![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
И тем не менее - о кулацкой психологии
Мой прадед Васыль Чигиринский был кулак и собственник. У него было - сказать страшно - ДВЕ коровы! И конь для пахоты!
В 1929 году село начали раскулачивать. Кулаков определяли очень просто: у кого над хатой курится дым - тому есть чего жрать. Значит, тот и кулак.
У прадеда курилось, но он жил чуть на отшибе, у леса и реки. А раскулачиватели пришли от дороги, и двигались неспешно. У прадеда было часа два.
Он сунул прабабке Натале в руки годовалого сына Владимира и велел ей бежать к реке и спрятаться в камышах. А сам побросал в телегу что под руку подвернулось, запряг коня, привязал телку - вторую, что уж тут поделаешь, пришлось оставить. И лесом-берегом тихонечко из деревни выбрался.
Ему повезло, что он жил на отшибе и что это был 1929 год. Он сумел по своей красноармейской книжке какими-то правдами и неправдами добыть паспорт. Но это было аж под Тулой, где он осел. А под Тулу он дошел пешком. Записался в колхоз и одиннадцать лет не поднимал головы.
Вернулся в родное село в 1940 году. Наверное, это от него я унаследовала искусство вскакивать на тонущий корабль.
Половина села к тому времени вымерла. Кто узнал прадеда - те молчали о его "кулацком" прошлом. Потому что праздновать советскую власть им теперь было совершенно незачем. А прежнее руководство села - ну, тех самых раскулачивателей - расстреляли за недопоставки. Ну, точнее за саботаж.
Так что будь мой прадед коллективистом - на младенце Владимире бы род Чигиринских и пресекся.
В 1929 году село начали раскулачивать. Кулаков определяли очень просто: у кого над хатой курится дым - тому есть чего жрать. Значит, тот и кулак.
У прадеда курилось, но он жил чуть на отшибе, у леса и реки. А раскулачиватели пришли от дороги, и двигались неспешно. У прадеда было часа два.
Он сунул прабабке Натале в руки годовалого сына Владимира и велел ей бежать к реке и спрятаться в камышах. А сам побросал в телегу что под руку подвернулось, запряг коня, привязал телку - вторую, что уж тут поделаешь, пришлось оставить. И лесом-берегом тихонечко из деревни выбрался.
Ему повезло, что он жил на отшибе и что это был 1929 год. Он сумел по своей красноармейской книжке какими-то правдами и неправдами добыть паспорт. Но это было аж под Тулой, где он осел. А под Тулу он дошел пешком. Записался в колхоз и одиннадцать лет не поднимал головы.
Вернулся в родное село в 1940 году. Наверное, это от него я унаследовала искусство вскакивать на тонущий корабль.
Половина села к тому времени вымерла. Кто узнал прадеда - те молчали о его "кулацком" прошлом. Потому что праздновать советскую власть им теперь было совершенно незачем. А прежнее руководство села - ну, тех самых раскулачивателей - расстреляли за недопоставки. Ну, точнее за саботаж.
Так что будь мой прадед коллективистом - на младенце Владимире бы род Чигиринских и пресекся.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Кстати, там и рассказы про войну другие: немцы придут - привезут еду, накормят, потом припрутся партизаны и все отберут.
no subject
Прадед не пошел. А потом свалил на другой хутор, тоже на Киевщине.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Сами пешим дралом, коня в поводу.
-
Прадед по матери тоже был "кулак", только сибирский. Когда за ним пришли ночью, он успел выпрыгнуть в окно и сумел скрыться (похоже, что большинство таких сбежавших и выживало). Поднятое каждодневным трудом хозяйство, конечно, пошло лесом, а он сам потом скитался и мыкался долго, пока не умер где-то уже в конце 40-х.
Дед по отцу зато служил в органах. В начале 70-х вышел в отставку в чине полковника КГБ. Впрочем, о его работе практически ничего неизвестно, он никогда о ней не говорил. Да и видел-то я его в основном на фотографиях.
no subject
Поди-ка прокорми этакую ораву. Так что жили своим трудом, но без жиру. От раскулачивания и связанных с этим мер его и его семью спасли два обстоятельства: то, что два старших сына были буденновцы, а после гражданской войны пошли по военной части. По той же военной части пошел и один из младших сыновей - отец моей бабушки. И второе обстоятельство - то, что прапрадед умел, как говорится, "задницей беду чуять". Наверное, потому, что был на четверть еврей (там своя история, очень романтическая), и унаследовал еврейскую хитрость. Прапрадед вступил в колхоз, причем очень вовремя, перед самым раскулачиванием. Тем и спасся от высылки, а то и смерти, и обезопасил карьеру сыновей.
А мать моего дедушки чудом сумела вырваться из голодающего села, окруженного заставами. Мимо села, через лесок, проходила железная дорога. Прабабка с маленькой дочкой ночью пошла в лес - добыть какой-нибудь еды. И там они увидели, что стоит состав -может, авария, может, что еще, ведь поезда там никогда не останавливались. Они поняли, что это их последний шанс выжить, забрались в теплушку и спрятались там.
В поезде ехали солдаты, которые, конечно, обнаружили посторонних, но не выдали и прятали всю дорогу до Курской области...