morreth | Романтизм: лицо жопы

Романтизм: лицо жопы

Я тут подумала, что, рассказав о "темной стороне силы" барокко, поступлю несправедливо, если промолчу о том же самом в романтизме. Вообще, все эти литературные направления - в конечном счете вербализация человечских проявлений, людских реакций на изменяющийся мир - а в людских реакциях не может быть только хорошее, там обязательно есть какая-то засада.

Если барочное мироощущение проистекает из подспудного страха перед хаосом, в том числе и хаосом человеческого сознания и бессознательного, то романтизм - из столь же глубинного ужаса перед организацией.

И если самые барочные барочники у нас в Испании, где этот самый человеческий хаос приобретает такие формы, что только держись - то самые романтические романтики у нас были где? Где в Европе среда и общество давили человека так, что тому было даже пукнуть трудно?

Правильно, в Германии. Да, конечно, в Англии был Байрон, ставший вторым после Наполеона романтическим идолом, но именно немцы создали _школу_, их романтизм был философским, они отчетливо сформулировали мировоззрение и мироощущение романтика.

Мироощущение это наилучшим образом передается словами "чужак в чужой стране". Причем не только в чужой, а скрыто-враждебной. Законы этой страны не просто странны и нелепы - они подчас жестоки и унизительны. Если человек и будет пытаться исполнять их, мимикрировать под среду - ему это дастся лишь ценой полноо отказа от себя, подчинения себя механизму. Перечитайте сказки Гофмана - и вы поймете, о чем я. Гофман - непревзойденный мастер создания атмосферы душного филистерства, в которой процветают мастера заводных кукол и крошки Цахесы.

Это мироощущение в той или иной степени присуще всем юным - потому что законы мира им и в самом деле еще толком неизвестны, и во многом взрослые условности, статусные танцы и прочее кажется им уродливой пляской заводной куклы. Но настоящий романтик живет с этим ощущением всю жизнь, а не только в юности.

Вы все наверняка читали или по телеку видели мучительные исповеди транссексуалов - как фигово человеку жить с ощущением, что у него должно быть другое тело. Так вот представьте себе человека, живущего с ощущением, что у него должно быть другое ВСЕ. Лицо, имя, профессия, место и время жительства и... да, иногда пол тоже. ВСЕ. "Мне нужен для дыханья другой газ". Вот это романтик и вот этот разрыв между тем, чего хотелось бы и тем, что есть - топливо романтизма. Да, в мягкой форме это может принимать вид тоски интеллигента по алым/белым парусам, но я сознательно беру жесткач, чтобы прийти к топику и объяснить, в какие моменты романтизм может быть по-настоящему страшным.

О чем думает человек с больной мозолью? Он своей боли. Даже если он изо всех сил отвлекается, ударяется в работу, мечания или там молитвы - все равно как только нужно будет встать и идти, боль напомнить о себе.

Человек, у которого больной мозолью является "я", будет либо постоянно помнить об этой больной мозоли, либо через отвлечение и отречение от нее - все равно помнить. Романтик - эгоист ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ. Он может быть сколь угодно искрен в своих попытках альтруизма, но это - всего лишь попытки "не думать о белой обезьяне". Романтик может избегать романтического бунта, изо всех сил пытаться встроиться - и ломать, ломать, ломать себя... Кончится это в лучшем случае неврозом, в худшем - запоем или наркотиками.

Александр Сергеевич очень точно и с истинно романтической иронией подметил, что "лорд Байрон прихотью удачной облек в унылый романтизм и безнадежный эгоизм". Да, эгоцентрику удобно мимикрировать под романтика - но и ханже удобно мимикрировать под барочника. Но, как в самом барокко заложено зерно ханжества и мании приличия - так и в самом романтизме заложено зерно эгоцентризма. Инае и быть не может - у человека без этого зерна нужного мироощущения не сложится.

А дальше - уже последствия. Уже "ягодки". Например, романтики нередко жестоки. Барочники тоже жестоки, но это другая жестокость. С чем бы сравнить... Вот есть два диких восточных обычая, успешно искорененных в наше время: китайское бинтование ног и харакири. Так вот, первый - это барочная жестокость, второй - романтическая. В первом случае - миллионы женщин были фактически искалечены, годами страдали от непрерывной боли, у них гнили и отваливались куски плоти, ногти, пальцы - но зато снаружи, под слоем шелковых бинтов, лапка представляла собой что-то крохотное и похожее на "лепесток лотоса". Если бинты размотать - вытошнит с непривычки, а снаружи все чинно-благопристойно и как бы даже эстетишно. А во втором случае все откровенно до рвоты: вот меч, вот живот, кишки наружу - нате, смотрите, дорогие товарищи, я от общественности ничего не скрываю, чем жить замараному, мне лучше сдохнуть, причем помучительней, чтобы последнему ослу было ясно: я не из слабости от жизни бегу, а просто мне низ-зя иначе, не могу я. Вот это вот романтическая жестокость. Нет, вы не думайте, что она - только по отношению к себе. Калигула у Камю - прекрасный пример крайней романтической жестокости.

Вторая половинка жопы - это тот же романтический индивидуализм, распространенный на группу. Романтизм открыл миру не только человеческую индивидуальность во всех ее противоречиях - но и индивидуальность больших групп, а именно - наций. С одной стороны, это было прекрасно и здорово. Именно во времена романтизма люди кинулись исследовать свое прошлое и орать - "У меня есть отечество!". Романтизм _историчен_. Именно в романтическую эпоху появились первые подлинно исторические романы - в которых прошлое было не условным, а как можно более подлинным (романтизм вообще тяготеет к всякой подлинности). Вернемся к Кальдерону: он мог избирать любое место и время действия, от античной Сирии до Испании 12-14 вв; его герои все равно вели себя как испанцы 17 в. Мольер, оставив героям "Дона Жуана" испанские имена, превращает их в французов. В "Бургонском Отеле" Горации и Куриации носят кружевные рубахи, камзолы и панталоны. В театре романтизма актеры начинают появляться на сцене в костюмах, соответствующих времени действия, а не актуальной эпохе постановки.

В эпоху романтизма начинается исследование фольклора. Народные сказки и песни перестают быть "низкими", входят в моду. Серьезные ученые берутся за народные обычаи, пословицы, поговорки; народный диалект уже не воспринимается как испорченный, грязный язык:диалектные особенности словоупотребления и произношения уже не баг, а фича. В Европе начинается череда "географических открытий" - оказывается, существуют какие-то ирландцы, бретонцы, черногорцы, украинцы, белорусы; оказывается, и шотландцев с валлийцами не до конца обангличанили, и пруссаки с баварцами не одно и то же... Очень благородным делом по такому случаю становится национально-освободительная борьба. А кто не может бороться - тот, по крайней мере, пишет о борцах и борениях.

Но это еще не жопа. Это, в принципе, нормально и за это человечество романтикам должно сказать "боольшое спасибо". Жопа начинается, когда романтический национализм накладывается на романтическую жестокость, при чем и то и другое - в крайних проявлениях.

С грустью должна признать, что нацизм по своему вектору - явление насквозь романтическое. И не зря его породил именно тот сумеречный немецкий гений, который взрастил и романтизм. Прежде чем охать "Как это могло вылупиться на родине Гете и Шиллера", нужно перечитать Гете и Шиллера - и немедлено станет ясно, что этот ядовитый гриб растет только на романтическом перегное.

Flat | Top-Level Comments Only

Ольга, как всегда очень интересно. А еще когда я читаю Ваши рассуждения о барокко и романтизме, я начинаю понимать больше про СМ и его мир. Хотя бы тот факт, что Ваши герои думают не так, как мы, а не просто носят доспехи и мундиры - это романтическая тяга к аутентичности? И понятия Рива о чести - они насквозь романтичны. Хотя политика, как водится, по большей части политична. :))

Исключительно интересно и о многом заставляет подумать. "Остановите Землю, я сойду" - это видимо гиперромантик придумал. А вот что касается немецкого романтизма - любопытно, но Ницше, например, считал, что "сумрачный немецкий гений" растил, растил и вырастил наконец скептицизм, а вовсе не романтизм :)

сумрачный немецкий гений он такой он много что вырастил
и ницше тоже

Да, да, я понимаю. Просто мне всегда казалось, что нацизм вырос из скептицизма, а не из романтизма. Больно уж много в нацизме рассудочного и рационального. Но это уже явно офф к данной теме.

Ницше, вообще-то, считается продолжателем линии философского романтизма, вслед за Шеллингом и Шопенгауэром.

да да а теперь представляем романтическое барокко
и дружно тихо идем топиться

Главный герой упорно разрушает существующий порядок, а разрушив, навязывает всем новый, в виде собственных ценностей. Очень жизненно.

“Прежде чем охать "Как это могло вылупиться на родине Гете и Шиллера", нужно перечитать Гете и Шиллера - и немедлено станет ясно, что этот ядовитый гриб растет только на романтическом перегное.”
С последним тезисом категорически не соглашусь – тем более что и звучит он, скорее не как законченное доказательством утверждение, а как приглашение к спору.

По моему - в торжестве НСДАП было вообще не меньше заслуги романтизма, а больше, как это по умному
“ конкретных социально-экономических факторов в конкретных исторических обстоятельствах ” – ну то есть: что в таких вот пограничных ситуациях всегда трудно предсказать конечный результат ... Но в выборе большинства в 1933-м (когда большинство слабо себе представляло, что они собственно выбирают и на какой срок они это выбирают) куда больше, по моему, практичного немецкого бюргерского филистерства - того самого, что ещё во втором Рейхе заставляло неутомимых борцов за права трудящихся - товарищей социал-демократов - ходить по струнке в имперском рейхстаге.
Углубляясь в историю, можно поспорить, что больше определило успех Реформации – зазывные речи твердомясого “романтика”-громилы Лютера или “чисто-конкретная” программа передела: вся монастырская земля – всем кто сможет ухватить и удержать, а вся полнота церковной власти – дражайшим вождям, печальникам о благе народном - фюрстам и королям.

У нацизма по сути – ничего своего, разве что мелкие детальки и рюшечки декора: философский и “научный” аппарат нацизмом был безбожно импортирован (социал-дарвинизм, мальтузианство совсем не немецкого изобретения), Бентам, Гобино (даже яновельможная Польша – может и не из первых рук, но дала - ландсбергскому сидельцу немало пищи для у..., – для его системного безумия: многие тезисы нацистской идеологии о неполноценности русских выглядят наглым образом содранными с откровений г-гна Ф.Духинского ) - а вообще-то эти мысли, этот дух
восходят к временам гораздо более старинным: к, скажем, помешанности на чистоте крови испанского дворянства или французского la noblesse d'epee: когда люди свою генеалогию блюли так ревностно, - что забывали обо всём остальном – даже, подчас - о чести, долге и совести, - т.е., казалось бы, о самом первостепенном достоянии образцового рода.
Опять же, много умствующих идеологий на сей счёт породило “героическое” колониальное прошлое – в чём поучаствовали и некоторые, не будем тыкать пальцами, просветитетели. И, разумеется, не обошлось без “старейшей из нынешних демократий”: да, англичане не устраивали визгов и криков, ну разве что Георг III был чуточку с сумасшедшинкой, а так - ни ни Уолпол, ни Питт, ни Пальмерстон, ни Дизраэли, ни королева-императрица Виктория не билась в истерических припадках на трибуне, им не бросался в голову ничей священный дух, не стучал в сердце ничей священный прах – они просто спокойно, без надрыва, системно-методично осваивали жизненное пространство -- в чём-чём а в этом уж англичане были непревзойдённые мастера. –
Уж они умели осчастливить варварскую Индию наипрогрессивнейшей цивилизацией - да так, что чтобы индусы не то, что паровозов со станками делать не научились, а даже свою исконную ткацкую промышленность вынуждены были “сдать” в утиль и десятками тысяч отдавать жизненное пространство сверхчеловекам, комиссарам прогресса в пыльных пробковых шлемах .
– умели вовремя устроить непонятливым ирландцам голодомор (1845-47) – даже не в ответ на восстание, а так, - просто в превентивных целях.
– “старейшая в мире демократия” уже тогда умела и “преступным деспотиям” хребет ломать – н-р, в двух “священных” войнах цивилизации обрушив железный занавес цинских владык, открыв путь в Китай прогрессу и всяческим свободам - прежде всего свободе торговли - .... не в последнюю очередь “ белой смертью” - оптом и в розницу ... То есть, что касается не сказочных теорий и простых лозунгов, пригодных лишь для митинга, а практики, тактики, реальной методологии “окончательного решения” всех ребром стоящих вопросов – нацистам volens-nolens приходилось подаваться в подмастерья прозаическим практикам-британцам.

Не только в Германии – а во всех странах Запада – от Вислы до Потомака наблюдались очень сильные националистские, фашистские и нацистские движения, с замиранием сердца изучавшие “спасительный” германский опыт. Куда не глянь – всюду свои Рыдз–Смиглы, Квислинги и Мозли ... Конечно, - в Испании успеху Франко помогла отмороженность некоторых членов пестрого республиканского лагеря, но вот во Франции всё тихо-мирно и цивилизованно шло – ... шло прямо к фашистскому военному перевороту – и если бы не “красные” - ещё до 40-го года во взаимоотношения Республики и Рейха установилась бы чудеснейшая идиллия – а так, - пришлось несколько неделек повоевать, кровь пролилась – жуть :( ... В весьма далёких от немецкого романтизма США семимильными шагами шёл к президентскому креслу Хью Лонг – личность, мягко говоря неоднозначная :) Везде и всюду филистеры, почтеннейшая публика, одинаково голосовали за надёжный щит от “красной угрозы” маркой, долларом, кроной и тд. А мифология – зигфриды, валькирии, копья судьбы, ледовый катастрофизм на космических просторах, подсчёты грузоподъёмности нордического духа - прикладывались по мере надобности .
При этом здесь отчего-то не было в обычае ссылаться на Гёте и Шиллера “Кто же возвышается и прославляется в национальной истории? Кому отдана глубочайшая любовь немца? Может быть, Гете, Шиллеру, Вагнеру, Марксу? О, нет… Барбароссе, Фридриху Великому, Бюхнеру, Мольтке, Бисмарку…, ибо они в свое время сделали то, что мы должны сделать сегодня”.
На родине Гете и Шиллера большинство (вряд ли сплошь глубоко знакомое с творчеством этих самых, как йих там, понимаешь ... ) волоком тащила за нацистами хвалёная немецкая законопослушность (не буду первым и не последним, кто сгоряча обозвал её рефлекторной) – неприлично природному германцу встревать поперёк начальству, да ещё демократично-избранного. “Тьфу – да чхали мы на эту вульгарщину бесноватого, клали мы с большой колокольни на этот придурошный нацизм, не одну и не две фиги в кармане держали ... – Но ... мы лишь только подчинялись приказам – вот с начальства и спрашивайте ” - недоумённо разводили руками после многие вусмерть дисциплинированные личности.
Стоит отметить идейный центр нацизма был вовсе уж не размазан по толпе, а был чётко локализован в “чисто-конкретных” местах – в том же замке Wewelsburg, к примеру. Оранжерея по взращиванию Сверхчеловека была жёсткой, относительно немногочисленной кастой, в которую не было хода большинству, славящему фюрера лишь по долгу добропорядочного гражданина.

Мне кажется справедливым утверждение: романтизм – реакция на эпохи Просвещения (которая успела побывать как барочной, так и классической) с маниакальной жаждой запихнуть всё и вся в панцирь абсолютно-рационального, абсолютно-большевистским следованием завлекательным девизам, навроде “Признай лишь явное!” . Из-под асфальта тотального идеологического пресса (а – пропаганды во времена Вольтера и Дидро была куда тоньше и искусней тупо-деревянной пропаганды марксизма-ленинизма ) стали пробиваться ростки инакомыслия. Отсюда и центробежные попытки убежать из-под пресса тотального упорядочивания и насильственного запихивания противоречивой реальности в непротиворечивые схемы.
Романтизм был явлением не каким-то лишь типично германским, романтизм, как Вы уже отметили, многонационален. Собственно, германские “Нибелунги” - не единственный эпос, оплодотворивший благодатную почву романтизма - вспомнить чудесные опусы Кретьена де Труа и Томаса Мелори. Кроме того, романтики с охотой и всем пылом вдохновлялись темами чудесной многотомной сказки Ариосто, образами грандиозной “католической Илиады”, созданной Тассо …
И, несмотря ни на что, - романтизм полон упоительного очарования – этот побег из мира реального в мир чудесного - самозабвенное порхание с принцессами брамбиллами и серпентинами, созерцание золотисто-зеленых змеек, беседы с сильфами, героические поиски золотых горшков и волшебных ключиков... Как полнокровны и жизненны подчас эти фантастические герои, эти фантомы и пришельцы иных миров. Как и в музыке в литературе романтизм обогатил палитру творчества волшебными полутонами для передачи самых-самых трудноуловимых оттенков души .

Романтики действительно умели создавать и образы своих антигероев, антиподов. Вспомнить, бессмертного кота Мурра – этого воинствующего идеолога мирного спокойного мещанства (наверное, страницы безудержной и нескончаемой мурлычно-мяучной пропаганды мещанской идиллии тихого счастья у любимого камина с любимой кошечкой а’хи-романтик Гофман задумывал как ужастик :)

Безусловно - доведение до крайности собственного “я” ничем не лучше доведения до крайности чего бы то ни было (даже любимый торт, доведённый до крайности, обязательно станет одной большой проблемой :) Но кто ж у нас вообще без греха крайностей – пусть первым бросит в романтиков камень !
Как и всё на свете – даже Байрон намного сложнее своих стеротипных образов-дагерротипов –– он вот, большую часть жизни заносивший до дыр костюмный образ чёрного демона, ушёл оплакиваемый всем православным греческим народом под траурный бой колоколов храмов православной Эллады.

А что касается Фридриха Шиллера, в 19-м веке благодаря Ф. И. Тютчеву ставшего самым что ни на есть русским национальным поэтом, позволю напомнить, что возрождение образа Жанны Д’Арк для круга так сказать мыслящей интеллигенции и сочувствующих началось в самое тяжёлое и неподходящее для этого время – в эпоху Просвещения. Шиллер в одиночку пёр против течения – задача была просто : не памфлетик против смешной власти накропать – тут пришлось идти против сложившейся традиции, сцементированной солидарностью чуть ли не партийной дисциплины, против всей мощи хихикающего вольтеровского обаяния (http://www.ssga.ru/erudites_info/peoples/volter/part04.html) ( позволявшей даже пошлости придавать свежей чуть ли не гениальной находки, умевшей без промаха бить в нужные болевые точки и всякие там ...енные зоны ) – а зная нравы просвещенцев, можно было и репутацией здорово поплатиться, но для Шиллера эта битва была делом чести – а значит, стоило много больше крикливой славы и быстро вянущих лавровых венков. Шиллеровский гений встал на защиту Девы – отнюдь не рассчитывая на гром аплодисментов.
Именно как романтический миф - Шиллер по сути создал житие Святой Жанны, из персонажа сальных анекдотов(тут уж все благодарности “фернейскому патрарху” и Co) сделал её самым привлекательным –
Шиллер – не только великий поэт, он ещё профессор, замечательный историк, вдумчиво и даже въедливо исследовавший одну из величайших германских трагедий – Тридцатилетнюю войну , - оставив другим надувать и раскрашивать и пылинки сдувать с безупречно-плакатных Барабаросс и Фридрихов Великих. Официоз “Триумфа воли“ для возбуждения верноподданнически-пароксических зигхайлей не мог выжать из Шиллера ни нордических образов ни пары-тройки мыслей об исключительности германского духа для рядовой брошюрки -цитатника.
Гёте мы обязаны уж хотя бы потрясающим исследованием хождений по мукам человеческой души - исследованием, так сказать, наружным, независимым по отношению к церковной ограде ... Если бы гётевский Фауст тихенько-мирненько жил бы себе как добропорядочный бюргер, не высовывался бы, не задавал неудобных вопросов – он, скорее всего, не совершил бы ни одной своей ужасной ошибки – но и не понял бы себя и не пришёл к своему земному итогу, недосягаемому для многих здешних счастливчиков и удачников, “отличников труда и боевой подготовки” .
Обобщая, смею утверждать: Шиллер и Гёте – личности, благодаря которым эпоха Просвещения может называться таковой без кавычек !
Романтизм – это история трагедии. Слишком рано узнавшие: от родителей и по пасторским книжкам, что католицизм – прибежище негодяев, из личного опыта – что такое правильное белое и пушистое евангелическое лютеранство даже енота может довести до белого каления, - в общем устав искать истину в церковной ограде, романтики бросились наружу, увлекаясь красками жизни и природы - до пантеизма, чудесной музыкой внутреннего мира - до обожествления своего “я ”, путешествиями в прошлое – до перегибов, опрометчивых возгласов и театральщины...
Романтизм совершил открытие (то есть обнаружил очевидность, но очень уж хорошо затоптанную энциклопедистким Просвещением в пыль и грязь) : живой человек думает вообще-то не только головой, но и сердцем, настоящая мудрость возможна лишь в гармоничном союзе головы и сердца .
По настоящему отвратных, бесстыдных и наглых типчиков – вроде г-на Гейне – в романтизме не так уж и много.
Пушкин и Гоголь – “наше всё” питались, дышали романтизмом, как раз русские – все три русских народа – едва ли не ближе всех приняли к сердцу и Вальтера Скотта и Байрона, и Гофмана, и Шиллера, и Гёте. Славянофилы многому научились у Шеллинга – самого выдающегося “чистого романтика” философии. Спасибо романтикам и романтизму уж хотя бы за это.

Проблема в том, что обожествление своего "я", про которое Вы очень верно упомянули, дает такие ядовитые грибы на выходе, что только ой.

Кстати, я вот считаю главным по вредоносности как раз Байрона, а не Гейне.

Ну, я-то всё-таки не безапеляционный трибунал, чтобы оценить всю степень вины и меру нанесённого ущерба :). Поминая (надеюсь – не всуе) Байрона и Гейне я имел больше в ввиду личностные качества - Байрон при всех своих болезнях, душевных и духовных, – всё-таки аристократ духа (все заковыристые плутания, все свои катастрофы, свои великие потрясения он проживает в постоянном поиске СМЫСЛА), а Гейне при всём своём гении – лишь существо, влюбленное только в самого себя - и до беспамятства. Бррррр... “Я, мой замечательный, любимый и единственный” – вот его высшая правда и высший смысл ! Отсюда и его шокирующая жизненная “позиция”:
Казалось бы, Тютчев должен был дорожить дружбой с такой знаменитостью, как Гейне, не говоря уже о том, что русский поэт всегда отдавал должное его стихам. Но все же дружба довольно скоро расстроилась; после 1830 года Тютчев, по-видимому, уже не имел желания общаться с Гейне.
Тютчев столкнулся в лице Гейне с такой «моделью» поведения и сознания, которая совершенно не соответствовала русским понятиям о писателе и деятеле культуры.
Между прочим, позднее это выявил Герцен в тех же своих «Былом и думах». Он рассказывал, как уже после смерти Гейне он взялся читать вышедший в свет двухтомник его писем: «Письма наполняются литературными сплетнями, личностями впересыпочку с жалобами на судьбу, на здоровье, на нервы, на худое расположение духа, сквозь которое просвечивает безмерное, оскорбительное самолюбие… Гейне кокетничает с прусским правительством, заискивает в нем через посла, через Варнгагена и ругает его. Кокетничает с баварским королем (хорошо знакомым Тютчеву. – В. К.) и осыпает его сарказмами, больше чем кокетничает… и выкупает свое дрянное поведение… едкими насмешками».
Дело здесь было, конечно, не только в «несдержанности» Гейне. Тютчев, несомненно, увидел в манерах Гейне проявление целой системы поведения.
«В личном и общественном поведении Гейне, – писал Лежнев, – многое может неприятно поразить. Он перешел в христианство по мотивам практическим и утилитарным. Он брал деньги у своего дяди-миллионера, в доме которого ему пришлось вынести столько унижений… Уже взрослый человек и знаменитый писатель, он получал от него регулярную ежегодную подачку, своего рода жалованье… Он принимал пенсию от правительства Луи-Филиппа; когда после Февральской революции 1848 года это раскрылось и независимость политических высказываний Гейне была поставлена под вопрос, он сослался на Маркса, который будто бы хотел выступить в его защиту; это была неправда, но Маркс промолчал, не желая наносить удар смертельно больному писателю…Он (Гейне. – В. К.) не знает меры в своей полемике… для того, чтобы уничтожить противника, он не щадил его интимной жизни…» .
В поведении и мировосприятии Гейне Тютчев столкнулся с тем, что стало особенно чуждо и враждебно ему в Европе, – с тем, чему он сам, в частности, дал позднее такое определение: «Принцип личности, доведенный до какого-то болезненного неистовства».

О. Жопа романтизма в полный рост :)

По-моему, эти свидетельства (из книги В. Кожинова "Пророк в своём Отечестве ...") всё-таки больше г-на Гейне характеризует, а не романтизм как эпоху, как революцию (или вернее - контрреволюцию),
как прорыв (а ведь они прорвались - пусть и не совсем туда, куда бы нам хотелось :).

Как эпоха он - эпоха торжества пределенного мировоззрения. Это мировоззрение никуда не девается с концом эпохи, потому что люди с какой-то черточкой, делающей человека восприимчивым к романтизму - они продолжают рождаться.

С моей точки зрения, эта родовая черта романтизма - именно "принцип личности". Болезненное неистовство - уже "соматический риск", характерный для романтика.

Ну ведь плох-то не сам индивидуализм – плох индивидуализм запущенный, доведённый до крайности, т.е . - надутый до размеров, заслоняющих Небо :)
Почему индивидуализм считается какой-то непременно-исключительной чертой одного лишь романтизма. Ведь был же Ренессанс, - по- настоящему впервые воскликнувший: “ Я !!!”
Взять только Аретино – вот это уж всем индивидуалистам индивидуалист (этот супергерой “Золотое перо”, отец-геродот современной журналистики методами Гусинского орудовал в масштабах целой Европы: вот вам предложение, от которого нельзя отказаться, а иначе не взыщите – быть вам в смоле и перьях: nothing personal – just business:
“Аретино, обосновавшийся в Венеции, громит и безобразно поносит всех отказывавшихся дать ему откупные. Этот шантажист и попрошайка поочередно восхваляет воюющих монархов Франциска I и Карла V в зависимости от того, кто даст ему большую субсидию.
Его памфлеты не лишены плоского и элементарного остроумия, но они настолько непристойны, что почти ни один из них нельзя цитировать, не говоря уже о том, что у Аретино нет никаких идейных убеждений и все его обвинения – пустое базарное зубоскальство.
Так, он потешается над внешностью герцога Пармского, пишет Микеланджело письма, исполненные лести и угроз, а затем начинает против него беспринципную склоку и интригу. И этот Аретино пользовался за свой злой язык всеевропейской известностью, его боялись, его подкупали, и он пытался получить кардинальскую шапку”.
Забавный персонаж – непаханная нива для комиксов и блокбастеров :)
А к примеру, никакие не романтики Декарт и Галилей любили СВОЁ мнение больше - , случалось, - опровергавшей его действительности :). А уж насколько болезненно Ньютон, Мопертюи, Вольтер с энциклопедистами и прочая, прочая, etc переносили критику в свой адрес – это уж ни в сказке сказать ни, как говорится, пером ...

А, ведь, ни Ренессанс, ни век Просвещения критикой под корень сносить рука вряд ли у кого поднимется :).

Да кто ж его сносит под корень-то? Покажите мне этого пса, Ливси.

Я вот сам погорячился – возвёл поклёп на главного героя бессмертного романа:
«Житейские воззрения Кота Мурра с присовокуплением макулатурных листов из биографии капельмейстера Иоганнеса Крейслера».
А ведь он не сразу стал пропагандистом жирности сметаны мерилом жизненного счастья – более того, в юности подавал прямо-таки УМОПОМРАЧИТЕЛЬНЫЕ надежды:

Подобная метода обучения сообщила уму моему гибкость и многогранность, а

“Весьма полезной поучительно, когда великий ум пространно повествует в автобиографии о всех событиях своей юности, как бы маловажны они ни казались. Да и может ли быть маловажным что-либо, касающееся жизни гения? и бросает яркий луч света на сокровенный смысл, на самую сущность его бессмертных творений... ”

Позднее, одолев все науки, я написал политический трактат под названием "О мышеловках и их влиянии на мышление и дееспособность кошачества". После чего вдохновился и сочинил трагедию "Крысиный король Кавдаллор". Эти произведения МОЕГО СТРЕМЯЩЕГОСЯ ВВЫСЬ ДУХА открывают длинный список моих сочинений.”

Столкнувшись с самой однозначной для кота ситуацией: селёдочная голова + голод, который не тётка Мурр, в отличие от простых смертных вдруг двоится, троится, четверится, - превращаясь в сплошной дерущийся клубок противоречий ...:

– малозначительный, казалось, эпизод вспыхивает красками античной трагедии: герой, робкие попытки совершить по-настоящему свободный, по-настоящему свой - выбор, и неумолимый рок (для Мурра fatum – паутина врожденного инстинкта, вечно-голодной кошачности), закатывающий героя с его “свободой” в асфальт... Вот так ...

- САКРАМЕНТАЛьНЕЙШЕЕ ЗАМЕЧАНИЕ !

Flat | Top-Level Comments Only

Романтизм: лицо жопы

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

no subject

Прошу извинения за некоторую сумбурность ...

Прошу извинения за некоторую сумбурность ...

Прошу извинения за некоторую сумбурность ...

Прошу извинения за некоторую сумбурность ...

Re: Прошу извинения за некоторую сумбурность ...

Re: Прошу извинения за некоторую сумбурность ...

Re: Прошу извинения за некоторую сумбурность ...

Re: Прошу извинения за некоторую сумбурность ...

Романтизм как эпоха - одно

Индивидуализм vs. крайности индивидуализма

Тю на вас

Невеселая история одного гения :)

Невеселая история одного гения :)