![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В свободную минуту, в метро, на кухне, в ванной...
Я обещала открыть эту тему, и я ее открою. Какого лешего, в самом деле, жеманничать - да, мне нравятся женские романы. Точнее, так: мне нравится _читать_ женские романы. Помните "Основной инстинкт"? "Вы сказали, что вам нравится, когда мужчины работают руками" - "Нет, я сказала, что мне нравилось когда _Тони_ работал руками". Так и тут - основное удовольствие приходится на сам процесс, а не на объект, задействованный в процессе. И дело не только в том, чтобы поржать над перлами типа "Он поднял Анну и пошел вверх по лестнице, покрывая ее поцелуями". Ржач, конечно, дело благородное, но кроме этого, женский роман доставляет и другое удовольствие. Мне иногда даже кажется, что ржачем мы, обремененные образованием дамы и девы, как бы оправдываем чтение ЖР перед самими собой, как бы даем себе индульгенцию. А зря - и об этом будет дальше. Чувства, вызываемые женским романом помимо ржача, вполне понятны, более того, законны и благородны. Женский роман затрагивает ту сферу чувств, которую затрангивать приятно, иногда даже полезно.
Существуют два заблуждения, которые мне хотелось бы развеять. Первое - женские романы читают только глупые женщины, которые ждут своего принца и верят в то, что когда-нибудь с ними случится то же самое, что и с героинями оных романов. Не знаю как вам, а мне такие читательницы пока не попадались. Я вообще не знакома с женщинами, которые верят в такие вещи всерьез. Сделаю лирическое отступление. Алина не даст мне соврать, это происходило у нее на глазах. В 1994 году эпохальная эпопея "Дикая роза" подошла к концу, и ее место занял бразильянский сериал "Тропическая жара", который у нас переперли как "Тропиканка". Мы с Алиной обе работали в редакции, где коллектив был преимещественно женский, все, кроме меня, с высшим образованием; все, как одна, поражены вирусом профессионального цинизма - так вот, "Тропиканку" смотрели все, как миленькие! Обсуждали перипетии этого рыбака с его луселией или Лауренсией, ее чокнутого сыночка Витора Веласкеса и рыбацкой дочери Асусены, и всех-всех-всех. На фоне пимштейновской мазни сериал особенно выигрывал - там Виктория Кастро, в сорок лет корчила из себя пОдростка, а тут настоящие девочки-как-персики, а уж если бабе сорок, так ей без дураков сорок, но при том она крепка телом и душой, и имеет свое право на свое бабское счастье, и попробуй ты ее этого права лишить. И ах, море, солнце и пляжи - а не рисованный Париж. Короче, мыши плакали, кололись, но исправно жрали бразильянский кактус. А когда мне понадобилось прочесть несколько бабских романов для написания очерка (это я уже работала в "НАШ"ем, но контингент был сходным), мне сказали "не траться", и каждая принесла по два-три экземпляра. Конечно, все они "на самом деле" принадлежали свекровям, но дамы тут же выказали высокую степень осведомленности по вопросам фабулы. Так что не надо ля-ля.
Второе заблуждение - это что женские романы читают и пишут от недотраха. Опровергается оно, как и первое, опытом: среди страстных читательниц женских романов я встречала женщин, в жизни которых количество и качество секса сильно варьировалось, от нуля до "восемь дней в неделю. Мой пик увлечения любовным чтивом пришелся на полтора месяца после первых родов - когда мне не только было нельзя, но и категорически не хотелось.
Но вот какой дефицит, я думаю, действительно присутствует у читательниц ЖР - это дефицит восхищенного мужского внимания. С сексом это связано, но очень опосредованно - сплошь и рядом женщина не может подаловаться ни на количество, ни на качество секса, но вот этого вот внимания имеет шиш с полтиной.
И еще один дефицит - это бытийная неустроенность женщины в сегодняшнем мире. Пафос женских романов, вопреки распространенной теории, заключается не в том, что "ее грудь напряглась, и, опять же, соски отвердели". Нет, это, конечно, само собой, без этого никак нельзя - и груди напрягаются, и соски твердеют как положено; но герои стремятся еще и к тому, чтобы быть "Вместе навсегда" (так называются как минимум три романа, не помню, чьи). Мало какая женщина сегодня уверена в том, что ее муж/любовник будет с ней всегда, а не только до потери товарного вида.
Тот, кто полагает, будто женщины ищут в романах Джудит Макнот или Кэтрин Коултер характеры, психологизм или какие-то фабульные изыски - вот те и есть настоящие дураки, в сто раз глупее любой героини любого из этих романов. Женские романы читаются и пишутся затем, чтобы всколыхнуть чувства, утолить сенсорный голод женщины, жизнь которой проходит в однообразной колее "работа-дом-работа". Совершенно необязательно эта женщина так замотана и несчастна, как героиня Тимура Шаова, но осознание того, что _если у тебя все пойдет хорошо_, ты и десять лет спустя будешь входить _в ту же дверь того же офиса_ - а еслли у тебя все пойдет плохо, ты будешт обивать пороги у одной такой двери, другой, десятой - пока все не пойдет хорошо, и ты опять не начнешь месяц за месяцем входить в одну и ту же дверь - от этого осознания женщине нужно как-то дистанцироваться уже хотя бы затем, чтобы сохранить здравый рассудок, и с этой задачей Сандра Браун справляется гораздо лучше, чем Пелевин. Да, бред, соглашается женщина, прикрывая роман и прижимая пальцем страницу, к которой хочет вернуться - бред, конечно, но РАДОСТНЫЙ бред. Унылого бреда мне хватает и в жизни, так что засуньте вашего Пелевина куда подальше.
А теперь попробуйте поспорить с тем, что желание сохранить здравый рассудок и здравые эмоции - это не есть хорошо.
- Но позвольте, - может сказать на это иной эстет и интеллектуал. - Я согласен с тем, что такое жалание достойно и праведно. Но почему обязательно читать такую дрянь? Ведь есть же, ну, я не знаю, Джейн Остин, сестры Бронте, Маргарет Митчелл, наконец...
- Есть, - зевая, ответит женщина и перелистнет страницу ("Служанка затянула госпожу в миниатюрный корсет из китового уса так, что ее маленькие груди поднялись и, казалось, собирались выскочить из бледно-розовой сорочки"). - Но мало. Собственно, они уже прочитаны. И потом... "Унесенные ветром" плохо заканчиваются.
- А разве обязателен хэппи-энд? - офигевая, спросит эстет и интеллектуал.
- А как же! - рыкнет женщина. - А ты что хотел, чтобы я, разведенная, зная, что впереди климакс и пенсия, еще и читала про то, как мужья бросают жен? А не хочешь ли ты для начала поцеловать меня в "полутоверстый розовый бутон нежной плоти"?
Поверьте, мало какой эстет и интеллектуал тут ответит "Да". Если бы они все имели порох в пороховницах, чтобы ответить "да", рынок женских романов существенно сократился бы.
Задача художника, как ее видит Э. Хемингуэй (и я вместе с ним) "...состоит в том, видеть правду и, увидев ее такой, какая она есть на самом деле, сказать ее так, чтобы она вошла собственным опытом в сознание читателя". Задача автора женского романа диаметрально противоположна. Она состоит в том, чтобы, видя ту же правду, что и имплицитный читатель, сказать: "Знаешь, подружка... а ну ее, эту правду, в жопу". Я не думаю, что авторы женских романов серьезно верят в то, что пишут, или равнодушно работают за бабки. Сеть полна творениями более низкой ступени, искренними и бескорыстными "мэри-сью". ЖР - это "мэри-сью" более высокого порядка. Полагаю, авторы женских романов по-своему бескорыстны - они писали бы, даже если бы им не платили - и искренни в том смысле, что искренне желают увлечь свою читательницу фантазией и доставить ей то же удовольствие, которое сами получают, строча нетленку. Ибо большинство женских романов написано именно с удовольствием. Да, некоторые из них - не более чем декорированные masturbation-aid, но в основном полет авторской фантазии не задерживается на половом акте. Именно та дежурность, которую заклеймил своей гениально точной строкой Тимур Шаов, и указывает на то, что не сюда стремится авторская мысль. Грудь напряглась, соски отвердели - это _конвенциональное_, извините мне литературоведческий термин. Все авторши/авторы любовного чтива прекрасно знают, что ничего принципиально нового тут не выдумаешь. Страстная ночь _положена_ героям по законам жанра - ну так она вам будет. Читатель ждет уж рифмы "розы" - на вот, возьми ее скорей. Описания половых актов у той же Бертрис Смолл формальны, как портрет Ольги у того же Пушкина: походка, голос, легкий стан... Поцелуй, долгие обжимания, куннилингус на грани обморока, штепсель в розетке, вуаля. Но если вам нужно найти у Смолл подлинное сладострастие - почитайте, как она описывает наряды и украшения. "Почти прозрачные рукава были затканы золотыми нитками. Скай аккуратно натянула чулки на стройные ноги, красный шелк украшала вышивка золотом. Затем наступила очередь нескольких нижних юбок, а потом уже платья - изящного творения из мягчайшего тонкого бархата, переливавшегося красным, точно драгоценный камень. Длинная юбка свободно ниспадала к ступням, а разрезы в рукавах открывали бело-золотую ткань сорочки.
(...)
Посмотревшись в зеркало, Скай должна была признать, что длинные волнистые волосы красивы. Молли украсила их маленькой шапочкой из золотой парчи с прикрепленной к ней прозрачной вуалью. Девушка застегнула на шее рубиновое колье и снова взглянула в зеркало. Крупные камни сверкали первобытным блеском на молочной белизне обнаженной груди. Скай перевела дыхание и отметила, как призывно вздымаются округлости под камнями. Заколку для волос пришлось отложить, пока она не носит прическу. Девушка быстро надела серьги, браслеты и кольцо. Потом скользнула ногами в красные бархатные туфли и встала". Поверьте, эти описания исторгли гораздо больше сладких женских вздохов, чем все куннилингусы вместе взятые. Ибо в наше время куннилингус устроить себе гораздо проще, чем одеться как хочешь. Это даже не все богатые женщины могут себе позволить - если бедные стиснуты материальными возможностями, то богатые - дресс-кодом и диктатом модных дизайнеров. Остается только вздыхать на туалеты Скай.
Черные волосы и синие/зеленые глаза зероев ЖР на самом деле столь же конвенциональны. Все авторши без исключения воспроизводят один и тот же тип мужчины - и, чтобы читательницы не терялись, этот тип воспроизводится и во внешности. "Романтический сукинсын" - это маска, под которой скрыто доброе и чувствительное, страстное и отзывчивое сердце. Но _именно_ в силу того, что то маска - она и должна быть воспроизводима. Как персонаж комедии дель Арте узнается под любыми небесами и на любой сцене - так и герой-любовник ЖР должен узнаваться в любых декорациях. Ведь если его не тиражировать - то каждый раз, когда в роман вводят нового мужского персонажа, читательница не будет знать, чего от него ждать! А это не есть хорошо.
Герой Честертона играл со своей женой в похищение, каждый раз заново разыгрывая знакомство. Читательница женского романа проделывает тот же номер сама с собой, за отсутствием Инносента Смита в окружающей среде. Раз за разом она мысленно наряжается в новое платье новой героини и ее похищает знакомый незнакомец. Если бы миссис Смит похитил и трахнул незнакомый незнакомец - она бы, мягко говоря, расстроилась. Если бы герой женского романа оказался настоящим романтическим сукинсыном (то есть, тем самым байроновским корсаром) - читательница запустила бы роман в полет из форточки. И не потому что читательница дура и не разбирается в романтической традиции - а по той же причине, по которой балаганов хотел навтыкать Паниковскому: за нарушение конвенции. Покупая женский роман, мы хотим сыграть в уже знакомую игру по уже знакомым правилам: восхождение героини должно совершаться из мира неустроенности к миру упорядоченности; из хаоса - к гармонии, из лап нелюбимого мужа/насильника/любимого, но коварного изменщика - в надежные верные руки Настоящего мужчины. Нарушить правила этой игры так же кощунственно, как и начать вдруг отплясывать камаринского в разгар церемоний Изиды. Сгиньте, святотатцы!
Существуют два заблуждения, которые мне хотелось бы развеять. Первое - женские романы читают только глупые женщины, которые ждут своего принца и верят в то, что когда-нибудь с ними случится то же самое, что и с героинями оных романов. Не знаю как вам, а мне такие читательницы пока не попадались. Я вообще не знакома с женщинами, которые верят в такие вещи всерьез. Сделаю лирическое отступление. Алина не даст мне соврать, это происходило у нее на глазах. В 1994 году эпохальная эпопея "Дикая роза" подошла к концу, и ее место занял бразильянский сериал "Тропическая жара", который у нас переперли как "Тропиканка". Мы с Алиной обе работали в редакции, где коллектив был преимещественно женский, все, кроме меня, с высшим образованием; все, как одна, поражены вирусом профессионального цинизма - так вот, "Тропиканку" смотрели все, как миленькие! Обсуждали перипетии этого рыбака с его луселией или Лауренсией, ее чокнутого сыночка Витора Веласкеса и рыбацкой дочери Асусены, и всех-всех-всех. На фоне пимштейновской мазни сериал особенно выигрывал - там Виктория Кастро, в сорок лет корчила из себя пОдростка, а тут настоящие девочки-как-персики, а уж если бабе сорок, так ей без дураков сорок, но при том она крепка телом и душой, и имеет свое право на свое бабское счастье, и попробуй ты ее этого права лишить. И ах, море, солнце и пляжи - а не рисованный Париж. Короче, мыши плакали, кололись, но исправно жрали бразильянский кактус. А когда мне понадобилось прочесть несколько бабских романов для написания очерка (это я уже работала в "НАШ"ем, но контингент был сходным), мне сказали "не траться", и каждая принесла по два-три экземпляра. Конечно, все они "на самом деле" принадлежали свекровям, но дамы тут же выказали высокую степень осведомленности по вопросам фабулы. Так что не надо ля-ля.
Второе заблуждение - это что женские романы читают и пишут от недотраха. Опровергается оно, как и первое, опытом: среди страстных читательниц женских романов я встречала женщин, в жизни которых количество и качество секса сильно варьировалось, от нуля до "восемь дней в неделю. Мой пик увлечения любовным чтивом пришелся на полтора месяца после первых родов - когда мне не только было нельзя, но и категорически не хотелось.
Но вот какой дефицит, я думаю, действительно присутствует у читательниц ЖР - это дефицит восхищенного мужского внимания. С сексом это связано, но очень опосредованно - сплошь и рядом женщина не может подаловаться ни на количество, ни на качество секса, но вот этого вот внимания имеет шиш с полтиной.
И еще один дефицит - это бытийная неустроенность женщины в сегодняшнем мире. Пафос женских романов, вопреки распространенной теории, заключается не в том, что "ее грудь напряглась, и, опять же, соски отвердели". Нет, это, конечно, само собой, без этого никак нельзя - и груди напрягаются, и соски твердеют как положено; но герои стремятся еще и к тому, чтобы быть "Вместе навсегда" (так называются как минимум три романа, не помню, чьи). Мало какая женщина сегодня уверена в том, что ее муж/любовник будет с ней всегда, а не только до потери товарного вида.
Тот, кто полагает, будто женщины ищут в романах Джудит Макнот или Кэтрин Коултер характеры, психологизм или какие-то фабульные изыски - вот те и есть настоящие дураки, в сто раз глупее любой героини любого из этих романов. Женские романы читаются и пишутся затем, чтобы всколыхнуть чувства, утолить сенсорный голод женщины, жизнь которой проходит в однообразной колее "работа-дом-работа". Совершенно необязательно эта женщина так замотана и несчастна, как героиня Тимура Шаова, но осознание того, что _если у тебя все пойдет хорошо_, ты и десять лет спустя будешь входить _в ту же дверь того же офиса_ - а еслли у тебя все пойдет плохо, ты будешт обивать пороги у одной такой двери, другой, десятой - пока все не пойдет хорошо, и ты опять не начнешь месяц за месяцем входить в одну и ту же дверь - от этого осознания женщине нужно как-то дистанцироваться уже хотя бы затем, чтобы сохранить здравый рассудок, и с этой задачей Сандра Браун справляется гораздо лучше, чем Пелевин. Да, бред, соглашается женщина, прикрывая роман и прижимая пальцем страницу, к которой хочет вернуться - бред, конечно, но РАДОСТНЫЙ бред. Унылого бреда мне хватает и в жизни, так что засуньте вашего Пелевина куда подальше.
А теперь попробуйте поспорить с тем, что желание сохранить здравый рассудок и здравые эмоции - это не есть хорошо.
- Но позвольте, - может сказать на это иной эстет и интеллектуал. - Я согласен с тем, что такое жалание достойно и праведно. Но почему обязательно читать такую дрянь? Ведь есть же, ну, я не знаю, Джейн Остин, сестры Бронте, Маргарет Митчелл, наконец...
- Есть, - зевая, ответит женщина и перелистнет страницу ("Служанка затянула госпожу в миниатюрный корсет из китового уса так, что ее маленькие груди поднялись и, казалось, собирались выскочить из бледно-розовой сорочки"). - Но мало. Собственно, они уже прочитаны. И потом... "Унесенные ветром" плохо заканчиваются.
- А разве обязателен хэппи-энд? - офигевая, спросит эстет и интеллектуал.
- А как же! - рыкнет женщина. - А ты что хотел, чтобы я, разведенная, зная, что впереди климакс и пенсия, еще и читала про то, как мужья бросают жен? А не хочешь ли ты для начала поцеловать меня в "полутоверстый розовый бутон нежной плоти"?
Поверьте, мало какой эстет и интеллектуал тут ответит "Да". Если бы они все имели порох в пороховницах, чтобы ответить "да", рынок женских романов существенно сократился бы.
Задача художника, как ее видит Э. Хемингуэй (и я вместе с ним) "...состоит в том, видеть правду и, увидев ее такой, какая она есть на самом деле, сказать ее так, чтобы она вошла собственным опытом в сознание читателя". Задача автора женского романа диаметрально противоположна. Она состоит в том, чтобы, видя ту же правду, что и имплицитный читатель, сказать: "Знаешь, подружка... а ну ее, эту правду, в жопу". Я не думаю, что авторы женских романов серьезно верят в то, что пишут, или равнодушно работают за бабки. Сеть полна творениями более низкой ступени, искренними и бескорыстными "мэри-сью". ЖР - это "мэри-сью" более высокого порядка. Полагаю, авторы женских романов по-своему бескорыстны - они писали бы, даже если бы им не платили - и искренни в том смысле, что искренне желают увлечь свою читательницу фантазией и доставить ей то же удовольствие, которое сами получают, строча нетленку. Ибо большинство женских романов написано именно с удовольствием. Да, некоторые из них - не более чем декорированные masturbation-aid, но в основном полет авторской фантазии не задерживается на половом акте. Именно та дежурность, которую заклеймил своей гениально точной строкой Тимур Шаов, и указывает на то, что не сюда стремится авторская мысль. Грудь напряглась, соски отвердели - это _конвенциональное_, извините мне литературоведческий термин. Все авторши/авторы любовного чтива прекрасно знают, что ничего принципиально нового тут не выдумаешь. Страстная ночь _положена_ героям по законам жанра - ну так она вам будет. Читатель ждет уж рифмы "розы" - на вот, возьми ее скорей. Описания половых актов у той же Бертрис Смолл формальны, как портрет Ольги у того же Пушкина: походка, голос, легкий стан... Поцелуй, долгие обжимания, куннилингус на грани обморока, штепсель в розетке, вуаля. Но если вам нужно найти у Смолл подлинное сладострастие - почитайте, как она описывает наряды и украшения. "Почти прозрачные рукава были затканы золотыми нитками. Скай аккуратно натянула чулки на стройные ноги, красный шелк украшала вышивка золотом. Затем наступила очередь нескольких нижних юбок, а потом уже платья - изящного творения из мягчайшего тонкого бархата, переливавшегося красным, точно драгоценный камень. Длинная юбка свободно ниспадала к ступням, а разрезы в рукавах открывали бело-золотую ткань сорочки.
(...)
Посмотревшись в зеркало, Скай должна была признать, что длинные волнистые волосы красивы. Молли украсила их маленькой шапочкой из золотой парчи с прикрепленной к ней прозрачной вуалью. Девушка застегнула на шее рубиновое колье и снова взглянула в зеркало. Крупные камни сверкали первобытным блеском на молочной белизне обнаженной груди. Скай перевела дыхание и отметила, как призывно вздымаются округлости под камнями. Заколку для волос пришлось отложить, пока она не носит прическу. Девушка быстро надела серьги, браслеты и кольцо. Потом скользнула ногами в красные бархатные туфли и встала". Поверьте, эти описания исторгли гораздо больше сладких женских вздохов, чем все куннилингусы вместе взятые. Ибо в наше время куннилингус устроить себе гораздо проще, чем одеться как хочешь. Это даже не все богатые женщины могут себе позволить - если бедные стиснуты материальными возможностями, то богатые - дресс-кодом и диктатом модных дизайнеров. Остается только вздыхать на туалеты Скай.
Черные волосы и синие/зеленые глаза зероев ЖР на самом деле столь же конвенциональны. Все авторши без исключения воспроизводят один и тот же тип мужчины - и, чтобы читательницы не терялись, этот тип воспроизводится и во внешности. "Романтический сукинсын" - это маска, под которой скрыто доброе и чувствительное, страстное и отзывчивое сердце. Но _именно_ в силу того, что то маска - она и должна быть воспроизводима. Как персонаж комедии дель Арте узнается под любыми небесами и на любой сцене - так и герой-любовник ЖР должен узнаваться в любых декорациях. Ведь если его не тиражировать - то каждый раз, когда в роман вводят нового мужского персонажа, читательница не будет знать, чего от него ждать! А это не есть хорошо.
Герой Честертона играл со своей женой в похищение, каждый раз заново разыгрывая знакомство. Читательница женского романа проделывает тот же номер сама с собой, за отсутствием Инносента Смита в окружающей среде. Раз за разом она мысленно наряжается в новое платье новой героини и ее похищает знакомый незнакомец. Если бы миссис Смит похитил и трахнул незнакомый незнакомец - она бы, мягко говоря, расстроилась. Если бы герой женского романа оказался настоящим романтическим сукинсыном (то есть, тем самым байроновским корсаром) - читательница запустила бы роман в полет из форточки. И не потому что читательница дура и не разбирается в романтической традиции - а по той же причине, по которой балаганов хотел навтыкать Паниковскому: за нарушение конвенции. Покупая женский роман, мы хотим сыграть в уже знакомую игру по уже знакомым правилам: восхождение героини должно совершаться из мира неустроенности к миру упорядоченности; из хаоса - к гармонии, из лап нелюбимого мужа/насильника/любимого, но коварного изменщика - в надежные верные руки Настоящего мужчины. Нарушить правила этой игры так же кощунственно, как и начать вдруг отплясывать камаринского в разгар церемоний Изиды. Сгиньте, святотатцы!
no subject
В первый раз читаю чтобы кто-то по честному сказал, да ещё так подробно и профессионально.
Я сохранил эту статью и буду тыкать её в нос всем ханжам, которые костерят ни в чём не повинные женские романы.
В самом деле, разве романы виноваты? Виноваты безусловно мужчины.
Как сказал герой-любовник в новом фильме про Кинг Конга "У настоящих героев плохие зубы, плешь и пивной живот..."
Да, может быть, но разве такой герой нужен женщинам? :-))
Так пусть остаётся узнаваемый голубо/зеленоглазый чёртов сукин сын и не важно в смокинге он или в доспехах, лишь бы на руках носил красиво и говорил ПОСЛЕ ЭТОГО что "вместе навсегда".
И пусть другим мужчинам будет стыдно...
Ещё раз СПАСИБО!
А вот ещё...может Вам это интересно будет, раз Вы так подробно в теме про романы написали.
Я не могу сказать что не люблю подобную литературу. Это странно но факт. Так что не только женщины это читают, но и мужчины, хотя ещё более тщательно прикрывают обложки в метро, и кисло улыбаются отводя глаза если их всё таки застают за таким позорным занятием.
Года три тому назад я провел исследование :-))) мне хотелось понять, что же есть в этих романах такого, что и молодые и зрелые и пожилые - все хотя бы раз держали это чтиво в руках.И я прочёл! Штук 300, не меньше.
И Бертрис Смолл, и Джуд Деверо, и конечно Джудит Макнот, безусловно Шарлотту Бронтэ и Маргарет Митчелл с продолжателями... ну, короче, всех, кто были заметны и не очень... и я пришел к выводу совершенно такому же как и Вы.
Что это чтиво нужное и полезное, хотя не несёт в себе "высокого и вечного".
И мне гораздо понятнее женщина, которая читает про Уитни и Блэкмора, или про Скай О`Молли, чем женщина которая зачитывается томами Дарьи Донцовой,
или, вот новое чудо явилось, Натальи Нестеровой (сегодняшний лидер на небосклоне нового ЖР).
Тоже вроде "женский роман" да только навыворот...
Если бы удалось по этому поводу услышать Ваше мнение - было бы здорово.
Ведь, как мне кажется, Вы не поставите в один ряд с теми что обсуждали другую ветвь ЖР про более эмансипированных и фиминистичных особ, которые и сами с усами и "чёртов сукин сын" у них вот где :-)))в кулаке:-))).
Или я не прав?
С уважением, Вэл
PS Если я не ошибся, заглянув в сведения, и это действительно Вы - я Ваш давний почитатель.
Если ошибся - извините, но всё равно позвольте выразить Вам мою признательность за интересный ЖЖ.
no subject
Романов нового образца я не читаю. Я и старого образца не очень-то читаю, я не могу похвастать 300 наименованиями, хорошо бы 30 набралось. Кроме того, я консервативна в том смысле, что меня очень трудно растащить на что-то принципиально новое, стащив со старого, понравившегося. Например, Дж. Макнот пишет лучше, чем Дж. Линдсей - но я предпочитаю Линдсей, потому что рыцари мне милее бизнесменов.
И не "чертов сукин сын", а "романтический сукинсын". Это, если хотите, термин :). Это так наш новый преподаватель литературоведения (я бы хотела слушать ее лекции 6 дней в неделю, но увы - этой благодати нам отпущено только 1 час в неделю) обозначает тип собственно романтического героя начала 19 века.
Так вот, судя по тому, как вы охарактеризовали этот новый ЖР, мне не захочеится его читать. Мужчина в кулаке - это неинтересно. Я видела много таких мужчин в разных видах. "Жалкое зрелище. Душераздира-а-ающее" (с) ослик Иа. Зачем мне про них читать?
no subject
Почему-то я был уверен именно в таком ответе.
Открою страшную тайну - и я рыцарей люблю гораздо больше бизнесменов:-)
Прошу прощения за неточность в терминах:-)
И как хорошо, что Вы - это Вы...я Вас искал, чтобы сказать СПАСИБО когда прочёл на Арде Ваши произведения.
Говорю теперь.
Большое читательское СПАСИБО!
Се, заступаюсь за Шарлотту Бронте