![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Оце, дітки, називається порнографія. Не пишіть такої
Коридор гуманитарного корпуса закончился круглым тупиком, где лукавый пол притворялся древней булыжной площадью, а сены изображали средневековую панораму публичного сожжения ведьмы. Видимо, эта голограмма сохранилась после урока истории.
Никки остановилась перед худой низкорослой девушкой с землистым лицом, одетой в колючий балахон из жёлтой мешковины и привязанной к столбу. У босых ног ведьмы лежала совсем небольшая кучка хвороста. Место казни ограждала цепь солдат, а с балкона каменного здания неотрывно смотрел бледный бородатый человек в расшитом серебром тёмном камзоле. За его спиной неподвижной статуей стоял сиреневый прелат с крестом в руках и с глазами в небе.
Шумная возбуждённая толпа людей держалась на расстоянии длины копья от цепочки солдат, и лишь всё время хохочущий городской юродивый, растрёпанная низкорослая старуха и две молодые некрасивые женщины в чёрном осмеливались подбегать ближе и бросать сквозь строй солдат отдельные сучья и даже небольшие вязанки хвороста к ногам ведьмы. Чёрные женщины, похожие на взъерошенных ворон, и что-то бормочущая седая карга занимались этим страшным делом с безумным остервенением, несмотря на чувствительные удары древками копий, которыми их награждали мрачные солдаты.
Что-что, а сожжение живого человека Никки не согласилась бы наблюдать ни за какие блага мира. Она уже повернулась, чтобы уйти, но заметила поразительную деталь: девушка счастливо улыбалась и благословляла людей, кидающих к её ногам хворост; глаза ведьмы избегали остальной толпы, зато она часто с тоской и любовью поглядывала в сторону бледного человека на балконе.
— Почему ты так смотришь на человека, велевшего тебя казнить? — спросила поражённая Никки.
— Мы любим друг друга, а отправить меня на костёр ему велел долг… — тихо ответила девушка у столба.
— Как долг может заставить бросить любимого человека в огонь? — вознегодовала Никки.
Юная ведьма у столба печально улыбнулась и сказала:
— Ты наивна. Мой возлюбленный сейчас очень несчастен… он будет гореть на костре вместе со мной, а потом, бедный, в муке жить без меня долгие годы…
— А за что ты благодаришь своих палачей, бросающих к твоим ногам хворост?
— Ты снова не понимаешь… Это моя мать и дорогие сестры… — нежно посмотрела на чёрных женщин девушка. — Они мои благодетели — рискуя жизнью, они несут мне быстрое избавление… Ведь я осуждена к сожжению на медленном огне! Разве это не счастье — получить скорую жаркую смерть взамен долгого мучительного тления? Знаешь ли ты,Никки, что такое смерть на медленном огне?
— Знаю… — сказала Никки и решительно направилась к выходу из этого кошмарного тупика.
«О чём Вольдемар только думает, оставляя такие голограммы после занятий? Какая ведьма странная… по имени меня назвала. Понятно, что это говорит Вольдемар, но всё равно жутковато…»
— Робби, сколько женщин сожгли инквизиторы Средневековья?
— Достоверной информации мало, но, вероятнее всего, речь идёт о миллионах жертв, которых религиозные фанатики объявили ведьмами, колдунами и еретиками.
Это потрясло Никки.
На фоне такого ослепительного горя собственные несчастья блекнут.
И тут её поразила мысль: «Может, Вольдемар неспроста показал мне эту сцену?»
Це все та ж сама Астровітянка, хай їй грець.
Никки остановилась перед худой низкорослой девушкой с землистым лицом, одетой в колючий балахон из жёлтой мешковины и привязанной к столбу. У босых ног ведьмы лежала совсем небольшая кучка хвороста. Место казни ограждала цепь солдат, а с балкона каменного здания неотрывно смотрел бледный бородатый человек в расшитом серебром тёмном камзоле. За его спиной неподвижной статуей стоял сиреневый прелат с крестом в руках и с глазами в небе.
Шумная возбуждённая толпа людей держалась на расстоянии длины копья от цепочки солдат, и лишь всё время хохочущий городской юродивый, растрёпанная низкорослая старуха и две молодые некрасивые женщины в чёрном осмеливались подбегать ближе и бросать сквозь строй солдат отдельные сучья и даже небольшие вязанки хвороста к ногам ведьмы. Чёрные женщины, похожие на взъерошенных ворон, и что-то бормочущая седая карга занимались этим страшным делом с безумным остервенением, несмотря на чувствительные удары древками копий, которыми их награждали мрачные солдаты.
Что-что, а сожжение живого человека Никки не согласилась бы наблюдать ни за какие блага мира. Она уже повернулась, чтобы уйти, но заметила поразительную деталь: девушка счастливо улыбалась и благословляла людей, кидающих к её ногам хворост; глаза ведьмы избегали остальной толпы, зато она часто с тоской и любовью поглядывала в сторону бледного человека на балконе.
— Почему ты так смотришь на человека, велевшего тебя казнить? — спросила поражённая Никки.
— Мы любим друг друга, а отправить меня на костёр ему велел долг… — тихо ответила девушка у столба.
— Как долг может заставить бросить любимого человека в огонь? — вознегодовала Никки.
Юная ведьма у столба печально улыбнулась и сказала:
— Ты наивна. Мой возлюбленный сейчас очень несчастен… он будет гореть на костре вместе со мной, а потом, бедный, в муке жить без меня долгие годы…
— А за что ты благодаришь своих палачей, бросающих к твоим ногам хворост?
— Ты снова не понимаешь… Это моя мать и дорогие сестры… — нежно посмотрела на чёрных женщин девушка. — Они мои благодетели — рискуя жизнью, они несут мне быстрое избавление… Ведь я осуждена к сожжению на медленном огне! Разве это не счастье — получить скорую жаркую смерть взамен долгого мучительного тления? Знаешь ли ты,Никки, что такое смерть на медленном огне?
— Знаю… — сказала Никки и решительно направилась к выходу из этого кошмарного тупика.
«О чём Вольдемар только думает, оставляя такие голограммы после занятий? Какая ведьма странная… по имени меня назвала. Понятно, что это говорит Вольдемар, но всё равно жутковато…»
— Робби, сколько женщин сожгли инквизиторы Средневековья?
— Достоверной информации мало, но, вероятнее всего, речь идёт о миллионах жертв, которых религиозные фанатики объявили ведьмами, колдунами и еретиками.
Это потрясло Никки.
На фоне такого ослепительного горя собственные несчастья блекнут.
И тут её поразила мысль: «Может, Вольдемар неспроста показал мне эту сцену?»
Це все та ж сама Астровітянка, хай їй грець.
no subject
no subject
А что вы хотите: на том же фантлабе написано: «Словарный запас автора — низкий». Он немногословен, но эти свои немногие слова употребляет очень часто :) Очень любит половую любовь, особенно между женщинами (а кто-то жаловался, что у Панкеевой много секса, ага), и описание пыток. Покусан Ефремовым, как мне кажется, но вампир не вышел, только упырь :)
Правда, я только цикл про Аарн пыталась читать, это такие коллективные Мэри Сью в голубом вертолете на фоне мрачного и жестокого мира, который их не понимает, но Мэри Сью гнут всех в бараний рог, потому что у них бесконечное техническое, моральное и геополитическое преимущество. Правда, говорят, в конце автор их всех выпилил, как джедаев, но они обещали возродиться и стать ближе к народу. Это он еще сам писал, без негров.
no subject
Не про качество я в курсе, я трижды начинала читать разные книги и трижды бросила. Просто удивилась сколько он с тех пор наваял.