![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
И тем не менее - о кулацкой психологии
Мой прадед Васыль Чигиринский был кулак и собственник. У него было - сказать страшно - ДВЕ коровы! И конь для пахоты!
В 1929 году село начали раскулачивать. Кулаков определяли очень просто: у кого над хатой курится дым - тому есть чего жрать. Значит, тот и кулак.
У прадеда курилось, но он жил чуть на отшибе, у леса и реки. А раскулачиватели пришли от дороги, и двигались неспешно. У прадеда было часа два.
Он сунул прабабке Натале в руки годовалого сына Владимира и велел ей бежать к реке и спрятаться в камышах. А сам побросал в телегу что под руку подвернулось, запряг коня, привязал телку - вторую, что уж тут поделаешь, пришлось оставить. И лесом-берегом тихонечко из деревни выбрался.
Ему повезло, что он жил на отшибе и что это был 1929 год. Он сумел по своей красноармейской книжке какими-то правдами и неправдами добыть паспорт. Но это было аж под Тулой, где он осел. А под Тулу он дошел пешком. Записался в колхоз и одиннадцать лет не поднимал головы.
Вернулся в родное село в 1940 году. Наверное, это от него я унаследовала искусство вскакивать на тонущий корабль.
Половина села к тому времени вымерла. Кто узнал прадеда - те молчали о его "кулацком" прошлом. Потому что праздновать советскую власть им теперь было совершенно незачем. А прежнее руководство села - ну, тех самых раскулачивателей - расстреляли за недопоставки. Ну, точнее за саботаж.
Так что будь мой прадед коллективистом - на младенце Владимире бы род Чигиринских и пресекся.
В 1929 году село начали раскулачивать. Кулаков определяли очень просто: у кого над хатой курится дым - тому есть чего жрать. Значит, тот и кулак.
У прадеда курилось, но он жил чуть на отшибе, у леса и реки. А раскулачиватели пришли от дороги, и двигались неспешно. У прадеда было часа два.
Он сунул прабабке Натале в руки годовалого сына Владимира и велел ей бежать к реке и спрятаться в камышах. А сам побросал в телегу что под руку подвернулось, запряг коня, привязал телку - вторую, что уж тут поделаешь, пришлось оставить. И лесом-берегом тихонечко из деревни выбрался.
Ему повезло, что он жил на отшибе и что это был 1929 год. Он сумел по своей красноармейской книжке какими-то правдами и неправдами добыть паспорт. Но это было аж под Тулой, где он осел. А под Тулу он дошел пешком. Записался в колхоз и одиннадцать лет не поднимал головы.
Вернулся в родное село в 1940 году. Наверное, это от него я унаследовала искусство вскакивать на тонущий корабль.
Половина села к тому времени вымерла. Кто узнал прадеда - те молчали о его "кулацком" прошлом. Потому что праздновать советскую власть им теперь было совершенно незачем. А прежнее руководство села - ну, тех самых раскулачивателей - расстреляли за недопоставки. Ну, точнее за саботаж.
Так что будь мой прадед коллективистом - на младенце Владимире бы род Чигиринских и пресекся.
no subject
Кстати, там и рассказы про войну другие: немцы придут - привезут еду, накормят, потом припрутся партизаны и все отберут.
no subject
Прадед не пошел. А потом свалил на другой хутор, тоже на Киевщине.