![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
9 дней
Кросспост отсюда:
http://inphuzoria.livejournal.com/23673.html
В ГАЗЕТЕ "ДЕЛО" САМУИЛ ЛУРЬЕ
НА ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ
Самуил Лурье
Что он, собственно, сказал? Практически — все как есть: убийство этой женщины повредило Государству (это, положим, оперативный псевдоним) больше, чем ее измышления. (Подразумевается — подтвердило их, ну прямо как назло.)
То есть объявил жертве строгий выговор, а убийцам — строгий с предупреждением: дескать, услужливый дурак опаснее врага. Себе же поставил, на всякий случай, алиби: как потерпевшему.
Но разговор шел за границей, в окружении сентиментальных западных людей, да еще в самый день похорон. Тут взвешенной оценкой не обойдешься. Акцию обязательно надо было осудить еще за что-нибудь. Помимо и сверх того, что пользы от акции чуть, а неприятностей вагон. Он сосредоточился и осудил — за жестокость.
Хотя, между нами говоря, мгновенная, внезапная смерть от пули — далеко не худшее из того, что может в России случиться с человеком, распространяющим клеветнические измышления. А также с любым другим человеком, если своим поведением или просто своим видом он возбуждает в окружающих патриотизм.
Например, с девятилетней таджикской девочкой в петербургском саду.
Так что упрек в жестокости — это натяжка. Придирка. Ума не приложу, какую он имел в виду гуманную альтернативу.
Как бы то ни было — пришлось что-то такое произнести. Такую фразу, чтобы западные отстали. Но чтобы и свои не почувствовали себя оскорбленными в лучшем из чувств. Осторожно так: какими бы мотивами ни руководствовались, преступление омерзительно. По своей жестокости. Ну и пару слов про меры, само собой. Что будут приняты. Или предприняты. Короче, вас не касается. А также не делайте из мухи слона.
Как видим, он не хуже нас с вами понимает, за что убита Анна Политковская.
Как и мы, догадывается — кем, но тоже вряд ли когда-нибудь узнает точно. И ему тоже неприятно и некогда думать об этом.
Не сейчас. Когда-нибудь на пенсии, на благополучной старости лет. Отрастив бороду и вставив линзы. В европейском городке, посредине которого будет стоять Политковской памятник.
А я пишу здесь и сейчас. За окном играет, как положено, младая жизнь: в милицейском культурном центре отмечают праздник кадровика. То ли ведомственный, то ли всенародный.
Также не совсем ясно — в чью честь. В прежнее время кадровик — это было что-то такое серое за железной дверью первого отдела в каждом крупном учреждении, недреманное тусклое око ГБ. Ничего особенно праздничного.
Но и подобные существа умеют веселиться (см. повесть А.С. Пушкина "Гробовщик"): после концерта — дискотека, и квартал слегка подрагивает на подгнивших своих сваях.
Пляшут сержантки в кожаных мини-юбках. Пляшет, я думаю, петербургский ОМОН — вот которому (говорят — и рязанскому) только что Страсбургский суд выписал штраф. Точней — оценил ихний профессионализм. 230, что ли, тысяч инвалютой за убийство пятерых безоружных — в их числе беременной женщины — в поселке, что ли, Алды, лет тоже пять назад.
Анна Политковская как раз и разбиралась (в "Новой газете") — чей ОМОН и что там было (был — кошмар), — и вот мертва. ОМОН же пляшет, потому что зачищали в масках, а значит — никто не опознан, рязанский ли, питерский, а значит — никто не виноват. А штраф заплатит (если заплатит) РФ — подумаешь, какая сумма: только-только на детскую онкобольницу. В общем, пустяки.
Вот я и говорю: за то, что подозревала, кто взорвал тогда, в 99-м, те дома в Москве; и помнила, кто и как начал первую чеченскую и вторую; и как велись эти войны; и знала, отчего умерли зрители мюзикла "Норд-Ост"; и понимала, кто приговорил погибших в городе Беслан.
Но мало ли кто и что помнит или подозревает, или даже понимает. Не убивать же всех таких. И всех таких пока не убивают. И даже на тех, кто излагает свои соображения вслух, — плюют.
Но она собирала документы. И устанавливала факты. И строила свои клеветнические измышления на них — на документированных фактах. Поэтому они выглядели совсем как правда, причем неопровержимая. И были реально опасны для некоторых — для многих — лиц. А также для целого сословия.
И лицам было обидно за сословие. То есть за державу. Которую Анна Политковская хотела лишить самого ценного — их.
Они, естественно, предпочли, чтобы держава лишилась — ее. Ведь это проще.
Конечно, можно было избежать этого убийства. И спасти престиж державы от публикаций Политковской. Легко. Стоило только самим расследовать и самим опубликовать: кто взорвал тогда, в 99-м, те дома в Москве, отчего умерли зрители мюзикла, и про все остальное.
Уверяю вас, народ не восстал бы. Сказать ему начистоту: так и так. Где-то просчитались — твоим же низменным инстинктам потворствуя! Проявили излишнюю бесчеловечность — это было неизбежно: разве не все мы — внуки проклятого дедушки Сталина? Но стремились — к хорошему; кстати, давай обсудим: где оно — хорошее, — в какой стороне; лучше поздно, чем никогда, верно?
Да, видно, нельзя сказать начистоту. Должно быть, стремились все-таки не к хорошему. А только к тому, чтобы все боялись.
Политическая полиция всегда стремится к этой цели, но не в силах ее достичь без уголовных преступлений.
И потом, круговая порука — такая вещь: дашь слабину — замочат моментально.
Поэтому — любой ценой стоять на своем: скажем, зрители мюзикла скончались от хронических своих заболеваний. А кто сомневается, тот — враг. А если враг не продается — патриот не промахнется.
Так что работа Политковской была несовместима с жизнью. В частности — с нашей, господа просвещенные сограждане. С вашей, с моей. Мы ведь, согласитесь, так и жили — словно Политковской нет или она все выдумывает. То есть, в сущности, ждали, когда ее убьют.
Почти как он. Почти такие же трусливые соучастники.
Что ж, будем жить так, словно ее не было. Тем более — документы изъяты.
Пускай выступает на облаках. В Трибунале Убитых. Где председатель — Старовойтова, судьи — Сахаров, Юшенков, Щекочихин, Юдина. И Холодов. И Боровик. И туркменская девочка Хуршеда.
И та женщина из поселка Алды. И все другие.
Тоже, наверное, дожидались Политковской. Теперь приступят к рассмотрению дела по существу.
http://inphuzoria.livejournal.com/23673.html
В ГАЗЕТЕ "ДЕЛО" САМУИЛ ЛУРЬЕ
НА ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ
Самуил Лурье
Что он, собственно, сказал? Практически — все как есть: убийство этой женщины повредило Государству (это, положим, оперативный псевдоним) больше, чем ее измышления. (Подразумевается — подтвердило их, ну прямо как назло.)
То есть объявил жертве строгий выговор, а убийцам — строгий с предупреждением: дескать, услужливый дурак опаснее врага. Себе же поставил, на всякий случай, алиби: как потерпевшему.
Но разговор шел за границей, в окружении сентиментальных западных людей, да еще в самый день похорон. Тут взвешенной оценкой не обойдешься. Акцию обязательно надо было осудить еще за что-нибудь. Помимо и сверх того, что пользы от акции чуть, а неприятностей вагон. Он сосредоточился и осудил — за жестокость.
Хотя, между нами говоря, мгновенная, внезапная смерть от пули — далеко не худшее из того, что может в России случиться с человеком, распространяющим клеветнические измышления. А также с любым другим человеком, если своим поведением или просто своим видом он возбуждает в окружающих патриотизм.
Например, с девятилетней таджикской девочкой в петербургском саду.
Так что упрек в жестокости — это натяжка. Придирка. Ума не приложу, какую он имел в виду гуманную альтернативу.
Как бы то ни было — пришлось что-то такое произнести. Такую фразу, чтобы западные отстали. Но чтобы и свои не почувствовали себя оскорбленными в лучшем из чувств. Осторожно так: какими бы мотивами ни руководствовались, преступление омерзительно. По своей жестокости. Ну и пару слов про меры, само собой. Что будут приняты. Или предприняты. Короче, вас не касается. А также не делайте из мухи слона.
Как видим, он не хуже нас с вами понимает, за что убита Анна Политковская.
Как и мы, догадывается — кем, но тоже вряд ли когда-нибудь узнает точно. И ему тоже неприятно и некогда думать об этом.
Не сейчас. Когда-нибудь на пенсии, на благополучной старости лет. Отрастив бороду и вставив линзы. В европейском городке, посредине которого будет стоять Политковской памятник.
А я пишу здесь и сейчас. За окном играет, как положено, младая жизнь: в милицейском культурном центре отмечают праздник кадровика. То ли ведомственный, то ли всенародный.
Также не совсем ясно — в чью честь. В прежнее время кадровик — это было что-то такое серое за железной дверью первого отдела в каждом крупном учреждении, недреманное тусклое око ГБ. Ничего особенно праздничного.
Но и подобные существа умеют веселиться (см. повесть А.С. Пушкина "Гробовщик"): после концерта — дискотека, и квартал слегка подрагивает на подгнивших своих сваях.
Пляшут сержантки в кожаных мини-юбках. Пляшет, я думаю, петербургский ОМОН — вот которому (говорят — и рязанскому) только что Страсбургский суд выписал штраф. Точней — оценил ихний профессионализм. 230, что ли, тысяч инвалютой за убийство пятерых безоружных — в их числе беременной женщины — в поселке, что ли, Алды, лет тоже пять назад.
Анна Политковская как раз и разбиралась (в "Новой газете") — чей ОМОН и что там было (был — кошмар), — и вот мертва. ОМОН же пляшет, потому что зачищали в масках, а значит — никто не опознан, рязанский ли, питерский, а значит — никто не виноват. А штраф заплатит (если заплатит) РФ — подумаешь, какая сумма: только-только на детскую онкобольницу. В общем, пустяки.
Вот я и говорю: за то, что подозревала, кто взорвал тогда, в 99-м, те дома в Москве; и помнила, кто и как начал первую чеченскую и вторую; и как велись эти войны; и знала, отчего умерли зрители мюзикла "Норд-Ост"; и понимала, кто приговорил погибших в городе Беслан.
Но мало ли кто и что помнит или подозревает, или даже понимает. Не убивать же всех таких. И всех таких пока не убивают. И даже на тех, кто излагает свои соображения вслух, — плюют.
Но она собирала документы. И устанавливала факты. И строила свои клеветнические измышления на них — на документированных фактах. Поэтому они выглядели совсем как правда, причем неопровержимая. И были реально опасны для некоторых — для многих — лиц. А также для целого сословия.
И лицам было обидно за сословие. То есть за державу. Которую Анна Политковская хотела лишить самого ценного — их.
Они, естественно, предпочли, чтобы держава лишилась — ее. Ведь это проще.
Конечно, можно было избежать этого убийства. И спасти престиж державы от публикаций Политковской. Легко. Стоило только самим расследовать и самим опубликовать: кто взорвал тогда, в 99-м, те дома в Москве, отчего умерли зрители мюзикла, и про все остальное.
Уверяю вас, народ не восстал бы. Сказать ему начистоту: так и так. Где-то просчитались — твоим же низменным инстинктам потворствуя! Проявили излишнюю бесчеловечность — это было неизбежно: разве не все мы — внуки проклятого дедушки Сталина? Но стремились — к хорошему; кстати, давай обсудим: где оно — хорошее, — в какой стороне; лучше поздно, чем никогда, верно?
Да, видно, нельзя сказать начистоту. Должно быть, стремились все-таки не к хорошему. А только к тому, чтобы все боялись.
Политическая полиция всегда стремится к этой цели, но не в силах ее достичь без уголовных преступлений.
И потом, круговая порука — такая вещь: дашь слабину — замочат моментально.
Поэтому — любой ценой стоять на своем: скажем, зрители мюзикла скончались от хронических своих заболеваний. А кто сомневается, тот — враг. А если враг не продается — патриот не промахнется.
Так что работа Политковской была несовместима с жизнью. В частности — с нашей, господа просвещенные сограждане. С вашей, с моей. Мы ведь, согласитесь, так и жили — словно Политковской нет или она все выдумывает. То есть, в сущности, ждали, когда ее убьют.
Почти как он. Почти такие же трусливые соучастники.
Что ж, будем жить так, словно ее не было. Тем более — документы изъяты.
Пускай выступает на облаках. В Трибунале Убитых. Где председатель — Старовойтова, судьи — Сахаров, Юшенков, Щекочихин, Юдина. И Холодов. И Боровик. И туркменская девочка Хуршеда.
И та женщина из поселка Алды. И все другие.
Тоже, наверное, дожидались Политковской. Теперь приступят к рассмотрению дела по существу.
no subject
С уважением,
Антрекот
no subject
Просто очередное сообщение Василия повергло меня в депрессию. Когда у человека соседствуют доводы "где она была, когда надо было защищать права русского населения?" и "у нас капитализм, никто никому ничего не должен, каждый сам защищает своим права" - и это еще приличный человек, я думаю: невже пиздець настав?
no subject
"You were entirely in the right, and you have put yourself in the wrong."
С уважением,
Антрекот
ОЛЬША!!!!!!
Ответь, плизище. Мне _очень_ надо колоночку по Политковской, не знаю пока, кого лучше просить, в первую голову вспоминаю тебя, естественно.
А пропо. Ты получила мой СМС по СМ? Я правда прибалдела...
Re: ОЛЬША!!!!!!
Колонка тебе будет завтра.
Re:
На всякий случай повторю, ибо это как минимум мне самой было важно: засиделась в конторе до гаплыка, перечитываю СМ, и хоть по третьему кругу, но оторваться не могу...
В колонку лезет 3400. Это так, кстати о пернатых.
И ещё один просьб повторяю: иероглиф "отаку", плиз. Хоть в гифе, хоть в пдфе, хоть кисточкой на бумажке и в письмо. Малый задалбывает. Признал тебя специалистом по япономатьего...
no subject
А теперь и интернету нет. И статьи не будет :(
Я тебя обманула против своей воли. Связь оборвалась буквально через минуту после того, как я столь легкомысленно пообещала тебе колонку.
no subject
no subject
Антрекот, я бы сказал,
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Офф
Спасибо ,что столько Луны выложили! Буквально поработать некогда:)
no subject
no subject
Ты это прекращай!
no subject
ОЛЬ! ЕНЬК! А! В политике не убивают "за что"! В политике убивают "для чего" и "с какой целью". Если убивают "за что" - это не политика, это в лучшем случае любительщина. В политике нет места эмоциям - в ней правят бал трезвый ум и холодный расчет.
no subject
Да, она копалась в компромате на власть. Но она была не единственная такая, и только ленивый сейчас не публикует и не знает компромата на власть. мне понравилось, как написал Дивов: она была хорошей женщиной, но легко подставлялась, и ее использовали. К сожалению, это продолжается и после ее смерти - только теперь используют в своих интересах ее память. Вот это мне отвратительно.
no subject
no subject
no subject
Короче, очень жалко, что так все произошло, но текст Лурье, по-моему, совершенно не отражает ситуацию.
no subject
Прошу прощения. Автор написал о тех, кто _знал_. Т. е. к Вам, очевидно, не относится.
2. ***мне понравилось, как написал Дивов: она была хорошей женщиной, но легко подставлялась, и ее использовали.***
Если Вы не знали Политковскую и не были знакомы с ее работой - см. п.1, опираюсь на Вашу декларацию - то, очевидно, не можете судить, "использовали" её или не "не использовали". Дивов - может быть (он так считает; по крайней мере, в его утверждении нет логического потиворечия - вот, я знал, видел, и так думаю). Вы - нет.
Ну, не считая, разумеется, варианта, что в политике разбираются все, а раз так, то и Вы не хуже прочих.
С уважением, Хельги
no subject
Но соглашусь с Коалой в том, что Политковская была достаточно маргинальна. Ей верили те, кто верит "Новой газете" -- а таких мало, и в большинстве своем они в пределах МКАДа. Была масса народу, кто ей не верил -- либо потому, что риторика и пафос НГ надоели, либо потому, что ей лично; Бог знает. Но много. Поэтому это не совсем ситуация "она много знала, и ее убили, чтобы заставить замолчать" -- практически все из того, что она знала, она уже рассказала, и революций, как бы, не произошло по факту. И расскажи она еще одну историю, не произошло бы -- мы не там и не тогда, чтоб Уотергейты работали.
Насчет же пафоса "как мы бесчувственные смели жить, как будто ее нет"... ну право. Я журналист, и первая готова защищать ценность своей профессии; но журналисты, даже столь талантливые и смелые, как Политковская, все ж не святые пророки, чтобы страну обзывать трусливой за то, что не замерла в благоговении.
no subject
См. Коалу и Сэрмал.
***Но соглашусь с Коалой в том, что Политковская была достаточно маргинальна.***
И я соглашусь. Но это не суть важно. Силы, ныне стоящие у власти в России, реагируют не на угрозы из области "реальной политики". А на переход некоторой грани. Помните, в "Убить дракона": "Я не прохожий... я не прохожий, я рыцарь... И я вызываю тебя... Слышь ты, звероящер..."
В практическом смысле - им ныне вообще ничего на свете не грозит, кроме падения цен на нефть, а журналистика - это смешно просто, Вы всё правильно говорите, какие там еще "разоблачения" и кому они интересны.
***Насчет же пафоса "как мы бесчувственные смели жить, как будто ее нет"... ну право.***
Повторюсь, мне кажется, автор пишет конкретно о людях, которые были "в теме" (вроде себя или меня). Впрочем, тут, возможно стоит наших филологов спросить, насчет интерпретации текста. Я - так понял.
Что до страны - ну, я вообще не люблю никого обвинять. Мне проще считать, что каждый выбрал сам, и знал, что выбрал. Последствия - за свой счет. Я - могу только сказать, что сам вижу. Что дракон - это такая штука, которая жрет горожан, и что ланцелоты ныне на дороге не валяются. Дальше горожане вольны дождаться очередных перевыборов господина дракона и ждать, на кого на сей раз "бог пошлет" - на какое "каширское шоссе"...
Сильхириэль, сам я здешними делами давно не занимаюсь, ибо пришел к выводу, что ситуация в России герметически-безнадежна. Анна, возможно, была иного мнения.
no subject
Так Коала, насколько я понимаю, именно что "особо не знала" -- имя, наверное, слышала, а статей не читала, я так понимаю, да поправит она меня, если что. Прожить, не услышав вообще ничего о Политковской, было сложно -- ее и в плен в Чечне брали, и в Беслане отравили или там что, и оба случая были весьма широко освещены.
***Силы, ныне стоящие у власти в России, реагируют не на угрозы из области "реальной политики". А на переход некоторой грани. Помните, в "Убить дракона": "Я не прохожий... я не прохожий, я рыцарь... И я вызываю тебя... Слышь ты, звероящер..."***
Так простите, Политковская только тем и занималась добрую дюжину лет. И власть все это время ее стойко игнорировала, как городскую сумасшедшую -- ну, огрызалась, может, но в основном игнорировала. И вдруг, ни с того ни с сего, совершенно безопасного для них человека -- убивать, придавая ей хоть какую-то опасность? Я, честно говоря, не верю в такие помутнения разума.
***Что дракон - это такая штука, которая жрет горожан, и что ланцелоты ныне на дороге не валяются.***
Это-то да, и поскольку мне кажется, что Политковская писала то, что писала, искренно, то я сожалею о том, что честного человека убили -- их действительно немного. Правда, стоит заметить, что Шварц писал про куда худший режим.
***Анна, возможно, была иного мнения.***
Видимо, да.
В сущности, и я не полагаю ее безнадежной -- но методы Политковской полагаю бесспорно безнадежными, причем не потому, что все такие подлецы и не жаждут слышать слово правды, а потому, что слова остаются словами. Давно прошли те годы, когда слово правды было мечом.
no subject
Запас прочности у них огромный, могут себе позволить. А почему сейчас - не знаю. И кто - не знаю, нет никаких оснований полагать, что это именно администрация президента, а не самодеятельность / не Кадыров.
***Правда, стоит заметить, что Шварц писал про куда худший режим.***
То, что за окном - еще на "Луну" похоже. Меня сразу впечатлила достоверность книжки, по первым главам.
***Видимо, да.***
А может, и нет. Берсерки люди своеобразные.
***потому, что слова остаются словами. Давно прошли те годы, когда слово правды было мечом.***
Продолжая цитировать: "Оружие для господина рыцаря, щит и меч". Комментарий господина дракона, наверное, помните.
no subject
"Кадыровскую" версию легко могу поддержать. Он достаточный дурак для этого.
***То, что за окном - еще на "Луну" похоже. Меня сразу впечатлила достоверность книжки, по первым главам.***
Скорее да.
Но -- учитывая, что паскудство есть паскудство и не оправдываемо -- стоит все-таки помнить, перспективы ради, что сейчас анекдот в дружеском кругу все же жизни стоить не будет. Свобода быть игнорируемым, что бы ни сказал, все же предпочтительней, ИМХО, свободы Норильска и Воркуты.
***А может, и нет. Берсерки люди своеобразные.***
Именно поэтому мне трудно им сочувствовать. Хотя бы потому, что жизнью они дорожат редко, и часто делают то, что делают, не для того, чтобы что-то достичь.
***Комментарий господина дракона, наверное, помните.***
Нет, увы. И в тексте не нашла. Уточните, пожалуйста.
no subject
А почему дурак - ему-то терять нечего. Можно резвиться.
***все же предпочтительней, ИМХО, свободы Норильска и Воркуты.***
Не спорю, разумеется. Но в "Луне планка еще выше стоит, по сравнению с нами.
***Нет, увы. И в тексте не нашла. Уточните, пожалуйста.***
А, это из фильма. Сцена в ратуше. Стол президиума. И приносят оружие. "Щит" - блюдце пятнадцати сантиметров, и на нем "меч" - нечто вроде гаечного ключа, огрызок такой медный, с ладонь. С вышеприведенным торжественным возглашением. Зрителю дается секунд 10 на немую сцену. Потом дракон, со вздохом: "Вот люди, а? В кои веки есть возможность убить хорошего человека - и обязательно всё испортят!"
Кого-то в нашем случае мне это напомнило.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
А еще мне не нравится оттенок "журналист в России больше, чем журналист". Потому что обвинять в трусости за отсутствие интереса -- это уже слишком.
Лимонов:
Безусловно, ее убийство – символическое событие, которое останется в истории России. Будут говорить: "до убийства Анны Политковской", "после убийства Анны Политковской". Робкие души это убийство напугало - храбрые, стиснув зубы, будут упорствовать в достижении цели. Нет никаких сомнений, что для разумных граждан убийство Политковской – последняя капля, переполнившая чашу, иллюзий больше нет, и те, кто называл режим "кровавым", увы, не истерики. Как оказалось, он и впрямь кровавый.
Президент еще раз показал себя злым, злопамятным, бестактным человеком. У него нет не только русской души, но, по-видимому, вообще никакой, одно кипящее холодом зло. Те подлые души в Интернете, что приветствовали смерть Анны, показали себя Каинами. Этих ничтожеств никто не убьет, наказание им – их кроличьи лица в зеркале."
На Грани.Ру
_________________
Офф - Оль, я вчера письмо отослал. Не знаю, дошло ли.
Счастливо.
Re: Лимонов:
no subject
Но в том, что Вы поместили у себя эту статью, чудится нечто правильное.