![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Я давно поняла: дайте этим людям говорить - и они все расскажут сами
http://snob.ru/selected/entry/89001
За последний год Игорь и бабушка потеряли сразу двух близких людей: сначала внезапно умерла мать Игоря, дочь Нины Васильевны. Потом — почти сразу — ее муж, дед Игоря. Нина Васильевна теперь почти все время плачет. Рассказы Игоря, кажется, немного отвлекают ее.
Бабушке Игорь сообщает и другие подробности.
— Танкисты сгорели заживо. Потом мне ногу приносили.
— Чего? — переспрашивает Нина Васильевна
— Ногу приносили одного из них. Сказали: «Игорек, смотри, как у хохлов ноги воняют». Три дня лежала, разлагалась.
— Ой…
— Да.
— Жалко людей, — говорит бабушка. — Эта война такая бессмысленная, такая не нужная никому.
— Бабуля, так они нас хотели убить, а мы, чтобы остаться в живых, убивали их.
— Конечно, — соглашается Нина Васильевна, — самооборона.
— Вот эти осколки... Пусть бы в нас летели, чем в детишек.
— Да, вот детей жалко. Детей жалко, конечно...
— Нет никакой Украины, — отвечает Игорь. — Нет войны между Россией и Украиной, есть война между Россией и США, а украинцы — лишь кусочки мяса.
— Ну ты скажи, — не унимается Михаил, — Украина имеет право на независимость, имеет право вступить в Евросоюз? Или она всегда должна быть придатком России?
— Если Россия не против — пускай вступает.
— То есть ты считаешь, что любая страна, которая была в Советском Союзе, до сих пор должна быть нашей?
— Нет. Любая страна, за которую пролита хотя бы капля русской крови, может быть частью России.
— Но если они не хотят быть с нами?
— Знаешь, Миша, это как вопрос с женщинами. Не все женщины, с которыми мы спали, хотели с нами спать. Но мы были мужчинами и убедили их в обратном.
Мужчины — а за столом одни мужчины — громко смеются.
— То, о чем ты сейчас говоришь, — сквозь смех говорит Михаил, — больше похоже на изнасилование…
— У вас есть дети? Что вы им потом расскажете?
— Сын. Три года и восемь месяцев, и он уже сейчас слушает про войну. Иногда он меня спрашивает: «Папа, а ты всех фашистов убил?» Я говорю: «Нет, не всех». — «То есть там остались фашисты? Ты поедешь еще?» Я ему: «А ты как хочешь?» Говорит: «Хочу, чтобы ты больше не ездил». — «Ну ладно, не поеду».
— А вы уверены, что воевали с фашистами? Что все, кого вы убили, были фашистами?
— Строго говоря, нет. Но вообще — да. Русские все время воюют с фашистами. Наши предки, наши деды воевали с фашистами, и поколения русских людей ждали, когда наконец будет какой-то такой же плохой враг. Когда появился, мы назвали их фашистами. Плевать, что они думают на свой счет. Нам нравится называть их фашистами.
...И я все еще не хочу, чтобы город Лесной снесло к хуям серным дождем.
Пора нимб рисовать.
За последний год Игорь и бабушка потеряли сразу двух близких людей: сначала внезапно умерла мать Игоря, дочь Нины Васильевны. Потом — почти сразу — ее муж, дед Игоря. Нина Васильевна теперь почти все время плачет. Рассказы Игоря, кажется, немного отвлекают ее.
Бабушке Игорь сообщает и другие подробности.
— Танкисты сгорели заживо. Потом мне ногу приносили.
— Чего? — переспрашивает Нина Васильевна
— Ногу приносили одного из них. Сказали: «Игорек, смотри, как у хохлов ноги воняют». Три дня лежала, разлагалась.
— Ой…
— Да.
— Жалко людей, — говорит бабушка. — Эта война такая бессмысленная, такая не нужная никому.
— Бабуля, так они нас хотели убить, а мы, чтобы остаться в живых, убивали их.
— Конечно, — соглашается Нина Васильевна, — самооборона.
— Вот эти осколки... Пусть бы в нас летели, чем в детишек.
— Да, вот детей жалко. Детей жалко, конечно...
— Нет никакой Украины, — отвечает Игорь. — Нет войны между Россией и Украиной, есть война между Россией и США, а украинцы — лишь кусочки мяса.
— Ну ты скажи, — не унимается Михаил, — Украина имеет право на независимость, имеет право вступить в Евросоюз? Или она всегда должна быть придатком России?
— Если Россия не против — пускай вступает.
— То есть ты считаешь, что любая страна, которая была в Советском Союзе, до сих пор должна быть нашей?
— Нет. Любая страна, за которую пролита хотя бы капля русской крови, может быть частью России.
— Но если они не хотят быть с нами?
— Знаешь, Миша, это как вопрос с женщинами. Не все женщины, с которыми мы спали, хотели с нами спать. Но мы были мужчинами и убедили их в обратном.
Мужчины — а за столом одни мужчины — громко смеются.
— То, о чем ты сейчас говоришь, — сквозь смех говорит Михаил, — больше похоже на изнасилование…
— У вас есть дети? Что вы им потом расскажете?
— Сын. Три года и восемь месяцев, и он уже сейчас слушает про войну. Иногда он меня спрашивает: «Папа, а ты всех фашистов убил?» Я говорю: «Нет, не всех». — «То есть там остались фашисты? Ты поедешь еще?» Я ему: «А ты как хочешь?» Говорит: «Хочу, чтобы ты больше не ездил». — «Ну ладно, не поеду».
— А вы уверены, что воевали с фашистами? Что все, кого вы убили, были фашистами?
— Строго говоря, нет. Но вообще — да. Русские все время воюют с фашистами. Наши предки, наши деды воевали с фашистами, и поколения русских людей ждали, когда наконец будет какой-то такой же плохой враг. Когда появился, мы назвали их фашистами. Плевать, что они думают на свой счет. Нам нравится называть их фашистами.
...И я все еще не хочу, чтобы город Лесной снесло к хуям серным дождем.
Пора нимб рисовать.
RE: Вне всякого сомнения :-)
RE: Вне всякого сомнения :-)
Так что предложенный вариант ещё и облегчит вступление Украины в НАТО. Женщинам легче друг с другом договориться, они больше заботятся о национальных интересах, чем о своих собственных.