![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Нарциссическая культура
Я вот подумала: культура - это механизм воспроизводства нации. Мы же не будем повторять бред про "кровь и почву"? Нет. Значит, культура.
Как этот механизм работает? Я опять напомню Аверинцева: раньше говорили не просто "культура", а cultura mentis, возделывание ума. То есть, все эти книги, фильмы, эстрада, керамика, язык жестов и правила поведения за столом - все это возделыает умы особенным образом, вследствие чего люди ведут себя так или иначе, а народы по своим обыкновениям отличаются друг от друга.
Люди склонны "не замечать" своей культуры, как не замечают воздуха, которым дышат - по крайней мере, если его качество резко не изменится. Привычное воспринимается как естественное.
Так вот, может ли вся культура в целом быть нарциссической? Да запросто, я думаю. Если она транслирует нарциссические паттерны и воспроизводит их из поколения в поколение, то это оно.
Какие же это паттерны? Все те же самые, что транслируют ребенку нарциссические родители: сам по себе ты никто и ничто, ты производная от нас, ты интересен и хорош лишь постольку, поскольку выполняешь требуемые от тебя функции, при этом неважно, нахваливают они или ругают: в обоих случаях оценка сильно расходится с реальностью. В нарциссической культуре функции родительской фигуры отводится тем, кто олицетворяет власть: батюшке царю, государю императору, актуальному Вождю и Учителю, а иногда и всему народу - но не реальному народу, который очень даже разный бывает, а его грандиозному нарциссическому двойнику, который всегда идеален и всегда прав. Носитель культуры, раненый сознанием своего ничтожества, начинает фантазировать о своем величии, мысленно сливается воедино с той грандиозной фигурой, которая олицетворяет власть, и готово дело: перед нами нация, глубоко пораженна нарциссизмом.
(Кстати, мне эти соображения пришли в голову при взгляде, в первую очередь, на японскую культуру, а потом уже...)
Конечно же, никакой культур-мультур-трегер в здравом уме не пытается эти нарциссические паттерны заложить в голову следующим поколениям сознательно. Как, впрочем, и нарциссический родитель. Эта херня заводится в культуре, когда основным ее ретранслятором перестает быть собственно народ, передающий младшим поколениям бабушкины сказки у очага, и становятся специальные всякие люди вроде монахов, ученых, чиновников и всяких там отщепенцев, из которых не вышло ни то, ни другое, ни третье, а вышли всякие там ваганты, менестрели и жонглеры.
Причем это условие необходимое, но недостаточное. Вторая компонента - наличие рядом более высокоразвитой культуры, при взгляде на которую ылитка начинает сравнивать себя с ней и проникаться комплексом неполноценности.
Взять тех же японцев. Любой японский книжник эпохи Нара, приникая к китайской культуре (а к какой еще было приникать?), вынужден был горестно констатировать, что по сравнению с китайцами японцы третий день, как с пальмы слезли. И сам он по сравнению с китайцем, даже неграмотным крстьянином, отстой. Потому что китаец от рождения причастен своей неизеримо более высокой культуре, а японец ей должен еще учиться. Его дальнейшие действия? Объявить, что епонский норот, несмотря на то, что может, и не изобрел письменность, колесницу и кузнечное дело - но зато происходит непосредственно от богов, в отличие от китайцев, у которых даже императоры выходят то из крестьян, то из наемников. И поэтому культура у епонского норота, хоть и не восходит к Ши-Цзину и И-цзину, все-таки еще круче: она восходит к самим богам и даже самую первую танку сложил бог Суса-но-о, а уж потом научил людей слагать песни и варить сакэ, вотЪ.
При этом сам книжник - никто и ничто. Но как частичка епонского норота и подданный епонского императора, он причастен к их величию и божественной славе.
И, заряженный вот этим настроем, книжник берется за перо и принимается креативить. Либо же со страшной силой СПГСить, изучая творчество норота. Ну и как вы думаете, чем он зарядит свой креатив?
Причем заметьте, реальный норот книжника мало волнует. Когда Сэй-Сёнагон проезжает мимо баб, работающих на поле, она даже не врубается, что это у них на голове надето (плетеные шляпы от солнца, мэм!) У книжника в голове есть идеализированный норот, который велик и прекрасен, остальное же от лукавого.
Если же книжник, путешествуя и Петербурга в Москву или там из Киото в Эдо, начинает рассматривать реальный норот, актуальное состояние этого норота представляется ему ужасным. И этот ужас он тоже транслирует в свои произведения. Отчего и получаются дивные конструкции типа:
Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и могучая,
Ты и бессильная,
Матушка Русь!
В рабстве спасенное
Сердце свободное —
Золото, золото
Сердце народное!
Да, это уже ближе к родным осинам. О нарцисссичности же русской культуры я уже писала в другом месте. Те же яйца, только Китаем работает то Европа, то Америка.
Я вижу только один выход из культурно-нарциссической ловушки: ликвидацию актуального разрыва между качеством жизни тут и качеством жизни в стране, которая стала объектом нарциссической зависти и постоянного себя с ней сравнения. Сделать это можно думя способами: либо закуклиться и представить все так, словно, кроме нас, красивых, никого в мире и нет (сёгуны Токугава велят кланяться и передавать, что заканчивается эта лафа прибытием черных кораблей), либо работать больше и не убегать от неприятной реальности ни в самоуничижение, ни в грезы о славном прошлом.
Как этот механизм работает? Я опять напомню Аверинцева: раньше говорили не просто "культура", а cultura mentis, возделывание ума. То есть, все эти книги, фильмы, эстрада, керамика, язык жестов и правила поведения за столом - все это возделыает умы особенным образом, вследствие чего люди ведут себя так или иначе, а народы по своим обыкновениям отличаются друг от друга.
Люди склонны "не замечать" своей культуры, как не замечают воздуха, которым дышат - по крайней мере, если его качество резко не изменится. Привычное воспринимается как естественное.
Так вот, может ли вся культура в целом быть нарциссической? Да запросто, я думаю. Если она транслирует нарциссические паттерны и воспроизводит их из поколения в поколение, то это оно.
Какие же это паттерны? Все те же самые, что транслируют ребенку нарциссические родители: сам по себе ты никто и ничто, ты производная от нас, ты интересен и хорош лишь постольку, поскольку выполняешь требуемые от тебя функции, при этом неважно, нахваливают они или ругают: в обоих случаях оценка сильно расходится с реальностью. В нарциссической культуре функции родительской фигуры отводится тем, кто олицетворяет власть: батюшке царю, государю императору, актуальному Вождю и Учителю, а иногда и всему народу - но не реальному народу, который очень даже разный бывает, а его грандиозному нарциссическому двойнику, который всегда идеален и всегда прав. Носитель культуры, раненый сознанием своего ничтожества, начинает фантазировать о своем величии, мысленно сливается воедино с той грандиозной фигурой, которая олицетворяет власть, и готово дело: перед нами нация, глубоко пораженна нарциссизмом.
(Кстати, мне эти соображения пришли в голову при взгляде, в первую очередь, на японскую культуру, а потом уже...)
Конечно же, никакой культур-мультур-трегер в здравом уме не пытается эти нарциссические паттерны заложить в голову следующим поколениям сознательно. Как, впрочем, и нарциссический родитель. Эта херня заводится в культуре, когда основным ее ретранслятором перестает быть собственно народ, передающий младшим поколениям бабушкины сказки у очага, и становятся специальные всякие люди вроде монахов, ученых, чиновников и всяких там отщепенцев, из которых не вышло ни то, ни другое, ни третье, а вышли всякие там ваганты, менестрели и жонглеры.
Причем это условие необходимое, но недостаточное. Вторая компонента - наличие рядом более высокоразвитой культуры, при взгляде на которую ылитка начинает сравнивать себя с ней и проникаться комплексом неполноценности.
Взять тех же японцев. Любой японский книжник эпохи Нара, приникая к китайской культуре (а к какой еще было приникать?), вынужден был горестно констатировать, что по сравнению с китайцами японцы третий день, как с пальмы слезли. И сам он по сравнению с китайцем, даже неграмотным крстьянином, отстой. Потому что китаец от рождения причастен своей неизеримо более высокой культуре, а японец ей должен еще учиться. Его дальнейшие действия? Объявить, что епонский норот, несмотря на то, что может, и не изобрел письменность, колесницу и кузнечное дело - но зато происходит непосредственно от богов, в отличие от китайцев, у которых даже императоры выходят то из крестьян, то из наемников. И поэтому культура у епонского норота, хоть и не восходит к Ши-Цзину и И-цзину, все-таки еще круче: она восходит к самим богам и даже самую первую танку сложил бог Суса-но-о, а уж потом научил людей слагать песни и варить сакэ, вотЪ.
При этом сам книжник - никто и ничто. Но как частичка епонского норота и подданный епонского императора, он причастен к их величию и божественной славе.
И, заряженный вот этим настроем, книжник берется за перо и принимается креативить. Либо же со страшной силой СПГСить, изучая творчество норота. Ну и как вы думаете, чем он зарядит свой креатив?
Причем заметьте, реальный норот книжника мало волнует. Когда Сэй-Сёнагон проезжает мимо баб, работающих на поле, она даже не врубается, что это у них на голове надето (плетеные шляпы от солнца, мэм!) У книжника в голове есть идеализированный норот, который велик и прекрасен, остальное же от лукавого.
Если же книжник, путешествуя и Петербурга в Москву или там из Киото в Эдо, начинает рассматривать реальный норот, актуальное состояние этого норота представляется ему ужасным. И этот ужас он тоже транслирует в свои произведения. Отчего и получаются дивные конструкции типа:
Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и могучая,
Ты и бессильная,
Матушка Русь!
В рабстве спасенное
Сердце свободное —
Золото, золото
Сердце народное!
Да, это уже ближе к родным осинам. О нарцисссичности же русской культуры я уже писала в другом месте. Те же яйца, только Китаем работает то Европа, то Америка.
Я вижу только один выход из культурно-нарциссической ловушки: ликвидацию актуального разрыва между качеством жизни тут и качеством жизни в стране, которая стала объектом нарциссической зависти и постоянного себя с ней сравнения. Сделать это можно думя способами: либо закуклиться и представить все так, словно, кроме нас, красивых, никого в мире и нет (сёгуны Токугава велят кланяться и передавать, что заканчивается эта лафа прибытием черных кораблей), либо работать больше и не убегать от неприятной реальности ни в самоуничижение, ни в грезы о славном прошлом.
no subject
Непосредственно эти два события не связаны, но невредно будет помнить, что буквально два-три года спустя только такой могучий авторитет, как Фритьоф Нансен, сумел убедить представителей Лиги Наций, что нужно спасать этих самобытных скифов от того счастья, которое они себе устроили.
no subject
no subject