеждена в том, что отказ от государственной поддержки традиционных и академических форматов культуры крайне губителен.
Есть еще такая трудноуловимая штука, вот... советская интеллигенция из числа наиболее талантливой умела в советское время замечательно держать фигу в кармане. А необходимость говорить эзоповым языком поневоле расширяла границы проблематики. На выходе получалось - о вечном. Когда стало "все можно", то это вечное в очень большой степени исчезло. Вот, допустим, была в советское время какая-то запретная тема, на которую хочется высказаться, а нельзя. Выкручивались по-разному. Понимаешь, можно например снять фильм о древних египетских фараонах - и это будет фильм о сталинских репрессиях. А заодно о гитлеровских, и еще хрен знает каких. Потому что вот так оно снято, что каждый увидит и оплачет свое. А можно снять о сталинских репрессиях - и это будет о египетских фараонах. Шарообразных и в вакууме :) Вот Вайда снял нынче фильм "Катынь", и это именно оно - сферические фараоны в вакууме. Фильм ни о чем.
Я тут частично с подачи Курта, частично по собственной инициативе массированно перечитала и прочитала по первому разу сразу ряд повестей Быкова, для сравнения - сравнительно новых постсоветских и старых советских. Так вот, советские лучше. И не в идеологии дело, не в том совсем, что вот допустим раньше были положительные советские партизаны, а теперь стали отрицательные советские партизаны. Да хоть в древний Рим действие помести. Построение сюжета, этические выборы, стоящие перед персонажами... раньше это было о человеке перед лицом смерти, о его последнем выборе etc. А теперь - сферические партизаны. Пришли и убили. "О чем этот фильм - да ни о чем". Обидно.
А сам Быков в своих последних интервью (я читала) говорил о том, что в современном мире литература уже не играет той роли, как раньше в СССР и в первые перестроечные годы, и он себя чувствует не у дел. Ну я-то еще человек старой формации.
Понимаешь, о чем хочу сказать?
no subject
Погоди, Кать, так известный писатель Янка Брыль - это дед Антона?
no subject
no subject
Черт побери! Как мало мы все-таки знаем о собственных друзьях. Я и не догадывалась.