К Алине - о пользе слабости

[morreth]

Мне очень понравилось то, что ты написала про Йом Кипур. Твой гуру отчасти прав - религия действительно нужна слабым. Они не боятся ослабеть еще больше и поэтому могут голодать целый день ради таких отвлеченных соображений как "светлое будущее" :). Но вот с комфортом... если тебе нужен комфорт принадлежности к большинству, остановись на этой стадии. На раз-в-годных голоданиях и хождении в синагогу по праздникам. Эо для комфорта самое оно.

Потому что если ты попробуешь углубиться - провалишься в бездну одиночества. До разрушения Храма было такое помещение - святая святых - куда можно было заходить только священникам. Так вот, Господь не пускает в святая святых толпой. Только по одиночке. Если ты попробуешь углубиться - тебе придется войти в лабиринт одной и хорошенько там попетлять, прежде чем ты предстанешь перед Ним. И помнить, что перед 22 псалмом идет 21. Так и будет, Алина - сначала Он покажется, потом оставит. Будешь бродить по городу, по улицам и площадям, будешь искать - и не найдешь.

Но когда найдешь - будет самое интересное. Ты уже не сможешь вернуться к первоначальному чувству комфорта и общности. К кайфу от того, что "как здорово, что все мы здесь сегодня..." Тебе придется начинать заново. Полагаясь только на Бога.

Вот почему религия для слабых. Сильный человек полагается на себя. "Я решил и я буду". А слабый полагается на Бога - "Бог решил и я буду..." На пути аскезы нужно постепенно совлекаться своей силы. Сразу скажу, что я сапожник без сапог - для меня "я" все еще на первом месте. Я недостаточно слабый для религии человек. А ты?

Comments

[estera.livejournal.com]

Яна, тут в чем еще дело. "Хороший" в мирском понимании человек может оказаться на деле той еще какашкой, если "хорошесть" его основывалась на гордыне или человекоугодии. Тогда Господь ткнет носом в грязь, покажет, чего она реально стоила, хорошесть эта. Как было в Патерике: один человек, живя в миру, прославился строгостью жизни, постничеством и, завершив мирския дела, ушел в монастырь. А в монастыре - вот оказия-то! - не мог даже положенных дней отпоститься и пришел через это в глубокое уныние и в страх за спасение души. Тосковал он, тосковал и спросил у аввы, в чем дело. Авва - какой-то известный святой, я забыла только - сказал, мол, это потому, что в миру ему сил для строгой жизни давала гордыня, а в монастыре ему гордиться не перед кем. И более того, смиренное осознание собственного недостоинства душу спасает, а постничество, основанное на гордыне, погубило бы.