![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Не забыть напомнить себе
Вечером написать вот здесь очерк о Жанне. Который я уже поняла, о чем именно будет - но пока не написала.
Так. Собственно, очерк.
__________________________
Написать что-либо новое о Жанне Дарк - та еще задача. В коротком очерке можно дать только выжимку из выжимок, написать то, о чем все знают. Проще отослать к какой-нибудь хорошей книге о ней - "Жанна Дарк" В. Райцеса или "Портреты святых" Антонио Сикари. Создано много подробных и хороших биографий Жанны - и еще больше спекулятивных и плохих. Я думаю, что не ошибусь, сказав, что Жанна - одна из наиболее популярных и "востребованных" святых, причем популярных и востребованных именно вне Церкви. В разные века в ней видели то романтическую героиню, то харизматического лидера и военного гения, то "психопатку с садистскими наклонностями, которой на том самом костре и место" (я не шучу - именно так ее назвал российский писатель К. Еськов).
Жанну пытались "приватизировать" многие. Националисты видели в ней в первую очередь лидера, впервые сплотившего французов против иноземного завоевания. Феминистки - предтечу движения за равенство, жертву мужского шовинизма. Демократы - девушку из народа, которая возглавила борьбу, когда аристократия уже почти смирилась с поражением. Политики - пример удачной пиар-акции. Антиклерикалы - агнца, закланного мракобесами. Можно сказать, перефразируя Честертона, что каждый чтит свою Жанну. Но какую Жанну чтит Церковь?
Почитание Жанны как святой началось прямо у ее эшафота, и первыми исповедниками были ее враги и убийцы: английский солдат и палач. Именно эти двое вслух покаялись в своем участии в казни и признали Жанну святой. Но между этими первыми актами почитания (которое продолжалось потом и в ее родной местности, и в спасенном ею Орлеане, и - впоследствии - в отвергнувшем ее Париже) и официальной беатификацией - четыре столетия. В чем же дело? Почему Церковь медлила так долго?
Во-первых, было не совсем понятно, в каком чине прославить эту молоденькую святую. Нет чина "воительницы-освободительницы". Жанна прожила праведную жизнь и умерла праведной смертью - этого более чем достаточно для канонизации, но слова "просто святая" не проливают света на ее миссию. Многочисленные церковные расследования - и даже тот гнусный обвинительный процесс, который приговорил ее к смерти - не нашли никакой ереси и заблуждения в ее словах, но долгое время оставалось непонятно: зечем именно Бог призвал эту девушку? Неужели Ему есть какое-то дело до политических дрязг? Неужели у Него были какие-то определенные симпатии к одной из сторон в Столетней Войне? И если были - то почему они проявились именно в такой форме, а не, скажем, в виде поражения англичан при Азенкуре? Зачем так долго страдал французский народ? Жанна похожа на Гедеона - но французы не похожи на избранный народ Божий (во всяком случае, не в большей степени, чем другие христианские народы). Бог защищает угнетенных - но угнетенных тогда было много в Европе, как много было вдов в Сарепте Сидонской; а Жанна была одна, как и пророк Илия. Несомненно, противостоять тирании, особенно чужеземной, дело благое - но то же делали и Уильям Уоллес, и Джордж Вашингтон - без всякой божественной миссии. Короли Англии как люди и как христиане ничуть не хуже, чем короли Франции. Во всяком случае, ко многим своим грехам они не добавляли предательства своего народа - чем отличилась партия арманьяков, на стороне которой выступила Жанна. Отчего же Бог послал юной девушке своих ангелов и святых, и почему Он указал ей на испуганного невысокого человечка, нетвердого в словах и делах, имевшего любовницу, ставившего политику впереди веры и в конце концов предвшего Жанну?
И наконец - почему Бог попустил Жанне пострадать и умереть именно от рук неправедных князей Церкви? Да, она была не единственной, кого убили тогда наёмники, приходившие под видом добрых пстырей - но именно ее невиновность сияла так ярко, что даже лжецы и убийцы не могли отказать ей в последнем Причастии. Почему Бог позволил совершиться несправедливости, после которой многие говорят о Церкви так, словно каждый священник - Кошон? И почему Церковь не спешила это опровергнуть?
Для того, чтобы ответить на этот вопрос, должны были пройти века, пасть несколько английских и французских династий, нсколько раз передвинуться границы, из-за которых лилась кровь... И вот когда понятие "нация", едва-едва зародившееся во время Жанны, сделалось не только реальностью, но и предметом помешательства - Тогда Жанну и причислили к лику блаженных. Судьба святого не заканчивается с его смертью, и миссия тоже. Имя Жанны прозвучало с кафедры, когда "народ", "нация" сделались новыми и жестокими идолами. Как раз тогда оно и должно было прозвучать - чтобы напомнить, что народнубю борьбу, национальную борьбу может благословить и освятить Бог - но лишь тогда, когда народ защищается от угнетения, а не угнетает другие народы.
Несомненно, Жанна "национальная" святая - и в узком смысле, как француженка, святая французов, и в широком - как святая всех, кто верит, что национальное разнообразие и национальное единство есть дело благое. Жанна отстаивала право французов быть французами, одновременно признавая право англичан быть англичанами. В своих письмах к врагам она напоминала, что у англичан есть дом, куда они должны вернуться.
Несомненно, Жанна и "народная" святая - как в узком смысле слова "народ": святая простолюдинов, тружеников, "черной кости" - так и в широком: всего народного тела, включающего все слои населения. Ее друзьями были равно батраки и герцоги, и со всеми она была равно учтива. В ее лице аристократы получили урок смирения, простолюдины - урок достоинства.
И первые годы ХХ века были самым подходящим временем напомнить об этих уроках. Беатификация прошла в преддверии "бойни народов", канонизация - в перерыве между двумя бойнями. Именем "народа" вершиись классовые истребления, именем "нации" - войны, именем национального освобождения - террор. История тех лет явила нам, как не надо воспринимать нацию и народ. Жанна - пример того, как надо.
Но, двигаясь от малого к большому, от народа - к христианскому свидетельству человека (да, именно так - Христос ведь больше и народа), мы наконец придем к главному: Жанна - пример совершенного подчинения воле Божьей, а в истории ее мученичества, как солнце в зеркале, отражается история Того, Кто был покорен Отцу даже до смерти, и смерти крестной. Оккупированная провинция, в руках врага - лидер "мятежников", наместник, который всего лишь хочет наилучшим образом исполнить свой долг, предательство или трусость вчерашних сторонников, священники-коллаборационисты, суд, проходящий со всеми мыслимыми и немыслимыми нарушениями, и у смертного древа - раскаявшийся солдат... Эта история вопиет о том, что мир, на словах принимающий Христа, на деле ненавидит и отторгает самое чистое, что в нем есть - и, увы, обмирщенная, поставленная государствами себе на службу Церковь в этом ему покорно служит.
(Что изменилось сегодня? Мир стал добрее разве что к телу: Жанну бы не сожгли, только продержали бы всю жизнь в мягком больничном заточении, как психически нездорового человека. Зато сегодня не понадобился бы Кошон с его ухищрениями - хватило бы одного факта бесед со святыми и ангелами).
Покорность Церкви - очень важный богословский вопрос. Мы все, пожалуй, знаем священников, которые так или иначе поступают дурно - относятся к своим обязанностям небрежно или напротив, мучают людей чрезмерной скрупулезностью, а то и подменяют Божью волю своей волей. Именно такую подмену попытались совершить судьи и палачи Жанны. "Покорись нам, потому что Церковь - это мы". И, как ни смешно, именно с ними в один голос трубят антиклерикалы, выступающие якобы в защиту Жанны: да, они, Кошоны - это и есть Церковь! И этими трубными громами они не могут заглушить тихого голоса самой Жанны: «Для меня Бог и Церковь едины, здесь не нужно создавать трудностей, разве есть какая-нибудь трудность в том, чтобы они были едины! (...) Я полностью препоручаю себя Богу и нашему святейшему отцу Папе».
Прославляя Жанну как святую и блаженную Деву, Воительницу, Исповедницу, Церковь не оправдывает ее и не оправдывается ни перед ней, ни перед Кошонами нового времени. Попытки создать "Жанну для собственного употребления" - если не Кошонство и не кощунство, то амикошонство самого дурного толка. Жанна, для кого Бог и Церковь были едины, принадледит Богу и Церкви.
Так. Собственно, очерк.
__________________________
Написать что-либо новое о Жанне Дарк - та еще задача. В коротком очерке можно дать только выжимку из выжимок, написать то, о чем все знают. Проще отослать к какой-нибудь хорошей книге о ней - "Жанна Дарк" В. Райцеса или "Портреты святых" Антонио Сикари. Создано много подробных и хороших биографий Жанны - и еще больше спекулятивных и плохих. Я думаю, что не ошибусь, сказав, что Жанна - одна из наиболее популярных и "востребованных" святых, причем популярных и востребованных именно вне Церкви. В разные века в ней видели то романтическую героиню, то харизматического лидера и военного гения, то "психопатку с садистскими наклонностями, которой на том самом костре и место" (я не шучу - именно так ее назвал российский писатель К. Еськов).
Жанну пытались "приватизировать" многие. Националисты видели в ней в первую очередь лидера, впервые сплотившего французов против иноземного завоевания. Феминистки - предтечу движения за равенство, жертву мужского шовинизма. Демократы - девушку из народа, которая возглавила борьбу, когда аристократия уже почти смирилась с поражением. Политики - пример удачной пиар-акции. Антиклерикалы - агнца, закланного мракобесами. Можно сказать, перефразируя Честертона, что каждый чтит свою Жанну. Но какую Жанну чтит Церковь?
Почитание Жанны как святой началось прямо у ее эшафота, и первыми исповедниками были ее враги и убийцы: английский солдат и палач. Именно эти двое вслух покаялись в своем участии в казни и признали Жанну святой. Но между этими первыми актами почитания (которое продолжалось потом и в ее родной местности, и в спасенном ею Орлеане, и - впоследствии - в отвергнувшем ее Париже) и официальной беатификацией - четыре столетия. В чем же дело? Почему Церковь медлила так долго?
Во-первых, было не совсем понятно, в каком чине прославить эту молоденькую святую. Нет чина "воительницы-освободительницы". Жанна прожила праведную жизнь и умерла праведной смертью - этого более чем достаточно для канонизации, но слова "просто святая" не проливают света на ее миссию. Многочисленные церковные расследования - и даже тот гнусный обвинительный процесс, который приговорил ее к смерти - не нашли никакой ереси и заблуждения в ее словах, но долгое время оставалось непонятно: зечем именно Бог призвал эту девушку? Неужели Ему есть какое-то дело до политических дрязг? Неужели у Него были какие-то определенные симпатии к одной из сторон в Столетней Войне? И если были - то почему они проявились именно в такой форме, а не, скажем, в виде поражения англичан при Азенкуре? Зачем так долго страдал французский народ? Жанна похожа на Гедеона - но французы не похожи на избранный народ Божий (во всяком случае, не в большей степени, чем другие христианские народы). Бог защищает угнетенных - но угнетенных тогда было много в Европе, как много было вдов в Сарепте Сидонской; а Жанна была одна, как и пророк Илия. Несомненно, противостоять тирании, особенно чужеземной, дело благое - но то же делали и Уильям Уоллес, и Джордж Вашингтон - без всякой божественной миссии. Короли Англии как люди и как христиане ничуть не хуже, чем короли Франции. Во всяком случае, ко многим своим грехам они не добавляли предательства своего народа - чем отличилась партия арманьяков, на стороне которой выступила Жанна. Отчего же Бог послал юной девушке своих ангелов и святых, и почему Он указал ей на испуганного невысокого человечка, нетвердого в словах и делах, имевшего любовницу, ставившего политику впереди веры и в конце концов предвшего Жанну?
И наконец - почему Бог попустил Жанне пострадать и умереть именно от рук неправедных князей Церкви? Да, она была не единственной, кого убили тогда наёмники, приходившие под видом добрых пстырей - но именно ее невиновность сияла так ярко, что даже лжецы и убийцы не могли отказать ей в последнем Причастии. Почему Бог позволил совершиться несправедливости, после которой многие говорят о Церкви так, словно каждый священник - Кошон? И почему Церковь не спешила это опровергнуть?
Для того, чтобы ответить на этот вопрос, должны были пройти века, пасть несколько английских и французских династий, нсколько раз передвинуться границы, из-за которых лилась кровь... И вот когда понятие "нация", едва-едва зародившееся во время Жанны, сделалось не только реальностью, но и предметом помешательства - Тогда Жанну и причислили к лику блаженных. Судьба святого не заканчивается с его смертью, и миссия тоже. Имя Жанны прозвучало с кафедры, когда "народ", "нация" сделались новыми и жестокими идолами. Как раз тогда оно и должно было прозвучать - чтобы напомнить, что народнубю борьбу, национальную борьбу может благословить и освятить Бог - но лишь тогда, когда народ защищается от угнетения, а не угнетает другие народы.
Несомненно, Жанна "национальная" святая - и в узком смысле, как француженка, святая французов, и в широком - как святая всех, кто верит, что национальное разнообразие и национальное единство есть дело благое. Жанна отстаивала право французов быть французами, одновременно признавая право англичан быть англичанами. В своих письмах к врагам она напоминала, что у англичан есть дом, куда они должны вернуться.
Несомненно, Жанна и "народная" святая - как в узком смысле слова "народ": святая простолюдинов, тружеников, "черной кости" - так и в широком: всего народного тела, включающего все слои населения. Ее друзьями были равно батраки и герцоги, и со всеми она была равно учтива. В ее лице аристократы получили урок смирения, простолюдины - урок достоинства.
И первые годы ХХ века были самым подходящим временем напомнить об этих уроках. Беатификация прошла в преддверии "бойни народов", канонизация - в перерыве между двумя бойнями. Именем "народа" вершиись классовые истребления, именем "нации" - войны, именем национального освобождения - террор. История тех лет явила нам, как не надо воспринимать нацию и народ. Жанна - пример того, как надо.
Но, двигаясь от малого к большому, от народа - к христианскому свидетельству человека (да, именно так - Христос ведь больше и народа), мы наконец придем к главному: Жанна - пример совершенного подчинения воле Божьей, а в истории ее мученичества, как солнце в зеркале, отражается история Того, Кто был покорен Отцу даже до смерти, и смерти крестной. Оккупированная провинция, в руках врага - лидер "мятежников", наместник, который всего лишь хочет наилучшим образом исполнить свой долг, предательство или трусость вчерашних сторонников, священники-коллаборационисты, суд, проходящий со всеми мыслимыми и немыслимыми нарушениями, и у смертного древа - раскаявшийся солдат... Эта история вопиет о том, что мир, на словах принимающий Христа, на деле ненавидит и отторгает самое чистое, что в нем есть - и, увы, обмирщенная, поставленная государствами себе на службу Церковь в этом ему покорно служит.
(Что изменилось сегодня? Мир стал добрее разве что к телу: Жанну бы не сожгли, только продержали бы всю жизнь в мягком больничном заточении, как психически нездорового человека. Зато сегодня не понадобился бы Кошон с его ухищрениями - хватило бы одного факта бесед со святыми и ангелами).
Покорность Церкви - очень важный богословский вопрос. Мы все, пожалуй, знаем священников, которые так или иначе поступают дурно - относятся к своим обязанностям небрежно или напротив, мучают людей чрезмерной скрупулезностью, а то и подменяют Божью волю своей волей. Именно такую подмену попытались совершить судьи и палачи Жанны. "Покорись нам, потому что Церковь - это мы". И, как ни смешно, именно с ними в один голос трубят антиклерикалы, выступающие якобы в защиту Жанны: да, они, Кошоны - это и есть Церковь! И этими трубными громами они не могут заглушить тихого голоса самой Жанны: «Для меня Бог и Церковь едины, здесь не нужно создавать трудностей, разве есть какая-нибудь трудность в том, чтобы они были едины! (...) Я полностью препоручаю себя Богу и нашему святейшему отцу Папе».
Прославляя Жанну как святую и блаженную Деву, Воительницу, Исповедницу, Церковь не оправдывает ее и не оправдывается ни перед ней, ни перед Кошонами нового времени. Попытки создать "Жанну для собственного употребления" - если не Кошонство и не кощунство, то амикошонство самого дурного толка. Жанна, для кого Бог и Церковь были едины, принадледит Богу и Церкви.
no subject
СВОЕГО отношения к ней Еськов не декларирует.
Если я, например, напишу: "в то время, как Сталина называли "отцом народов", некоторые видели в нем кровавого тирана, мстительного и злого "кремлевского горца", личность почти инфернальную", то это не будет означать ни моего отношения к Сталину как к "отцу народов", ни моего мнения о нем, как о кровавом диктаторе. Просто - разбор цитаты из Мандельштама и ее соотнесение с общим фоном, историческим периодом, в к-рый она прозвучала.
no subject
Это про Арагорнов можно выдумывать что хочешь - так и быть.
***переодевание в мужскую одежду было,а?***
А когда женщина для работы в огороде или занятий спортом надевает штаны - это тоже склонность к трансвестицизму?
no subject
Во многом соглашусь. Но опять же, давайте учитывать то, что фактической, подтвержденной и проверяемой информации у нас мало. И, чем исторически "дальше" любой персонаж, тем ее меньше. С Арагорнами проще: имеем свод текстов, точно знаем, что это ВСЯ фактология по персонажу. Берем факты, делаем на их основе СВОИ выводы. Примерно так.
С Жанной или Ричардом Третьим куда сложнее. Те факты, к-рые у нас есть - далеко не все кусочки паззла. Всех у нас не будет никогда. Чем больше пробелов и примитивнее, расплывчатее картина на каждом из кусочков паззла, тем больше свободы сложить ЛЮБУЮ абстрактную картинку из имеющегося материала и объявить ее своим видением проблемы.
"А когда женщина для работы в огороде или занятий спортом надевает штаны - это тоже склонность к трансвестицизму?"
Умоляю, давайте не будем жонглировать словами. Вы же знаете, как в 15 веке в христианской Европе относились к смене одежды, "приличествующей" полу и социальному положению, на "чужую".
Кстати, если вам угодно оперировать понятиями дня нынешнего, извольте. Только тогда нам придется взять не мужской наряд (к-рый, по сути, дано стал унисекс, а не мужским), а женский. Даже если мужчина надевает каблуки, чулки с подвязками и платьице с пышной юбкой и глубоким декольте ТОЛЬКО для выступления на сцене, общественное мнение начинает испытывать глубочайшие сомнения в его сексуальной ориентации. И в некоторых кругах товарищ, "запятнавший" себя появлением на людях в подобном виде, будет либо персона нон грата, либо (как минимум) человеком второго сорта.
*забегая вперед* Не делайте, пож-ста, на основании этого поста выводов от том, что лично я а) доказываю вам, что Жанна-таки страдала трансвестизмом; б) что-то имею против трансвестизма, гомосексуализма и транссексуализма. :-)))
no subject
В случае Жанны у нас ее как раз много. Именно поэтому меня раздражают спекуляции - не в том горе, что они "чернят светлый образ", а в том, что они подвешены ни на чем.
***Вы же знаете, как в 15 веке в христианской Европе относились к смене одежды, "приличествующей" полу и социальному положению, на "чужую"***
Тогда это никто не объяснял трансвестицизмом.
Кроме того, право Жанны на ношение мужской одежды не оспаривал никто до трибунала - всем было понятно, что вести походную жизнь в женском платье нельзя.
И даже трибунал должен был пойти на подлог - представить согласие Жанны надеть женское платье как _отречение_, а возвращение к мужскому - как вторичное впадение в ересь. САМО ПО СЕБЕ ношение мужской одежды криминалом не являлось.
no subject
Умоляю, давайте не будем жонглировать словами. Вы же знаете, как в 15 веке в христианской Европе относились к смене одежды, "приличествующей" полу и социальному положению, на "чужую".
Ой-ой. Всего-то несколько десятилетий спустя Луизе Лабе, всего-то канатчице, никто и слова не пикнул. Ну так она и войск не водила, к ней прикапываться не надо было никому.
Нормально женщины переодевались в путешествиях, особенно едучи без большого эскорта. И удобнее и безопаснее.
no subject
2) "всего-то канатчице"
Не находите, что эти оба пункта довольно важны? ;-)
Речь шла о ПОЛЕ и СОЦИАЛЬНОМ ПОЛОЖЕНИИ. Ну и об условиях.
Ниже я приводила пример не на несколько десятилетий, а на несколько столетий позже - где не понадобилось ни войск, ни голосов, достаточно было декларативной незамужнести и мужского шмотья, чтобы прослыть ведьмой. Думаю, что если бы там речь шла не о демонстративно мужской работе и "выдающемся" для данных мест материальном и социальном положении, а, к примеру, о простой вдовой солдатке, одевающейся в штаны, оставшиеся от покойника-мужа, чтобы по мере сил подлатать крышу или вскопать огород, никаких идей о "ведьмовстве" бы не возникло.
no subject
(Ольга из-под логина Ирины)
no subject