![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Л. М. Буджолд, "Разделяющий нож"
Буду понемножку раздавать обещанное :)
Серию "Разделяющий нож" я асилила со второго захода. Первый выглядел так: "Оу, как интересно, роман начинается с конца: принцесса и рыцарь выпиливают чудовище - хохо, как же они потом будут друг с другом общаться-сходиться, нестандартненько-интересненько - хм, уже не так нестандартненько, предсказуеменько, любофь-морокофь, оуууу, какой-то лавбургер пошел вообще: первый любовник трахался херово и оставил девушку в беде, второй любовник выручил девушку из беды и трахается хорошо... трахается... трахается... зеваем... свадьба... Ух ты блин, какой задел на интересный мир - конец книги - ШОЕТАБЫЛА?"
Второй заход. Нет, по динамике все равно ни в какое сравнение с форкосигановским циклом, медленно и печально разворачивается фабула, НО...
Очень интересный мир. Постапокалиптический, но сразу это непонятно. Сразу он кажется вполне фэнтезийным: есть крестьяне, которые крестьянствуют, и есть озерники, которые охотятся на зло. Так и называется: Зло (malice).
Что это за зло? Тут нужен экскурс в прошлое. Существовала цивилизация, то ли магическая, то ли настолько прокачанная технически, что эта техниа уже ничем не отличалась от магии. Представители этой цивилизации апгрейдили не только мир вокруг себя, но и себя самих, стремясь к бессмертию, и в погоне за ним породили существо, которое не умеет умирать в принципе. Опаньки, существо это оказалось энергктическим вампиром, которое высасывало жизнь из всего живого, ращрушая его Основу (ground). Оно убивало и жирело, и завалить его казалось в принципе невозможным делом, потому что сколько ни разрушай его тело, оно захватывает новые тела и да капо. Наконец, один из горе-творцов изобрел способ как научить такую тварь умирать: он изготовил нож из кости человека, при помощи этого ножа убил другого человека, "поймал" таким образом его смертность в заколдованный нож и пырнул этим ножом первое Зло. Зло получило в себя смертность и издохло. Но перед этим оно, во-первых, сумело дать своим творцам такой бой, что цивилизация откатилась в задницу к лукам и стрелам, а во-вторых, отложило то ли яйца, то ли споры, хрен поймешь... словом, из земли в разных местах прорастают мини-копии этого самого зла. И озёрники, потомки то ли волшебников, то ли технарей, это Зло породивших, сделали смыслом жизни целого своего народа, каждого его представителя от рождения и до смерти, выпиливание этих семян зла. Все по той же технологии: нож из человеческой кости, "наполненный" смертью человека, вонзить в зло, бинго! Собственно, такой нож и называется "разделяющим", а точнее - делящимся (при его помощи человек "делится" смертью со Злом)
Но это все не так просто, как я тут рассказываю. Зло умеет порабощать разумы тех, кто неспособен осознавать свою "основу" и управлять ею. Проще говоря, крестьян. Зло способно при помощи магии Основы давать животным псевдоразум и делать из них слуг-миньонов. Оно их высасывает в конце концов тоже, но сначала оно творит армию для защиты своего тела и покорения земель, которые можно высосать. После зла на многие годы остается пустыня, где не может расти вообще ничего, лунная поверхность. Словом, добраться до зла, особено прокачавшегося, и воткнуть в него Делящий нож - целое дело. Иногда, если Зло вылупляется в диких местах, где давно не ходило патрули озерников, оно успевает обрасти таким количеством миньонов, что начинаются полномасштабные боевые действия. И тысячам людей приходится держать фронт против миньонов, чтобы отборный отряд прорвался прямо к туше Зла, и, если надо, полег там ради одного бойца, который донесет до цели Делящий нож.
Понятное дело, что Озерники стараются таких ППЦов не допускать и истреблять Зло в зародыше, когда "яйца" только-только вылупились и не успели ни сотворить себе продвинутое тело, ни обзавестись армией. А поскольку ни один патрульный не знает, как и где удастся здыбать яйцо, каждый носит при себе два Делящих ножа: один "полный" (primed), чтобы убить Зло и один "пустой", чтобы в случае смертельной раны или угрозы попадания в плен покончить с собой и "зарядить" нож для следующего бойца.
И вот так случилось, что подручные очередного Зла украли на дороге беременную девушку по имени Лань (беременные и дети для Зла особый деликатес), а их выследил патрульный Даг, и в заварухе в логове Зла так вышло, что именно Лань перехватила оба ножа и воткнула из в Зло. Оно погибло, но "холостой" нож Дага оказался заряжен смертью ребенка Лани. И все заверте...
Чем этот цикл привлекателен? Тем, что Буджолд решила поиграть в "типа, я Ле Гуин" и любовно описала эту культуру озёрников, со всей ее спецификой, ее офигенными достоинствами (гендерное равенство, уважение к знанию и культивирование своеобразной науки, этика междусобойных отношений) и офигенными же недостатками (расовая гордынька в отношении крестьян, упертое нежелание думать о будущем, закоснелось в традициях). Собснно, вся книга о том, как влюбленные - Лань и Даг - преодолевают межкультурные барьеры, погружаясь в культуру друг друга и вместе творя что-то третье, новую культуру общности.
Что меня по ходу чтения бесило и вымораживало? Возрастной разрыв между персонажами: ей 18, ему 55. Ну блин. Ну блин же, тетка. Ну прикинь сама: ты свяжешься с 18-летним мальчиком, даже очень умным и хорошим? Или для тебя он все-таки больше ребенок, чем мужчина? Да, для мужиков такой возрастной разрыв не проблема (то есть, они так считают), но именно поэтому мы неважнецки о них думаем. И да, я неважнецки думала о Даге всю дорогу. Тем более, ему все говорили "Чувак, во что ты втравливаешь девочку? Завяжи на бантик". Межкультурный конфликт по ходу романа заканчивается хорошо - но Буджолд приводит в романе и случаи, когда он заканчивался плохо. Настолько плохо, что оправдание "У нас великая любофь, нам все по фигу" не канает. При всем своем уме и сообразительности Лань уже в силу куцего жизненного опыта не могла просчитать всех последствий - то есть, она шла по жердочке над пропастью вслепую, полагаясь только на Дага и его любовь. И не надо косить на меня глазом и спрашивать "А кто тут написал роман о любви тысячелетней эльфийки и человека?" При всем разрыве возрастов, рас и состояний Берен и Лютиэн на момент встречи были вполне самодостаточными личностями, а Лань, как ни крути, дитё.
И второй фактор, который мне сильно затруднял чтение - Буджолд слишком, ну сли-и-и-ишком увлекается бытописательством. Все, ну все надо описать - и какую рубашку Дагу к свадьбе вышили, и как собирают "водяную репу", и как по реке сплавляются, и как по тракту путешествуют, о-о-о-о...
Но, с другой стороны, кто-то может найти в этом свой особенный кайф.
Серию "Разделяющий нож" я асилила со второго захода. Первый выглядел так: "Оу, как интересно, роман начинается с конца: принцесса и рыцарь выпиливают чудовище - хохо, как же они потом будут друг с другом общаться-сходиться, нестандартненько-интересненько - хм, уже не так нестандартненько, предсказуеменько, любофь-морокофь, оуууу, какой-то лавбургер пошел вообще: первый любовник трахался херово и оставил девушку в беде, второй любовник выручил девушку из беды и трахается хорошо... трахается... трахается... зеваем... свадьба... Ух ты блин, какой задел на интересный мир - конец книги - ШОЕТАБЫЛА?"
Второй заход. Нет, по динамике все равно ни в какое сравнение с форкосигановским циклом, медленно и печально разворачивается фабула, НО...
Очень интересный мир. Постапокалиптический, но сразу это непонятно. Сразу он кажется вполне фэнтезийным: есть крестьяне, которые крестьянствуют, и есть озерники, которые охотятся на зло. Так и называется: Зло (malice).
Что это за зло? Тут нужен экскурс в прошлое. Существовала цивилизация, то ли магическая, то ли настолько прокачанная технически, что эта техниа уже ничем не отличалась от магии. Представители этой цивилизации апгрейдили не только мир вокруг себя, но и себя самих, стремясь к бессмертию, и в погоне за ним породили существо, которое не умеет умирать в принципе. Опаньки, существо это оказалось энергктическим вампиром, которое высасывало жизнь из всего живого, ращрушая его Основу (ground). Оно убивало и жирело, и завалить его казалось в принципе невозможным делом, потому что сколько ни разрушай его тело, оно захватывает новые тела и да капо. Наконец, один из горе-творцов изобрел способ как научить такую тварь умирать: он изготовил нож из кости человека, при помощи этого ножа убил другого человека, "поймал" таким образом его смертность в заколдованный нож и пырнул этим ножом первое Зло. Зло получило в себя смертность и издохло. Но перед этим оно, во-первых, сумело дать своим творцам такой бой, что цивилизация откатилась в задницу к лукам и стрелам, а во-вторых, отложило то ли яйца, то ли споры, хрен поймешь... словом, из земли в разных местах прорастают мини-копии этого самого зла. И озёрники, потомки то ли волшебников, то ли технарей, это Зло породивших, сделали смыслом жизни целого своего народа, каждого его представителя от рождения и до смерти, выпиливание этих семян зла. Все по той же технологии: нож из человеческой кости, "наполненный" смертью человека, вонзить в зло, бинго! Собственно, такой нож и называется "разделяющим", а точнее - делящимся (при его помощи человек "делится" смертью со Злом)
Но это все не так просто, как я тут рассказываю. Зло умеет порабощать разумы тех, кто неспособен осознавать свою "основу" и управлять ею. Проще говоря, крестьян. Зло способно при помощи магии Основы давать животным псевдоразум и делать из них слуг-миньонов. Оно их высасывает в конце концов тоже, но сначала оно творит армию для защиты своего тела и покорения земель, которые можно высосать. После зла на многие годы остается пустыня, где не может расти вообще ничего, лунная поверхность. Словом, добраться до зла, особено прокачавшегося, и воткнуть в него Делящий нож - целое дело. Иногда, если Зло вылупляется в диких местах, где давно не ходило патрули озерников, оно успевает обрасти таким количеством миньонов, что начинаются полномасштабные боевые действия. И тысячам людей приходится держать фронт против миньонов, чтобы отборный отряд прорвался прямо к туше Зла, и, если надо, полег там ради одного бойца, который донесет до цели Делящий нож.
Понятное дело, что Озерники стараются таких ППЦов не допускать и истреблять Зло в зародыше, когда "яйца" только-только вылупились и не успели ни сотворить себе продвинутое тело, ни обзавестись армией. А поскольку ни один патрульный не знает, как и где удастся здыбать яйцо, каждый носит при себе два Делящих ножа: один "полный" (primed), чтобы убить Зло и один "пустой", чтобы в случае смертельной раны или угрозы попадания в плен покончить с собой и "зарядить" нож для следующего бойца.
И вот так случилось, что подручные очередного Зла украли на дороге беременную девушку по имени Лань (беременные и дети для Зла особый деликатес), а их выследил патрульный Даг, и в заварухе в логове Зла так вышло, что именно Лань перехватила оба ножа и воткнула из в Зло. Оно погибло, но "холостой" нож Дага оказался заряжен смертью ребенка Лани. И все заверте...
Чем этот цикл привлекателен? Тем, что Буджолд решила поиграть в "типа, я Ле Гуин" и любовно описала эту культуру озёрников, со всей ее спецификой, ее офигенными достоинствами (гендерное равенство, уважение к знанию и культивирование своеобразной науки, этика междусобойных отношений) и офигенными же недостатками (расовая гордынька в отношении крестьян, упертое нежелание думать о будущем, закоснелось в традициях). Собснно, вся книга о том, как влюбленные - Лань и Даг - преодолевают межкультурные барьеры, погружаясь в культуру друг друга и вместе творя что-то третье, новую культуру общности.
Что меня по ходу чтения бесило и вымораживало? Возрастной разрыв между персонажами: ей 18, ему 55. Ну блин. Ну блин же, тетка. Ну прикинь сама: ты свяжешься с 18-летним мальчиком, даже очень умным и хорошим? Или для тебя он все-таки больше ребенок, чем мужчина? Да, для мужиков такой возрастной разрыв не проблема (то есть, они так считают), но именно поэтому мы неважнецки о них думаем. И да, я неважнецки думала о Даге всю дорогу. Тем более, ему все говорили "Чувак, во что ты втравливаешь девочку? Завяжи на бантик". Межкультурный конфликт по ходу романа заканчивается хорошо - но Буджолд приводит в романе и случаи, когда он заканчивался плохо. Настолько плохо, что оправдание "У нас великая любофь, нам все по фигу" не канает. При всем своем уме и сообразительности Лань уже в силу куцего жизненного опыта не могла просчитать всех последствий - то есть, она шла по жердочке над пропастью вслепую, полагаясь только на Дага и его любовь. И не надо косить на меня глазом и спрашивать "А кто тут написал роман о любви тысячелетней эльфийки и человека?" При всем разрыве возрастов, рас и состояний Берен и Лютиэн на момент встречи были вполне самодостаточными личностями, а Лань, как ни крути, дитё.
И второй фактор, который мне сильно затруднял чтение - Буджолд слишком, ну сли-и-и-ишком увлекается бытописательством. Все, ну все надо описать - и какую рубашку Дагу к свадьбе вышили, и как собирают "водяную репу", и как по реке сплавляются, и как по тракту путешествуют, о-о-о-о...
Но, с другой стороны, кто-то может найти в этом свой особенный кайф.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
она называется "в женщине важна молодость и привлекательность, остальное - вторым номером";
и правдивая история о любви и браке людей столь разных по возрасту, что один может быть другому дедом, должна как минимум содержать обстоятельства, показывающие, как эта возрастная разница ими преодолена внутри брака
no subject
no subject
если ты видел эту роль в дамском романе, ты опознаешь штамп везде;
конкуренция старых с молодыми за девочек, описанная женщиной в традиционном романтическом ключе; раньше мужики про это Монте Кристо и Гайде сочиняли, потом и женщин начали издавать
no subject
no subject
- подлую, трусливую, жадную польку, которая соблазняла, а отверг - под канчуки мужу отдала;
- глупую, грубую неграмотную крестьянку мать, которая уговаривала бросить учебу, книжки, панские замашки и смириться с долей крепостного, большего и не надо (при отце-козаке, тоскующем по полковникам и восстаниям);
- девочку-жену, глупую, как пробка, с которой герою поговорить не о чем, она элементарных вещей не понимает, намеков не ловит, даже не книжных, а вот обычных;
эй, сказали мы с Луче, дорогой автор, нас не поймут, 90% читателей твоего текста будут женщины, им не понравится, давай сделаем умную и взрослую жену, за что-то же твой Ринальдо Ринальдини ее вподобал; и дальше мы наблюдали интеллигентную истерику на тему "все режьте, все переписывайте, а девочку-жену оставьте";
студент, прикинь?
эй, сказали мы, вот мы тут две тетки, которые могли тебя родить, зачеркнуто, нам не нравится, вот мы еще двум, той же возрастной группы, членам команды показали, не нравится;
нет, ругался, что хотите меняйте, весь сюжет, но должна быть девочка, ревновать на пустом месте, нежная дурочка;
да как, стервенели мы, у тебя ж герой римлян на латыни цитирует, молчу уж про французских просветителей в оригинале, сам подумай;
едва уболтали на девочку, неграмотную, но не дуру, природной мудрости и с хорошим пониманием людей;
no subject