У литературы, сталбыть, нет пола

[morreth]

Нет, то есть, гендера, нет расы, класса, нации (нет национальных литератур, ЛОЛ!) - искусство, значит, превозносится над всем этим и парит во облацех.

И почему-то озвучивает эту сентенцию почти всегда белый и в большинстве случаев мужчина.

Ребята, мы настолько привыкли принимать наше, европейское+североамериканское (ой, ну местами автралийское и куда там еще ступила нога англосакса) и мужское за общечеловеческое, что поменять свою точку обзора нам не легче, чем поднять себя за волосы. Причем женщинам трудней, чем мужчинам, и вот почему.

Возьмем основы нашей еропейской литературы. Фундамент. "Илиада" и "Одиссея". О чем это все? О том, как большие мальчики пиздят друг друга насмерть острыми предметами. На этом фоне мальчики не могут поделить взятых в добычу девочек, ангстятся из-за того, что им суждена ранняя смерть, а славы недодали, выпендриваются друг перед другом военной добычей (в том числе девочками). Среди этой гопы инфантилов ясным солнышком сияет шлемоблещущий Гектор - единственный приличный человек. Ему не нужны ни пленницы, ни золото, ни бессмертная слава - он сражается, чтобы спасти свой дом.
Для него все закончится плохо. Он погибнет. Его отец и мать, большинство братьев и сестер погибнут. Его жену угонят в рабство. Его маленького сына сбросят с крепостной стены.
Если хоть на секунду посмотреть на Илиаду глазами женщины-участницы, то весь сюжет - непреходящий ужас. Даже богиням нет покоя - их могут ранить, могут избить и унизить. Становой хребет сюжета - конфликт Агамемнона и Ахилла из-за Брисеиды. А как Брисеида попала к Ахиллу? Очень просто: он ворвался к ней в дом и всех убил. Отца, мать, братьев и младших неебабельных сестер. А потом такой сидит и ноет: у-у-у, я злой судьбой обречен умереть молодым, но Зевс, ты должен мне славы за это... А что Зевс должен Брисеиде за все ее муки? А ничего. Ни ей, ни Хрисеиде (ту хоть выкупили, хоть и пришлось рожать сына от насильника), ни Кассандре, ни Андромахе, никому из женщин.
Читая "Илиаду", женщина следует мужскому дискурсу, читает ее глазами мужчины. Потому что мало кому хочется проникаться этим ужасом и мало кому хочется 24 главы читать гекзаметром месседж "Ты - вещь, захотим используем, захотим - сломаем". А другого для женщины в "Илиаде" нет.
А потом все такие критики и исследователи говорят, что "Илиада" - это общечеловеческое. А что женщина - вещь, так жто "время было такое". Ладно, возьмем исследователей, принадлежащий к нашему времени: у кого из них можно встретить возмущение всем этим? Лосев, Гаспаров, другие античники - хоть кто-то воскликнул: "Господи, да это же гребаные уроды какие-то!"? Самое большее, на что можно рассчитывать - это что критики отметят классовый аспект: вот Терсит, который говорит здравые вещи, получает по хребтине от Одиссея, потому что автор поэмы внутренне на стороне аристократов, он им угождает.
А вот сделать следующий шаг - а помимо того, что целевая аудитория автора аристократы, они кто еще? Ну-у? Кому еще автор угождает? Неа, никак, потому что наш критик и исследователь сам - кто? А-а? Ну-у?
А, ну да, он "общечеловек". И Илиада - "общечеловеческое".

И примерно такая же петрушка со всей классической литературой, от античности до наших дней. Вот читают дети "Маттео Фальконе". Я выбрала книгу наугад, от балды. Чтение для 6 класса, между прочим, - видимо, составители школьной программы решили, что детям полезно прочитать, как убивают их ровесника. По програме дети должны составит нравственный потрет Маттео Фальконе. Им предлагают подумать над вопросами: кто виноват в смерти Фортунато? Из-за чего Маттео Фальконе убил Фортунато? Кто Маттео Фальконе - герой или убийца?

Эй, там, в тексте фигурирует еще какая-то Джузеппа, жена Маттео и мать Фортунато! Она родила Маттео четырех детей, и он каждый раз приходил в ярость, когда она рожала дочь. А когда она наконец родила сына, Маттео его убил. Из-за чувства чести и, сцуко, достоинства. Он не рожал, не страдал, не истекал кровью - но нажал на курок. А потом и дальше трахал Джузеппу, наверное. Почему бы на уроке литературы не поговорить о Джузеппе? Ведь половина присутствующих в классе - девочки. Будущие матери, как любили нам тыкать в школе. Почему бы не поднять вопрос: стоит ли чувство чести Маттео Фальконе страданий Джузеппы?

Или урок по любовной лирике Пушкина:
"Ученик читает: «Я помню чудное мгновенье...»

Беседа по вопросам:
- Какими чувствами оно проникнуто?
- Какие эпитеты использует автор при описании этой женщины?
- Можно ли по ним определить конкретное лицо? Или это обобщенный образ?
- Какая тема, кроме темы любви, звучит в этом стихотворении?
- Как прослежена здесь жизнь самого поэта?"

В классе половина - девочки, но, чтобы ответить "правильно" на вопросы урока, они должны стать на точку зрения мужчины. Она же "общечеловеческая". Оценить стихотворение с женской точки зрения не предлагается. Один из конспектов урока содержит мемуары Керн. Оказывается, АСП ее всю дорогу подъелдыкивал и спрашивал, хочет ли она в ад. "Девочки, как бы вы посмотрели на парня, который для начала знакомства предлагает вам отправиться в ад? А потом пишет нежный стих?" - нет, такого вопроса школьная программа не предусматривает. Зачем. Девочки же не "общечеловеки".

И да, нет никакого заговора белых гетеросексуальных мужчин. А знаете, почему? Потому что доминирующей группе нет нужды плести заговоры, чтобы сохранять свое доминирование. Оно с пеленок воспитывается у представителей доминирующей группы, воспринимается ими как нечто должное, и затем воспроизводится как нечто само собой разумеющееся. Дворяне с детства ощущали себя дворянами, а свое главенство над крестьянами воспринимали как должное. Белые с детства ощущали себя белыми, и даже последняя белая шваль знала, что она лучше ниггера, потому что ей с детства повторяли это. Мужчины с детства знают, что они "люди", по умолчанию, по дефолту - а женщине нужно либо жопу разорвать, чтобы попасть в "люди", либо заслужить благосклонное внимание мужчины и добиться производства в это звание. Господам не нужно объединяться в комплоты. Они свое господство провозглашают в повседневном дискурсе.

Причем подчиненная группа к ним присоединяется, потому что существует только этот дискурс, другого нет. У женщин нет своего языка доминирования, нет и своего языка равенства - они заимствуют мужской. Авторы школьной программы в большинстве своем женщины, почти наверняка. Они ни секунды не думают о том, как бы унизить и загнобить девочек, они преисполнены самых благих намерений. Но как только они берут в руки "Маттео Фальконе", они переключают мозги на "мужское восприятие" - то есть, простите, "общечеловеческое" - и для них важной становится корсиканская честь Маттео и совершенно неважными страдания Джузеппы. Потому что они наследуют литературу, созданую на 90% мужчинами и традицию критики, сформированную на 90% мужчинами. И для них это перкалючение мозга в "мужской режим" происходит так же просто и естественно, как надевание правого ботинка на правую ногу, а левого - на левую: до 5 лет ребенка к этому приучаешь, а дальше он это делает уже сам и искренне думает, что иначе и быть не может, и не помнит, что его приучали, а считает, что "этожеестественно".

В отличие от такого "естественого" подхода, поиск женского взгляда и языка равенства требует специальных усилий. Это очень похоже на счет калорий для тех, кто хочет сбросить вес: нужно отринуть "естественное" - то есть, привычное, не требующее специальных осознанных усилий употребление пищи - и перейти к скрупулезному взвешиванию того, что ты намереваешься положить в рот и чтению того, что мелким шрифтом написано на упаковке. Человеку, который может себе позволить есть все, что хочет, и сколько хочет, это может казаться мелочным, смешным и глупым, но для того, кого, кого взяли за глотку диабет, проблемы с сердцем или стремление к спортивным результатам, это единственный способ добиться цели, а то и попросту остаться в живых. Да, мы берем учебники и методички, начинаем считать: сколько авторов-женщин? Сколько героев-женщин? Насколько методички предлагают уделять им внимание? Поддерживается бездумно или подвергается переосмыслению место женского персонажа в повествовании? А те, кого мы спрашиваем, раздражаются: да зачем это? Что за крохоборство? А чем вас не устаривает статус кво? Вот вам дали Наташу Ростову, Татьяну Ларину и Катерину из "Грозы" - вам что, мало?

Вот да, мало. Когда Рут Гинзбург спросили: "Сколько, по-вашему, женщин должно войти в состав Верховного суда, чтобы вы посчитали равенство достигнутым", она сказала: "Девять". Вопрошающий офигел слегка, а она разжевала мысль: "Вот когда все судьи ВС были мужчинами, ни у кого не возникал вопрос "А чего так?" Значит, когда все судьи будут женщинами и ни у кого не вознинет вопрос "А чего так?" - равенство будет достигнуто".

Comments

[netch]

> вы несколько достали со своей безальтрнативностью, которой у вас никто не просит, извините;

Эээ... 1) даже не начинал доставать, всё время старался максимально говорить по сути и вчитываться в ответы. 2) если "никто не просит", зачем спорите? у Вас нет, кажется, обязанности отвечать. 3) безальтернативность в чём именно, простите?

> человек - продукт своего времени и социализации, если он не социализировался нормально, то он - социопат или неполноценный ребенок-маугли;

Да. При этом социопатов единицы процентов, а иногда десятки. И даже среди тех, кто "социализировался", разнообразие огромнейшее.

Но я всё равно не могу понять Вашу цель в этой дискуссии. Можно сколько угодно говорить, что Лермонтов бяка и бука, но мне важнее не это, а то, что именно такую бяку и буку кто-то навязал текущему массовому представлению литературы через школьную программу. Именно это мой тезис тут, и я считаю, что он полностью соответствует исходному постингу. И если Вы хотите мне плодотворно возражать, то стоит концентрироваться именно на этом, я не буду отвечать на уводы в сторону про то, сколько процентов бяки в Печорине от Лермонтова. Вы это назвали безальтернативностью - желание держаться строго в курсе своего изначального намерения? Ну извините, что не оправдал ожиданий, но не буду это менять.

> история говорит нам, что обращение Печорина (и других персонажей) с женщинами не являлось чем-то исключительным или особенно порицаемым для тех времен, как в другом примере никто не обвиняет в изнасиловании принца Гэндзи, хотя сомнений о его действиях нет;

Я не знаю, кто такой принц Гэндзи и чем он отличился, извините уж за однобокость. Так что ограничусь Печориным.

> Лермонтов сам такими штуками грешил, как грешил чувством превосходства на крепостными, обычными людишками и "варварскими народами";

Есть примеры, как он откровенно динамил женщин? Прошу ссылку. Мне что-то не нагуглилось.

> придумывать какого-то иного Лермонтова, который бичевал в книге собственные пороки и себя распекал - это что-то вроде святоотеческой литературы получится "как я каялся в пустыне"

Я не знаю, с каким зеркалом Вы спорите, я такого не придумывал. Пусть обманщиков, кидал, расистов и высокомерных аристократов были тысячи и миллионы, но из них книги писали сотни, а читают считанные единицы, включая Лермонтова, и я считаю тому причиной, что у него живые люди, а не картонки. И пусть даже я соглашусь с Вами, что оно "само приползло", а в остальном "потенциальный насильник" хотел возвеличить своё фаллоцентричное эго - то, что у него получилось, никак не укладывается в эту схему. И у кого из нас тут безальтернативность?

[virago-ghost.livejournal.com]

Лермонтов такими штуками грешил, что Шадерло де Ланкло кусала бы локти от зависти к сюжету, живи они в одной реальности; гуглите дальше, приключения отражены в письмах и мемуарах действующих лиц;

давайте я еще проще попробую, повторением: Печорин - не образец морали, но его поведение с женщинами не является чем-то из ряда вон для его эпохи; потому все ваше усердие объяснить, что Печорина автор не подавал за образец хорошего человека, а это собрание грехов, рельефный образ грешника и прочее - оно впустую;

Лермонтов - человек своего времени, как человек своего времени он допускал в отношении женщин определенное поведение, и на основе своей морали взвешивал грехи и достоинства своего героя, что нашло отражение в тексте;

значительная часть женщин теперь считает такое поведение - поведением мудака, а некоторые уголовные кодексы - преступлением; что мы знаем разницу между сегодняшней моралью и тогдашней, это не меняет нашей оценки Печорина сегодня; но есть достаточно большая группа мужчин, которые и сегодня практикуют подобное поведение, а кое-где его даже снова делают законным снова или оно было законным всегда;

иначе говоря, покажите мне многочисленные отзывы современников Лермонтова, которые прямо называют Печорина - насильником, без экивоков, а всех, кто был в курсе ситуации - пособниками насильниками; полагаю, скажи кто-то, что Печорина следует судить за изнасилование, Лермонтов бы сильно удивился

[netch]

Я закрою эту дискуссию в одностороннем порядке, потому что тема, в которую Вы всё время её сбиваете, мне прямо сейчас совершенно неинтересна, и у меня не будет в ближайшие несколько месяцев ресурсов её полноценно поднять, а попытки вывернуть обратно провалились. Что хотел - я всё сказал, спасибо за участие.

[virago-ghost.livejournal.com]

сколько угодно, потому что тема, которую взяли вы - тоже далека от сути вопросов, что здесь поднимались;
я и в школе-то советской по методичкам не училась, а мозги учителям имела, что ж мне теперь несуществующее влияние на меня методички обсуждать, никакого смысла

[silhiriel.livejournal.com]

Ну, строго говоря, Печорин и по понятиям своего времени был мудак, но не потому, что с Бэлой поступил дурно, а потому, что поступил дурно с Мэри: за такие художества плюс отказ от того, чтобы делать предложение, тогда огребали.

[virago-ghost.livejournal.com]

да, но это не выбрасывало человека в разряд уголовников и вон из общества, а другие вещи, менее значимые с наших позиций, выбрасывали;
потому весь этот обходной путь, что Печорин - персонаж отрицательный, никто его за пример обычного поведения не держал, он прямо выпадал далеко за социальные нормы, школьная программа нас всех учила неправильно - это, возможно, важно собеседнику, это правда - и школьная программа в совке была кривая, и методички. и Печорин выпадает местами за нормы тогдашнего общества; но не совсем в том выпадает, что возмущает нас сегодня;
зато обсуждение этих вещей сильно уводит от темы;

вместо разговора на тему, насколько узко из текста Лермонтова - как из танка старого, в прорезь - мы выдим ту эпоху, получается разговор, что эпоху мы видим правильно, голоса печориных и бэлл равны по силе и убедительности, все все понимают;

[silhiriel.livejournal.com]

По существу я с Вами согласна, да.