![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В свободную минуту, в метро, на кухне, в ванной...
Я обещала открыть эту тему, и я ее открою. Какого лешего, в самом деле, жеманничать - да, мне нравятся женские романы. Точнее, так: мне нравится _читать_ женские романы. Помните "Основной инстинкт"? "Вы сказали, что вам нравится, когда мужчины работают руками" - "Нет, я сказала, что мне нравилось когда _Тони_ работал руками". Так и тут - основное удовольствие приходится на сам процесс, а не на объект, задействованный в процессе. И дело не только в том, чтобы поржать над перлами типа "Он поднял Анну и пошел вверх по лестнице, покрывая ее поцелуями". Ржач, конечно, дело благородное, но кроме этого, женский роман доставляет и другое удовольствие. Мне иногда даже кажется, что ржачем мы, обремененные образованием дамы и девы, как бы оправдываем чтение ЖР перед самими собой, как бы даем себе индульгенцию. А зря - и об этом будет дальше. Чувства, вызываемые женским романом помимо ржача, вполне понятны, более того, законны и благородны. Женский роман затрагивает ту сферу чувств, которую затрангивать приятно, иногда даже полезно.
Существуют два заблуждения, которые мне хотелось бы развеять. Первое - женские романы читают только глупые женщины, которые ждут своего принца и верят в то, что когда-нибудь с ними случится то же самое, что и с героинями оных романов. Не знаю как вам, а мне такие читательницы пока не попадались. Я вообще не знакома с женщинами, которые верят в такие вещи всерьез. Сделаю лирическое отступление. Алина не даст мне соврать, это происходило у нее на глазах. В 1994 году эпохальная эпопея "Дикая роза" подошла к концу, и ее место занял бразильянский сериал "Тропическая жара", который у нас переперли как "Тропиканка". Мы с Алиной обе работали в редакции, где коллектив был преимещественно женский, все, кроме меня, с высшим образованием; все, как одна, поражены вирусом профессионального цинизма - так вот, "Тропиканку" смотрели все, как миленькие! Обсуждали перипетии этого рыбака с его луселией или Лауренсией, ее чокнутого сыночка Витора Веласкеса и рыбацкой дочери Асусены, и всех-всех-всех. На фоне пимштейновской мазни сериал особенно выигрывал - там Виктория Кастро, в сорок лет корчила из себя пОдростка, а тут настоящие девочки-как-персики, а уж если бабе сорок, так ей без дураков сорок, но при том она крепка телом и душой, и имеет свое право на свое бабское счастье, и попробуй ты ее этого права лишить. И ах, море, солнце и пляжи - а не рисованный Париж. Короче, мыши плакали, кололись, но исправно жрали бразильянский кактус. А когда мне понадобилось прочесть несколько бабских романов для написания очерка (это я уже работала в "НАШ"ем, но контингент был сходным), мне сказали "не траться", и каждая принесла по два-три экземпляра. Конечно, все они "на самом деле" принадлежали свекровям, но дамы тут же выказали высокую степень осведомленности по вопросам фабулы. Так что не надо ля-ля.
Второе заблуждение - это что женские романы читают и пишут от недотраха. Опровергается оно, как и первое, опытом: среди страстных читательниц женских романов я встречала женщин, в жизни которых количество и качество секса сильно варьировалось, от нуля до "восемь дней в неделю. Мой пик увлечения любовным чтивом пришелся на полтора месяца после первых родов - когда мне не только было нельзя, но и категорически не хотелось.
Но вот какой дефицит, я думаю, действительно присутствует у читательниц ЖР - это дефицит восхищенного мужского внимания. С сексом это связано, но очень опосредованно - сплошь и рядом женщина не может подаловаться ни на количество, ни на качество секса, но вот этого вот внимания имеет шиш с полтиной.
И еще один дефицит - это бытийная неустроенность женщины в сегодняшнем мире. Пафос женских романов, вопреки распространенной теории, заключается не в том, что "ее грудь напряглась, и, опять же, соски отвердели". Нет, это, конечно, само собой, без этого никак нельзя - и груди напрягаются, и соски твердеют как положено; но герои стремятся еще и к тому, чтобы быть "Вместе навсегда" (так называются как минимум три романа, не помню, чьи). Мало какая женщина сегодня уверена в том, что ее муж/любовник будет с ней всегда, а не только до потери товарного вида.
Тот, кто полагает, будто женщины ищут в романах Джудит Макнот или Кэтрин Коултер характеры, психологизм или какие-то фабульные изыски - вот те и есть настоящие дураки, в сто раз глупее любой героини любого из этих романов. Женские романы читаются и пишутся затем, чтобы всколыхнуть чувства, утолить сенсорный голод женщины, жизнь которой проходит в однообразной колее "работа-дом-работа". Совершенно необязательно эта женщина так замотана и несчастна, как героиня Тимура Шаова, но осознание того, что _если у тебя все пойдет хорошо_, ты и десять лет спустя будешь входить _в ту же дверь того же офиса_ - а еслли у тебя все пойдет плохо, ты будешт обивать пороги у одной такой двери, другой, десятой - пока все не пойдет хорошо, и ты опять не начнешь месяц за месяцем входить в одну и ту же дверь - от этого осознания женщине нужно как-то дистанцироваться уже хотя бы затем, чтобы сохранить здравый рассудок, и с этой задачей Сандра Браун справляется гораздо лучше, чем Пелевин. Да, бред, соглашается женщина, прикрывая роман и прижимая пальцем страницу, к которой хочет вернуться - бред, конечно, но РАДОСТНЫЙ бред. Унылого бреда мне хватает и в жизни, так что засуньте вашего Пелевина куда подальше.
А теперь попробуйте поспорить с тем, что желание сохранить здравый рассудок и здравые эмоции - это не есть хорошо.
- Но позвольте, - может сказать на это иной эстет и интеллектуал. - Я согласен с тем, что такое жалание достойно и праведно. Но почему обязательно читать такую дрянь? Ведь есть же, ну, я не знаю, Джейн Остин, сестры Бронте, Маргарет Митчелл, наконец...
- Есть, - зевая, ответит женщина и перелистнет страницу ("Служанка затянула госпожу в миниатюрный корсет из китового уса так, что ее маленькие груди поднялись и, казалось, собирались выскочить из бледно-розовой сорочки"). - Но мало. Собственно, они уже прочитаны. И потом... "Унесенные ветром" плохо заканчиваются.
- А разве обязателен хэппи-энд? - офигевая, спросит эстет и интеллектуал.
- А как же! - рыкнет женщина. - А ты что хотел, чтобы я, разведенная, зная, что впереди климакс и пенсия, еще и читала про то, как мужья бросают жен? А не хочешь ли ты для начала поцеловать меня в "полутоверстый розовый бутон нежной плоти"?
Поверьте, мало какой эстет и интеллектуал тут ответит "Да". Если бы они все имели порох в пороховницах, чтобы ответить "да", рынок женских романов существенно сократился бы.
Задача художника, как ее видит Э. Хемингуэй (и я вместе с ним) "...состоит в том, видеть правду и, увидев ее такой, какая она есть на самом деле, сказать ее так, чтобы она вошла собственным опытом в сознание читателя". Задача автора женского романа диаметрально противоположна. Она состоит в том, чтобы, видя ту же правду, что и имплицитный читатель, сказать: "Знаешь, подружка... а ну ее, эту правду, в жопу". Я не думаю, что авторы женских романов серьезно верят в то, что пишут, или равнодушно работают за бабки. Сеть полна творениями более низкой ступени, искренними и бескорыстными "мэри-сью". ЖР - это "мэри-сью" более высокого порядка. Полагаю, авторы женских романов по-своему бескорыстны - они писали бы, даже если бы им не платили - и искренни в том смысле, что искренне желают увлечь свою читательницу фантазией и доставить ей то же удовольствие, которое сами получают, строча нетленку. Ибо большинство женских романов написано именно с удовольствием. Да, некоторые из них - не более чем декорированные masturbation-aid, но в основном полет авторской фантазии не задерживается на половом акте. Именно та дежурность, которую заклеймил своей гениально точной строкой Тимур Шаов, и указывает на то, что не сюда стремится авторская мысль. Грудь напряглась, соски отвердели - это _конвенциональное_, извините мне литературоведческий термин. Все авторши/авторы любовного чтива прекрасно знают, что ничего принципиально нового тут не выдумаешь. Страстная ночь _положена_ героям по законам жанра - ну так она вам будет. Читатель ждет уж рифмы "розы" - на вот, возьми ее скорей. Описания половых актов у той же Бертрис Смолл формальны, как портрет Ольги у того же Пушкина: походка, голос, легкий стан... Поцелуй, долгие обжимания, куннилингус на грани обморока, штепсель в розетке, вуаля. Но если вам нужно найти у Смолл подлинное сладострастие - почитайте, как она описывает наряды и украшения. "Почти прозрачные рукава были затканы золотыми нитками. Скай аккуратно натянула чулки на стройные ноги, красный шелк украшала вышивка золотом. Затем наступила очередь нескольких нижних юбок, а потом уже платья - изящного творения из мягчайшего тонкого бархата, переливавшегося красным, точно драгоценный камень. Длинная юбка свободно ниспадала к ступням, а разрезы в рукавах открывали бело-золотую ткань сорочки.
(...)
Посмотревшись в зеркало, Скай должна была признать, что длинные волнистые волосы красивы. Молли украсила их маленькой шапочкой из золотой парчи с прикрепленной к ней прозрачной вуалью. Девушка застегнула на шее рубиновое колье и снова взглянула в зеркало. Крупные камни сверкали первобытным блеском на молочной белизне обнаженной груди. Скай перевела дыхание и отметила, как призывно вздымаются округлости под камнями. Заколку для волос пришлось отложить, пока она не носит прическу. Девушка быстро надела серьги, браслеты и кольцо. Потом скользнула ногами в красные бархатные туфли и встала". Поверьте, эти описания исторгли гораздо больше сладких женских вздохов, чем все куннилингусы вместе взятые. Ибо в наше время куннилингус устроить себе гораздо проще, чем одеться как хочешь. Это даже не все богатые женщины могут себе позволить - если бедные стиснуты материальными возможностями, то богатые - дресс-кодом и диктатом модных дизайнеров. Остается только вздыхать на туалеты Скай.
Черные волосы и синие/зеленые глаза зероев ЖР на самом деле столь же конвенциональны. Все авторши без исключения воспроизводят один и тот же тип мужчины - и, чтобы читательницы не терялись, этот тип воспроизводится и во внешности. "Романтический сукинсын" - это маска, под которой скрыто доброе и чувствительное, страстное и отзывчивое сердце. Но _именно_ в силу того, что то маска - она и должна быть воспроизводима. Как персонаж комедии дель Арте узнается под любыми небесами и на любой сцене - так и герой-любовник ЖР должен узнаваться в любых декорациях. Ведь если его не тиражировать - то каждый раз, когда в роман вводят нового мужского персонажа, читательница не будет знать, чего от него ждать! А это не есть хорошо.
Герой Честертона играл со своей женой в похищение, каждый раз заново разыгрывая знакомство. Читательница женского романа проделывает тот же номер сама с собой, за отсутствием Инносента Смита в окружающей среде. Раз за разом она мысленно наряжается в новое платье новой героини и ее похищает знакомый незнакомец. Если бы миссис Смит похитил и трахнул незнакомый незнакомец - она бы, мягко говоря, расстроилась. Если бы герой женского романа оказался настоящим романтическим сукинсыном (то есть, тем самым байроновским корсаром) - читательница запустила бы роман в полет из форточки. И не потому что читательница дура и не разбирается в романтической традиции - а по той же причине, по которой балаганов хотел навтыкать Паниковскому: за нарушение конвенции. Покупая женский роман, мы хотим сыграть в уже знакомую игру по уже знакомым правилам: восхождение героини должно совершаться из мира неустроенности к миру упорядоченности; из хаоса - к гармонии, из лап нелюбимого мужа/насильника/любимого, но коварного изменщика - в надежные верные руки Настоящего мужчины. Нарушить правила этой игры так же кощунственно, как и начать вдруг отплясывать камаринского в разгар церемоний Изиды. Сгиньте, святотатцы!
Существуют два заблуждения, которые мне хотелось бы развеять. Первое - женские романы читают только глупые женщины, которые ждут своего принца и верят в то, что когда-нибудь с ними случится то же самое, что и с героинями оных романов. Не знаю как вам, а мне такие читательницы пока не попадались. Я вообще не знакома с женщинами, которые верят в такие вещи всерьез. Сделаю лирическое отступление. Алина не даст мне соврать, это происходило у нее на глазах. В 1994 году эпохальная эпопея "Дикая роза" подошла к концу, и ее место занял бразильянский сериал "Тропическая жара", который у нас переперли как "Тропиканка". Мы с Алиной обе работали в редакции, где коллектив был преимещественно женский, все, кроме меня, с высшим образованием; все, как одна, поражены вирусом профессионального цинизма - так вот, "Тропиканку" смотрели все, как миленькие! Обсуждали перипетии этого рыбака с его луселией или Лауренсией, ее чокнутого сыночка Витора Веласкеса и рыбацкой дочери Асусены, и всех-всех-всех. На фоне пимштейновской мазни сериал особенно выигрывал - там Виктория Кастро, в сорок лет корчила из себя пОдростка, а тут настоящие девочки-как-персики, а уж если бабе сорок, так ей без дураков сорок, но при том она крепка телом и душой, и имеет свое право на свое бабское счастье, и попробуй ты ее этого права лишить. И ах, море, солнце и пляжи - а не рисованный Париж. Короче, мыши плакали, кололись, но исправно жрали бразильянский кактус. А когда мне понадобилось прочесть несколько бабских романов для написания очерка (это я уже работала в "НАШ"ем, но контингент был сходным), мне сказали "не траться", и каждая принесла по два-три экземпляра. Конечно, все они "на самом деле" принадлежали свекровям, но дамы тут же выказали высокую степень осведомленности по вопросам фабулы. Так что не надо ля-ля.
Второе заблуждение - это что женские романы читают и пишут от недотраха. Опровергается оно, как и первое, опытом: среди страстных читательниц женских романов я встречала женщин, в жизни которых количество и качество секса сильно варьировалось, от нуля до "восемь дней в неделю. Мой пик увлечения любовным чтивом пришелся на полтора месяца после первых родов - когда мне не только было нельзя, но и категорически не хотелось.
Но вот какой дефицит, я думаю, действительно присутствует у читательниц ЖР - это дефицит восхищенного мужского внимания. С сексом это связано, но очень опосредованно - сплошь и рядом женщина не может подаловаться ни на количество, ни на качество секса, но вот этого вот внимания имеет шиш с полтиной.
И еще один дефицит - это бытийная неустроенность женщины в сегодняшнем мире. Пафос женских романов, вопреки распространенной теории, заключается не в том, что "ее грудь напряглась, и, опять же, соски отвердели". Нет, это, конечно, само собой, без этого никак нельзя - и груди напрягаются, и соски твердеют как положено; но герои стремятся еще и к тому, чтобы быть "Вместе навсегда" (так называются как минимум три романа, не помню, чьи). Мало какая женщина сегодня уверена в том, что ее муж/любовник будет с ней всегда, а не только до потери товарного вида.
Тот, кто полагает, будто женщины ищут в романах Джудит Макнот или Кэтрин Коултер характеры, психологизм или какие-то фабульные изыски - вот те и есть настоящие дураки, в сто раз глупее любой героини любого из этих романов. Женские романы читаются и пишутся затем, чтобы всколыхнуть чувства, утолить сенсорный голод женщины, жизнь которой проходит в однообразной колее "работа-дом-работа". Совершенно необязательно эта женщина так замотана и несчастна, как героиня Тимура Шаова, но осознание того, что _если у тебя все пойдет хорошо_, ты и десять лет спустя будешь входить _в ту же дверь того же офиса_ - а еслли у тебя все пойдет плохо, ты будешт обивать пороги у одной такой двери, другой, десятой - пока все не пойдет хорошо, и ты опять не начнешь месяц за месяцем входить в одну и ту же дверь - от этого осознания женщине нужно как-то дистанцироваться уже хотя бы затем, чтобы сохранить здравый рассудок, и с этой задачей Сандра Браун справляется гораздо лучше, чем Пелевин. Да, бред, соглашается женщина, прикрывая роман и прижимая пальцем страницу, к которой хочет вернуться - бред, конечно, но РАДОСТНЫЙ бред. Унылого бреда мне хватает и в жизни, так что засуньте вашего Пелевина куда подальше.
А теперь попробуйте поспорить с тем, что желание сохранить здравый рассудок и здравые эмоции - это не есть хорошо.
- Но позвольте, - может сказать на это иной эстет и интеллектуал. - Я согласен с тем, что такое жалание достойно и праведно. Но почему обязательно читать такую дрянь? Ведь есть же, ну, я не знаю, Джейн Остин, сестры Бронте, Маргарет Митчелл, наконец...
- Есть, - зевая, ответит женщина и перелистнет страницу ("Служанка затянула госпожу в миниатюрный корсет из китового уса так, что ее маленькие груди поднялись и, казалось, собирались выскочить из бледно-розовой сорочки"). - Но мало. Собственно, они уже прочитаны. И потом... "Унесенные ветром" плохо заканчиваются.
- А разве обязателен хэппи-энд? - офигевая, спросит эстет и интеллектуал.
- А как же! - рыкнет женщина. - А ты что хотел, чтобы я, разведенная, зная, что впереди климакс и пенсия, еще и читала про то, как мужья бросают жен? А не хочешь ли ты для начала поцеловать меня в "полутоверстый розовый бутон нежной плоти"?
Поверьте, мало какой эстет и интеллектуал тут ответит "Да". Если бы они все имели порох в пороховницах, чтобы ответить "да", рынок женских романов существенно сократился бы.
Задача художника, как ее видит Э. Хемингуэй (и я вместе с ним) "...состоит в том, видеть правду и, увидев ее такой, какая она есть на самом деле, сказать ее так, чтобы она вошла собственным опытом в сознание читателя". Задача автора женского романа диаметрально противоположна. Она состоит в том, чтобы, видя ту же правду, что и имплицитный читатель, сказать: "Знаешь, подружка... а ну ее, эту правду, в жопу". Я не думаю, что авторы женских романов серьезно верят в то, что пишут, или равнодушно работают за бабки. Сеть полна творениями более низкой ступени, искренними и бескорыстными "мэри-сью". ЖР - это "мэри-сью" более высокого порядка. Полагаю, авторы женских романов по-своему бескорыстны - они писали бы, даже если бы им не платили - и искренни в том смысле, что искренне желают увлечь свою читательницу фантазией и доставить ей то же удовольствие, которое сами получают, строча нетленку. Ибо большинство женских романов написано именно с удовольствием. Да, некоторые из них - не более чем декорированные masturbation-aid, но в основном полет авторской фантазии не задерживается на половом акте. Именно та дежурность, которую заклеймил своей гениально точной строкой Тимур Шаов, и указывает на то, что не сюда стремится авторская мысль. Грудь напряглась, соски отвердели - это _конвенциональное_, извините мне литературоведческий термин. Все авторши/авторы любовного чтива прекрасно знают, что ничего принципиально нового тут не выдумаешь. Страстная ночь _положена_ героям по законам жанра - ну так она вам будет. Читатель ждет уж рифмы "розы" - на вот, возьми ее скорей. Описания половых актов у той же Бертрис Смолл формальны, как портрет Ольги у того же Пушкина: походка, голос, легкий стан... Поцелуй, долгие обжимания, куннилингус на грани обморока, штепсель в розетке, вуаля. Но если вам нужно найти у Смолл подлинное сладострастие - почитайте, как она описывает наряды и украшения. "Почти прозрачные рукава были затканы золотыми нитками. Скай аккуратно натянула чулки на стройные ноги, красный шелк украшала вышивка золотом. Затем наступила очередь нескольких нижних юбок, а потом уже платья - изящного творения из мягчайшего тонкого бархата, переливавшегося красным, точно драгоценный камень. Длинная юбка свободно ниспадала к ступням, а разрезы в рукавах открывали бело-золотую ткань сорочки.
(...)
Посмотревшись в зеркало, Скай должна была признать, что длинные волнистые волосы красивы. Молли украсила их маленькой шапочкой из золотой парчи с прикрепленной к ней прозрачной вуалью. Девушка застегнула на шее рубиновое колье и снова взглянула в зеркало. Крупные камни сверкали первобытным блеском на молочной белизне обнаженной груди. Скай перевела дыхание и отметила, как призывно вздымаются округлости под камнями. Заколку для волос пришлось отложить, пока она не носит прическу. Девушка быстро надела серьги, браслеты и кольцо. Потом скользнула ногами в красные бархатные туфли и встала". Поверьте, эти описания исторгли гораздо больше сладких женских вздохов, чем все куннилингусы вместе взятые. Ибо в наше время куннилингус устроить себе гораздо проще, чем одеться как хочешь. Это даже не все богатые женщины могут себе позволить - если бедные стиснуты материальными возможностями, то богатые - дресс-кодом и диктатом модных дизайнеров. Остается только вздыхать на туалеты Скай.
Черные волосы и синие/зеленые глаза зероев ЖР на самом деле столь же конвенциональны. Все авторши без исключения воспроизводят один и тот же тип мужчины - и, чтобы читательницы не терялись, этот тип воспроизводится и во внешности. "Романтический сукинсын" - это маска, под которой скрыто доброе и чувствительное, страстное и отзывчивое сердце. Но _именно_ в силу того, что то маска - она и должна быть воспроизводима. Как персонаж комедии дель Арте узнается под любыми небесами и на любой сцене - так и герой-любовник ЖР должен узнаваться в любых декорациях. Ведь если его не тиражировать - то каждый раз, когда в роман вводят нового мужского персонажа, читательница не будет знать, чего от него ждать! А это не есть хорошо.
Герой Честертона играл со своей женой в похищение, каждый раз заново разыгрывая знакомство. Читательница женского романа проделывает тот же номер сама с собой, за отсутствием Инносента Смита в окружающей среде. Раз за разом она мысленно наряжается в новое платье новой героини и ее похищает знакомый незнакомец. Если бы миссис Смит похитил и трахнул незнакомый незнакомец - она бы, мягко говоря, расстроилась. Если бы герой женского романа оказался настоящим романтическим сукинсыном (то есть, тем самым байроновским корсаром) - читательница запустила бы роман в полет из форточки. И не потому что читательница дура и не разбирается в романтической традиции - а по той же причине, по которой балаганов хотел навтыкать Паниковскому: за нарушение конвенции. Покупая женский роман, мы хотим сыграть в уже знакомую игру по уже знакомым правилам: восхождение героини должно совершаться из мира неустроенности к миру упорядоченности; из хаоса - к гармонии, из лап нелюбимого мужа/насильника/любимого, но коварного изменщика - в надежные верные руки Настоящего мужчины. Нарушить правила этой игры так же кощунственно, как и начать вдруг отплясывать камаринского в разгар церемоний Изиды. Сгиньте, святотатцы!
А никак
Честно говоря, ни разу не слышала о человеке, впавшем в блуд под влиянием дамских романов.
Re: А кому как
Попадаются такие натуры, на которых один абзац печатного текста про бутоны и холмики действует сильнее, чем полуторачасовый сеанс порнухи. И дамский роман пишется отчасти в расчёте на них, отчасти по множеству других причин, а отчасти и в расчёте на воспитание таких натур из некоторого числа обычных читателей, "подсаживания" на жанр. Благодаря строго обязательным "откровенным" постельным сценам дамские романы попадают в верхний срез индустрии эротики и порнографии. Плюс рядом с воспеванием романтических отношений пропаганда свободной любви. Даже в самых терпимых и приемлемых текстах такого рода нужна точка отсчёта, нужен контраст - вот отсюда и предыдущий любовник или постылый муж, маскулинная версия Розалинды рядом с Джульеттой; нужна кульминация, и не на последних страницах, последние страницы отведены под свадьбу - отсюда добрачный секс. Да, лично я не встречала человека, впавшего в блуд после штудирования этой дребедени. Но мне легко такую дурищу вообразить, а Вам как писателю и подавно. Если оная дурища много-много раз переживёт в мечтах "восхождение героини <...> из мира неустроенности к миру упорядоченности; из хаоса - к гармонии, из лап нелюбимого мужа <...> (sic! остальное специально опустим) - в надежные верные руки Настоящего мужчины", то может воспринять это как руководство к действию.
(В сторону: попыталась представить себе христианский дамский роман - перегнулась пополам от хохота. Боюсь, как бы накликать, ведь материализуется! Потом попыталась представить себе то же в Вашем исполнении. А что, мне верится, что если бы Вы взялись - у Вас бы получилось.)
Возможно, всё вышеописанное не Ваш случай и при чтении дамских романов Вас не посещают искушения. Вот вообще не посещают. Не то что действия, а даже помыслы блудные - уныло идут лесом. Ладно, я с другого боку подберусь: как Вы полагаете, христианское целомудрие вообще совместимо с просмотром-чтением-прослушиванием произведений "с элементами эротики" недвусмысленного предназначения? Независимо от их дифференцированного воздействия на конкретную душу? Ну, огрубим: христианку N ничего "не посещает" при разглядывании журнала "Плейбой". У неё никак не соотносится. Красивое бельё, красивые формы, красивые позы, большего она в этом не видит. Притом что она знает - не для эстетического любования этот журнал был затеян, и модели не весталки, и намерения издателей и потребителей прозрачны, как то самое бельё. Ей можно?
Все проще и грустнее
В третий раз тем же концом по тому же месту
Не вижу никаких отличий от позиции столь же усреднённого нехристианина Z. Любой Z из толпы не задумываясь нам скажет: "Я дядя взрослый, отвечаю сам за себя, а порнуху смотрю, потому что кинокритик, ну и чтобы поржать над идиотами".
Re: А давайте нападем на Албанию...
Re: А давайте нападем на Албанию...
Re: А давайте нападем на Албанию...
Re: А кому как
А вот как психотерапия и компенсация недостаточности секса в супружеской жизни - вполне-вполне:
Поцелуй опьянил и в теpновнике что-то запели
Ее гpудь напpяглась от желанья соски отвеpдели
Сеpебpились фонтаны над ними, стpекозы летали...
"Мам, я какать хочу", эх, детишки весь кайф обломали
(http://www.musiclib.ru/music.php?res_id=44428467939)
Можно смеяться над этим, но в общем жизнь не такая легкая штука...
Все мы люди, все устаем, у всех есть проблемы.
такие романы часто читают ведь не те, кто впадает в блуд, а уставшие толстые женщины с красными руками и аллергией на холод, которые торгуют весь день на рынке. Они бы может почитали и что другое - многие там с высшим образованием - но Бодрийяр там как-то не идет, и Кафка тоже. А это идет.
Пусть у них будет лишняя минута счастья.
no subject
no subject
no subject
Мне была интересна-любопытна цепочка рассуждений Ольги. Интерес был праздный и любопытство лишнее. Это очень хорошо видно по её ответу, которого я таки добилась, - см. следующую запись в её ЖЖ.
Re: А никак
А давайте нападем на Албанию...
- А почему нет?
Большинство женских романов если что во мне возбуждает - это смех, до того там все дежурно описано. Он обдал ее жаром горячего юного тела, и она аж вспотела, так тела его захотела...
А вот эротический верлибр Стуса создал серьезные проблемы.
Что же до христианского женского романа - после сеанса "негритянской" литературной работы я себя уже ничем не удивлю. Хотя не знаю, смогу ли выдержать нужный градус иронии, чтобы остаться в границах жанра. Он ведь ОЧЕНЬ СТРОГО конвенционален. Шаг вправо, шаг влево - и выламываешься из рамок.
Re: А давайте нападем на Албанию...
Re: А давайте нападем на Албанию...
А вообще в этом смысле есть разные авторы. Например, в одном романе Макнот - вот, даже название вспомнила, "Триумф нежности" - герои, будучи помолвлены, целовались-обнимались, а как дошло до свадьбы, так авторша целомудренно закрыла за ними дверь спальни и поставила точку.
Ну да, да, книги эти пишутся, чтобы пощекотать чувственность. Нивапрос. Но я не понимаю, почему _я_ должна себе в этом отказывать. Я большая девочка, сама завязываю себе шнурки, знаю, что хорошо и что плохо, и никакая Б. Картленд меня с пути не собьет.
Re: А давайте нападем на Албанию...
Я себе знаю, почему отказываю. Потому что не фиг развивать уже развитое. Развитое по полной программе. И потом, я большая девочка - надо бы уже и Зеньковского перечитать, и диссер продолжить и развить, что ли, чувство долга ;)
И могу понять, почему по идее, отказывают в этом на уровне советов в церкви. Потому что таки вредно. Так или иначе, в той или иной степени, не однозначно, но. Но все-таки не бест.
Re: А давайте нападем на Албанию...
Re: А давайте нападем на Албанию...
Я, кстати, не только читала - я работала историческим консультантом у автора таких "исторических любовных романов". Большинство из них, конечно, жуткие поделки, где на протяжении всего текста ты не можешь понять, какой век на дворе - IX или XIX, да это никого и не волнует. Но бывают и вполне добротные, я на таких работала. За ними стоит очень большая исследовательская работа. Но потом издатель начинает коверкать. Скажем, у той моей подруги-коллеги очередной роман начинался сценой соколиной охоты, ради которой она перелопатила гору литературы - чтобы была не просто охота, но именно такая, какая была свойственна тому конкретному месту и времени. А издатель потребовал переписать и сделать в начале постельную сцену - иначе-де читатель не станет читать. Авторы ведь тоже люди подневольные, им есть-пить надо. Часто заставляют, например, изнасилования писать - потому что-де мрачное средневековье, где насиловали на каждом шагу, и без него читатель читать не будет. Хорошо, если живешь в Москве и можешь перебирать издателями, а в городе типа Харькова это уже совсем не просто - приходится подчиняться.
Но это я так, к слову.
Шаг в сторону – побег, прыжок на месте – провокация!