![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
О, мне нашли ту статью.
Ненавижу сильных героинь.
Наверное, странное и нелогичное заявление для той, кто тратит уйму времени в интернете, жалуясь на нехватку женских персонажей.
Само собой, я обожаю всех женских персонажей, кто храбр и способен выжить в любой ситуации. Люблю, когда Ангел спрашивает Баффи, что у нее останется, когда он отнимет у нее оружие и друзей, а та зажимает его меч между ладонями и отвечает: «Я». Люблю, когда в «Крадущемся тигре, затаившемся драконе» Юй Цзяолун на вопрос, что у нее общего с Ли Му Баем, насмешливо говорит: «Он — побежденный мной враг». Люблю Джен Эйр, непреклонно отвечающую: «Этим я оскорблю себя», несмотря на постоянные нападки всего мира на ее самоуважение. И мое отчаяние по поводу твердой уверенности киноиндустрии, что мир больше готов к фильму с супергероем-енотом, чем к фильму с супергероиней, не перестает быть долгим и бурным.
Словосочетание «сильная героиня» всегда режет мне слух, поскольку применяется к множеству персонажей, вставленных, только чтобы соответствовать современным тенденциям.
Помню, как смотрела с мамой «Шрека».
— Ого, принцесса знает кунг-фу! Здорово, — заметила я. И при этом ощутила смутное чувство неловкости, словно сказала давно запланированную кем-то реплику.
— Сейчас все принцессы знают кунг-фу, — нахмурилась мама.
Никто даже не задается вопросом, а силён ли мужской персонаж? Пробивной ли он, может ли он отмудохать, кого надо?
Побуду Капитаном Очевидность и скажу, что это все потому, что герой — сильный по умолчанию. Одна из особенностей отношения к сильным героиням — постоянное снисходительное заверение, что они просто аномалии. «Не боись! — говорят нам заказные статьи и интервью, хвастаясь тем, что любовная линия главгероя — с "сильным женским персонажем". — Разумеется, нормальные женщины — слабы, скучны и ни на что не способны. Но эта, эта — другая. Она сильная! Смотрите, как она чистит морды всяким!» Иногда прибегают к фразе «это вам не стандартная "дама в беде"!», словно в современной поп-культуре создание героинь со времен диснеевской «Белоснежки» не сдвинулось ни на йоту. И словно изрядный процент сильных героинь не оказывается в конечном итоге в ситуации, когда спасать нужно их самих.
Это чистая правда — просто не вся.
Все ли наши самые-пресамые любимые герои — сильные? Ну, например, силен ли Шерлок Холмс? С одной стороны: да, конечно. Он сталкивается лицом к лицу с опасностью и смертью ради торжества справедливости. С другой стороны, он часто не может полагаться на свою физическую силу: когда он в форме, у него достаточно силы, чтобы согнуть железную кочергу, но, чтобы справиться с нападающими, он все же часто вынужден прибегать к помощи Ватсона, поскольку довел себя до того, что даже не может дать сдачи. Его умственное и эмоциональное состояния тоже крайне нестабильны. Наркоман со склонностью к депрессиям, он даже заявляет, что борьба с преступностью для него — лишь форма самолечения. С этой точки зрения его готовность подвергнуть себя физической опасности может оказаться вовсе не «силой» — а только очередной разновидностью саморазрушения. Впрочем, возможно, эти слабости делают его сильнее, раз он успешно выживает и вообще процветает в эпицентре всяческих угроз, как внешних, так и внутренних.
Так силен ли Шерлок Холмс? Ответ не просто «да, конечно» — вопрос поставлен неправильно сам по себе.
Что будет, если уложить какого-нибудь другого «идеального героя» на вымышленное прокрустово ложе под названием «сильный мужской персонаж»? Пара-тройка впишутся идеально, но большинству покажется или слишком тесно, или слишком просторно. Не привыкли к таким ограничениям, бедолаги. Их как-то рассматривали все время не только не только с одной стороны и больше, чем в двух измерениях.
«Разумеется, я сильный. Я — идеализированная фантазия о силе, но самое интересно во мне то, что внутри я — всего лишь придурковатый актеришка», — печально говорит в комиксе Капитан Америка, втягивая живот.
«А это все еще имеет отношение к силе, если я, в сущности, — настоящий психопат?», — лениво задается вопросом Джеймс Бонд, вытягиваясь поперек ложа и проверяя наручники.
Настойчивое требование Бэтмена, что он может, должен и просто-таки обязан вписаться в ложе «сильного мужского характера» близко к истерии, но его ушки от летучей мыши и плащ туда не влезают, а снимать их он не хочет.
Доктор, обнаружив, что на самом деле ложе еще меньше, чем кажется снаружи, вообще пробормотал что-то невнятное и сбежал.
Те же, кто укладывается достаточно аккуратно — в большинстве своем просто скучны. Хи-мен, Супермен (простите). Одинокий рейнджер. Возможно, Джек Райан из «Теории хаоса». Позабытые герои с квадратными подбородками из позабытых бульварных романов и мальчишеской газеты «Boy’s Own Paper». Если бы соответствие с образом «сильного мужского персонажа» было основным критерием создания героев, наша литература была бы гораздо беднее. Тем не менее, мы ожидаем, что именно на этом, до клаустрофобии тесном, ложе наши героини будут проживать свои жизни.
Давайте вернемся к Шерлоку Холмсу. Пожалуй, более удачный вопрос прозвучит так: «А какой он, Шерлок Холмс?».
Он блистательный, одинокий, несносный, богемный, эксцентричный, храбрый, печальный, интригующий, нервный, тщеславный, неопрятный, насмешливый, с хорошим вкусом, учтивый и эрудированный гений.
Добавление в этот список слова «сильный», по-моему, не сильно его улучшит.
А что будет, когда мы начнем говорить о персонажах, которые изначально не влезают на ложе с надписью «герой»? Вот Гамлет — он сильный? В конце пьесы может показаться и так, но это весьма специфическая и противоречивая форма силы, принесшая ему покой только ценой его собственной жизни. С другой стороны, Ричард II не только не «сильный», он бесспорно, слаб — и как человек, и как король. И все же в уста этого слабака вложены одни из самых прекрасных поэтических строк в английском языке, самые неоднозначные размышления о монархии. У него нет силы, но есть превеликое множество действий. Весь сюжет пьесы строится на его (зачастую невообразимо глупых) решениях. С точки зрения драматургии действия неизмеримо важнее «силы» — только они определяют, действительно ли герой является частью истории или так, проходным персонажем.
И это еще если не брать в расчет места, где «сильная героиня» частично совпадает со стереотипом «сильная негритянка»: в этом случае мифы о силе не только ложны, но и по-настоящему вредны.
Чак Вендиг возражает, что не стоит понимать термин «сильная героиня» настолько буквально, скорее, это больше похоже на «умело выписанную героиню». Но я лично сомневаюсь, что большинство писателей или читателей трактуют этот термин именно так. Иначе как объяснить тот факт, что когда сценаристы «Властелина колец» решили (весьма неуклюже) расширить в фильме роль Арвен, они заставили ее поприключаться, прижать меч к горлу своего возлюбленного и похвастаться, как ловко она к нему подобралась? (Позднее даже Лив Тайлер осознала, что «не обязательно было вкладывать меч ей в руку, чтобы сделать ее сильной».) Почему, как заметила Карина Чикано, даже режиссер Пол Фиг был вынужден оправдываться из-за того, что его «Девичник в Вегасе» поставил в центр внимания сложную, интересную, но все же слабую героиню?
Но даже если более свободное понимание понятия «сильная героиня» приживется в умах общества, разве ситуация не станет еще запутаннее и печальнее? Боюсь, что даже если термин «умело выписанная» и станет общеупотребительной характеристикой половины населения Земли — не начнут ли относиться к этому как к выразительной, но совершенно необязательной опции?
Разумеется, также существуют женские персонажи, которые заявлены «сильными героинями» (даже если только в мыслях у автора), но которые, тем не менее, до них практически не дотягивают. Например, Пегги Картер из «Капитана Америки» и Пеппер Поттс из «Железного человека» — возможно, лучшие из прописанных Marvel любовных линий. Пегги стреляла в фашистов. Она никогда не оказывалась в ситуациях, когда Капитану Америке или кому-либо еще приходилось бы ее спасать или защищать. Ей отведена солидная доля экранного времени. Ее интересный статус британской женщины-офицера во время Второй Мировой не просто раскрыт, но и подразумевает под собой увлекательную историю жизни, поразительную стойкость принципов и выносливость. Более того, ее роман с Капитаном Америкой не пошатнул и не изменил в ней ничего. Несмотря на то, что у Пегги явно вспомогательная роль, по ней самой этого не скажешь, и она уверенно чувствует себя в кадре с главным героем. Легко представить про нее отдельный фильм — женщина, которая превозмогла все на своем пути, чтобы сражаться с фашизмом. И, что не менее важно в успехе персонажа, ее сыграла потрясающая Хейли Этвелл!
Пегги впервые нам показывают на вводном инструктаже потенциальных кандидатов в суперсолдаты. Сцена явно написана с тем, чтобы утвердить Пегги как «сильную героиню», и показывается это так: один из кандидатов немедленно начинает зубоскалить в ее сторону, начав с акцента, а затем, когда она вызвала его вперед из строя, отпуская сексистские шуточки.
Она одним ударом валит его на землю.
Позже она застает Капитана Америку, целующего какую-то женщину, проходную статистку, у которой вообще нет никакой другой роли, кроме как поцеловать Капитана Америку. Внешне она сохраняет невозмутимость, но только до того момента, как Капитан Америка впервые берет свой знаменитый щит. Идет краткое обсуждение непробиваемости щита с упоминанием того, что это всего лишь прототип, и Пегги внезапно несколько раз стреляет в Капитана Америку, заставляя того поднять щит (который, к счастью, останавливает пули), чтобы избежать смерти.
Обе сцены считаются довольно смешными, но впечатляющими.
Наверное, можно оправдать тот удар — идет война, у Пегги нет времени рассусоливать с сексуально озабоченными идиотами, ей нужно жестко и быстро утвердить свой авторитет — но, как ни крути, она за считанные секунды раздувает чисто словесный конфликт до вполне серьезной физической жестокости. Сложно представить, чтобы таким же способом нас знакомили с положительным мужским персонажем, которого, как предполагается, мы должны полюбить. Однако вторая сцена, если отрешиться от задуманного сценаристами «ха-ха, надо же, а она вспыльчивая, как спичка!», просто возмутительна. Стрелять без предупреждения в объект своего любовного интереса, у которого, конечно, есть щит, но никто еще не знает, действительно ли он пуленепробиваем (а как насчет рикошета?!) — и все это из-за ревности? Да даже если по любой другой причине! Какого черта, Пегги?
Героине такое поведение разрешили, но если бы так повел себя мужской персонаж, такие действия, несомненно, сочли бы возмутительными (или вообще убийственными для образа персонажа). Ну, или если вы ярые шовинисты, это можно назвать нечестным перекосом в пользу женских персонажей. Но в действительности эти сцены раскрывают острый дефицит уважения к персонажу, который героиня вынуждена преодолевать, совершая отчаянные, выходящие за рамки, но все же «картонные» действия. Она в безвыходном положении, и ее поступки, от которых, будь они совершены мужчиной, волосы бы вставали дыбом, всего лишь поднимают ее на «мужской» уровень. Сценаристы признавали женскую дискриминацию и якобы сожалели о том, что героине приходится с ней сталкиваться (в самой первой сцене), но при этом и пальцем не пошевелили, чтобы развеять предубеждения того недалекого солдата, будто женщинам нет места в этой истории. А ведь могли бы просто ввести в нее побольше женщин!!! Но нет, никаких иных героинь с именами или осмысленными репликами.
Уверена, тут многие начнут возражать, что это попросту невозможно, ведь все знают, что, во-первых, во Второй Мировой в принципе участвовало мало женщин (ой, ну я вас умоляю!). Во-вторых, до прихода к власти Гитлера в немецкой науке было достаточно много женщин-ученых. Почему бы доктору Эрскину, печальному немецкому ученому, изобретателю сыворотки, изменившей Стива Роджерса, не сменить в фильме пол? У Говарда Старка, отца Тони/Железного человека, есть камея — почему бы не ввести в повествование его будущую жену Марию, которая, например, шлифовала бы края знаменитого щита? А как насчет охранников башни, сторожащих сверхъестественно мощный космический куб — им всем тоже обязательно быть мужчинами? И что, Красный Череп совсем-совсем никак не мог нанять для «Гидры» пару-тройку злодеек? Учитывая все это, легко осознать, что на плечи Пегги-как-персонажа легла вся ответственность за представление своего пола и победу над сексизмом в этом фильме. Но тогда получается, что ее несуразно большие по размаху действия компенсируют поступки всех прочих женщин, отсутствующих в повествовании, и если смотреть на даваемые Пегги характеристики с этой точки зрения, то некоторая их натянутость и преувеличенность вполне объяснима.
***
Сильные героини вечно должны что-то доказывать. Они вынуждены защищаться еще даже до того, как вообще начали что-то делать. Она — «Джордж» (Джорджина) из серии детских детективов про Великолепную пятерку, которая выросла, но все еще отчаянно продолжает неубедительно блеять, будто она «ничем не хуже любого мальчишки».
Стоит мне заговорить о таком, как люди начинают предлагать синонимы: более оптимальные, менее ограниченные способы сказать то же самое. Сходу — как насчет термина «эффектный женский персонаж»? Но недостаточно просто переопределить термин или добавить пару нюансов, надеясь, что на выходе получится что-то более-менее съедобное. Тут нужен вообще иной, новый подход к проблеме! Стоит помнить, что проблема гораздо глубже, чем просто тенденция показывать любых героинь как легкомысленных глупышек. Необходимо уйти от идеи, что половую дискриминацию в художественной литературе можно преодолеть, возложив ответственность на одного персонажа, что нужно всего лишь выписать в произведении одну-единственную женщину, и дело будет в шляпе.
Возвращаясь к «Капитану Америке» и «Ричарду II»: может, это немного странно, но хочу указать на два архиважных момента, которые есть у Ричарда, есть у Бонда и Капитана Америки, а также у Бэтмена, но на что Пегги, какой бы она ни была сильной, никак не может претендовать. Все очень просто, но гораздо фундаментальнее любых действий персонажа:
1) Ричард «в фокусе». Неважно, слаб он, расстроен или угнетен, он все равно чертов главный герой!
2) Вокруг Ричарда обширнейший диапазон персонажей его же пола, поэтому ему никогда не приходится выступать своего рода послом или представителем мужественности. Даже после свержения и заточения в тюрьму он волен действовать так, как хочет сам, в его собственном стиле.
Женские персонажи достаточно редко оказываются на переднем плане — и еще реже на втором. Просто посмотрите на список актеров в фильме «Солт», про шпионку. Анджелина Джоли плюс кучка мужиков.
Сейчас все принцессы знают кунг-фу, но при этом продолжают оставаться всё теми же принцессами. Они по-прежнему объекты любовного интереса главгероев, по-прежнему единственные женщины в команде из пяти человек, да и, в общем, в остальном тоже не изменились. Они маршируют по экрану, отвешивая кому-нибудь, чтобы показать, что они не потерпят глупостей, отпускают парочку острот или насильственно целуют кого-то, потому что согласия спрашивают только слабаки… а потом, как истинные леди, благоразумно отходят на задний план повествования.
На постерах они всегда где-то позади мужчин, всегда не в фокусе, в трейлерах они или злятся, или улыбаются, или бьют что-то, но всегда молчат. Их сила позволяет им доминировать над посторонними людьми, но никогда — над сюжетом. Их сила — успокоительная валерьянка, обманка, троянский конь для зрителей, призванный отвлечь их и сбить с толку, пока они не попросили чего-то большего.
Взято отсюда http://fk-2014.diary.ru/p199214051.htm, но прочесть оригинал смогут только зарегистрированные в дайри.
Наверное, странное и нелогичное заявление для той, кто тратит уйму времени в интернете, жалуясь на нехватку женских персонажей.
Само собой, я обожаю всех женских персонажей, кто храбр и способен выжить в любой ситуации. Люблю, когда Ангел спрашивает Баффи, что у нее останется, когда он отнимет у нее оружие и друзей, а та зажимает его меч между ладонями и отвечает: «Я». Люблю, когда в «Крадущемся тигре, затаившемся драконе» Юй Цзяолун на вопрос, что у нее общего с Ли Му Баем, насмешливо говорит: «Он — побежденный мной враг». Люблю Джен Эйр, непреклонно отвечающую: «Этим я оскорблю себя», несмотря на постоянные нападки всего мира на ее самоуважение. И мое отчаяние по поводу твердой уверенности киноиндустрии, что мир больше готов к фильму с супергероем-енотом, чем к фильму с супергероиней, не перестает быть долгим и бурным.
Словосочетание «сильная героиня» всегда режет мне слух, поскольку применяется к множеству персонажей, вставленных, только чтобы соответствовать современным тенденциям.
Помню, как смотрела с мамой «Шрека».
— Ого, принцесса знает кунг-фу! Здорово, — заметила я. И при этом ощутила смутное чувство неловкости, словно сказала давно запланированную кем-то реплику.
— Сейчас все принцессы знают кунг-фу, — нахмурилась мама.
Никто даже не задается вопросом, а силён ли мужской персонаж? Пробивной ли он, может ли он отмудохать, кого надо?
Побуду Капитаном Очевидность и скажу, что это все потому, что герой — сильный по умолчанию. Одна из особенностей отношения к сильным героиням — постоянное снисходительное заверение, что они просто аномалии. «Не боись! — говорят нам заказные статьи и интервью, хвастаясь тем, что любовная линия главгероя — с "сильным женским персонажем". — Разумеется, нормальные женщины — слабы, скучны и ни на что не способны. Но эта, эта — другая. Она сильная! Смотрите, как она чистит морды всяким!» Иногда прибегают к фразе «это вам не стандартная "дама в беде"!», словно в современной поп-культуре создание героинь со времен диснеевской «Белоснежки» не сдвинулось ни на йоту. И словно изрядный процент сильных героинь не оказывается в конечном итоге в ситуации, когда спасать нужно их самих.
Это чистая правда — просто не вся.
Все ли наши самые-пресамые любимые герои — сильные? Ну, например, силен ли Шерлок Холмс? С одной стороны: да, конечно. Он сталкивается лицом к лицу с опасностью и смертью ради торжества справедливости. С другой стороны, он часто не может полагаться на свою физическую силу: когда он в форме, у него достаточно силы, чтобы согнуть железную кочергу, но, чтобы справиться с нападающими, он все же часто вынужден прибегать к помощи Ватсона, поскольку довел себя до того, что даже не может дать сдачи. Его умственное и эмоциональное состояния тоже крайне нестабильны. Наркоман со склонностью к депрессиям, он даже заявляет, что борьба с преступностью для него — лишь форма самолечения. С этой точки зрения его готовность подвергнуть себя физической опасности может оказаться вовсе не «силой» — а только очередной разновидностью саморазрушения. Впрочем, возможно, эти слабости делают его сильнее, раз он успешно выживает и вообще процветает в эпицентре всяческих угроз, как внешних, так и внутренних.
Так силен ли Шерлок Холмс? Ответ не просто «да, конечно» — вопрос поставлен неправильно сам по себе.
Что будет, если уложить какого-нибудь другого «идеального героя» на вымышленное прокрустово ложе под названием «сильный мужской персонаж»? Пара-тройка впишутся идеально, но большинству покажется или слишком тесно, или слишком просторно. Не привыкли к таким ограничениям, бедолаги. Их как-то рассматривали все время не только не только с одной стороны и больше, чем в двух измерениях.
«Разумеется, я сильный. Я — идеализированная фантазия о силе, но самое интересно во мне то, что внутри я — всего лишь придурковатый актеришка», — печально говорит в комиксе Капитан Америка, втягивая живот.
«А это все еще имеет отношение к силе, если я, в сущности, — настоящий психопат?», — лениво задается вопросом Джеймс Бонд, вытягиваясь поперек ложа и проверяя наручники.
Настойчивое требование Бэтмена, что он может, должен и просто-таки обязан вписаться в ложе «сильного мужского характера» близко к истерии, но его ушки от летучей мыши и плащ туда не влезают, а снимать их он не хочет.
Доктор, обнаружив, что на самом деле ложе еще меньше, чем кажется снаружи, вообще пробормотал что-то невнятное и сбежал.
Те же, кто укладывается достаточно аккуратно — в большинстве своем просто скучны. Хи-мен, Супермен (простите). Одинокий рейнджер. Возможно, Джек Райан из «Теории хаоса». Позабытые герои с квадратными подбородками из позабытых бульварных романов и мальчишеской газеты «Boy’s Own Paper». Если бы соответствие с образом «сильного мужского персонажа» было основным критерием создания героев, наша литература была бы гораздо беднее. Тем не менее, мы ожидаем, что именно на этом, до клаустрофобии тесном, ложе наши героини будут проживать свои жизни.
Давайте вернемся к Шерлоку Холмсу. Пожалуй, более удачный вопрос прозвучит так: «А какой он, Шерлок Холмс?».
Он блистательный, одинокий, несносный, богемный, эксцентричный, храбрый, печальный, интригующий, нервный, тщеславный, неопрятный, насмешливый, с хорошим вкусом, учтивый и эрудированный гений.
Добавление в этот список слова «сильный», по-моему, не сильно его улучшит.
А что будет, когда мы начнем говорить о персонажах, которые изначально не влезают на ложе с надписью «герой»? Вот Гамлет — он сильный? В конце пьесы может показаться и так, но это весьма специфическая и противоречивая форма силы, принесшая ему покой только ценой его собственной жизни. С другой стороны, Ричард II не только не «сильный», он бесспорно, слаб — и как человек, и как король. И все же в уста этого слабака вложены одни из самых прекрасных поэтических строк в английском языке, самые неоднозначные размышления о монархии. У него нет силы, но есть превеликое множество действий. Весь сюжет пьесы строится на его (зачастую невообразимо глупых) решениях. С точки зрения драматургии действия неизмеримо важнее «силы» — только они определяют, действительно ли герой является частью истории или так, проходным персонажем.
И это еще если не брать в расчет места, где «сильная героиня» частично совпадает со стереотипом «сильная негритянка»: в этом случае мифы о силе не только ложны, но и по-настоящему вредны.
Чак Вендиг возражает, что не стоит понимать термин «сильная героиня» настолько буквально, скорее, это больше похоже на «умело выписанную героиню». Но я лично сомневаюсь, что большинство писателей или читателей трактуют этот термин именно так. Иначе как объяснить тот факт, что когда сценаристы «Властелина колец» решили (весьма неуклюже) расширить в фильме роль Арвен, они заставили ее поприключаться, прижать меч к горлу своего возлюбленного и похвастаться, как ловко она к нему подобралась? (Позднее даже Лив Тайлер осознала, что «не обязательно было вкладывать меч ей в руку, чтобы сделать ее сильной».) Почему, как заметила Карина Чикано, даже режиссер Пол Фиг был вынужден оправдываться из-за того, что его «Девичник в Вегасе» поставил в центр внимания сложную, интересную, но все же слабую героиню?
Но даже если более свободное понимание понятия «сильная героиня» приживется в умах общества, разве ситуация не станет еще запутаннее и печальнее? Боюсь, что даже если термин «умело выписанная» и станет общеупотребительной характеристикой половины населения Земли — не начнут ли относиться к этому как к выразительной, но совершенно необязательной опции?
Разумеется, также существуют женские персонажи, которые заявлены «сильными героинями» (даже если только в мыслях у автора), но которые, тем не менее, до них практически не дотягивают. Например, Пегги Картер из «Капитана Америки» и Пеппер Поттс из «Железного человека» — возможно, лучшие из прописанных Marvel любовных линий. Пегги стреляла в фашистов. Она никогда не оказывалась в ситуациях, когда Капитану Америке или кому-либо еще приходилось бы ее спасать или защищать. Ей отведена солидная доля экранного времени. Ее интересный статус британской женщины-офицера во время Второй Мировой не просто раскрыт, но и подразумевает под собой увлекательную историю жизни, поразительную стойкость принципов и выносливость. Более того, ее роман с Капитаном Америкой не пошатнул и не изменил в ней ничего. Несмотря на то, что у Пегги явно вспомогательная роль, по ней самой этого не скажешь, и она уверенно чувствует себя в кадре с главным героем. Легко представить про нее отдельный фильм — женщина, которая превозмогла все на своем пути, чтобы сражаться с фашизмом. И, что не менее важно в успехе персонажа, ее сыграла потрясающая Хейли Этвелл!
Пегги впервые нам показывают на вводном инструктаже потенциальных кандидатов в суперсолдаты. Сцена явно написана с тем, чтобы утвердить Пегги как «сильную героиню», и показывается это так: один из кандидатов немедленно начинает зубоскалить в ее сторону, начав с акцента, а затем, когда она вызвала его вперед из строя, отпуская сексистские шуточки.
Она одним ударом валит его на землю.
Позже она застает Капитана Америку, целующего какую-то женщину, проходную статистку, у которой вообще нет никакой другой роли, кроме как поцеловать Капитана Америку. Внешне она сохраняет невозмутимость, но только до того момента, как Капитан Америка впервые берет свой знаменитый щит. Идет краткое обсуждение непробиваемости щита с упоминанием того, что это всего лишь прототип, и Пегги внезапно несколько раз стреляет в Капитана Америку, заставляя того поднять щит (который, к счастью, останавливает пули), чтобы избежать смерти.
Обе сцены считаются довольно смешными, но впечатляющими.
Наверное, можно оправдать тот удар — идет война, у Пегги нет времени рассусоливать с сексуально озабоченными идиотами, ей нужно жестко и быстро утвердить свой авторитет — но, как ни крути, она за считанные секунды раздувает чисто словесный конфликт до вполне серьезной физической жестокости. Сложно представить, чтобы таким же способом нас знакомили с положительным мужским персонажем, которого, как предполагается, мы должны полюбить. Однако вторая сцена, если отрешиться от задуманного сценаристами «ха-ха, надо же, а она вспыльчивая, как спичка!», просто возмутительна. Стрелять без предупреждения в объект своего любовного интереса, у которого, конечно, есть щит, но никто еще не знает, действительно ли он пуленепробиваем (а как насчет рикошета?!) — и все это из-за ревности? Да даже если по любой другой причине! Какого черта, Пегги?
Героине такое поведение разрешили, но если бы так повел себя мужской персонаж, такие действия, несомненно, сочли бы возмутительными (или вообще убийственными для образа персонажа). Ну, или если вы ярые шовинисты, это можно назвать нечестным перекосом в пользу женских персонажей. Но в действительности эти сцены раскрывают острый дефицит уважения к персонажу, который героиня вынуждена преодолевать, совершая отчаянные, выходящие за рамки, но все же «картонные» действия. Она в безвыходном положении, и ее поступки, от которых, будь они совершены мужчиной, волосы бы вставали дыбом, всего лишь поднимают ее на «мужской» уровень. Сценаристы признавали женскую дискриминацию и якобы сожалели о том, что героине приходится с ней сталкиваться (в самой первой сцене), но при этом и пальцем не пошевелили, чтобы развеять предубеждения того недалекого солдата, будто женщинам нет места в этой истории. А ведь могли бы просто ввести в нее побольше женщин!!! Но нет, никаких иных героинь с именами или осмысленными репликами.
Уверена, тут многие начнут возражать, что это попросту невозможно, ведь все знают, что, во-первых, во Второй Мировой в принципе участвовало мало женщин (ой, ну я вас умоляю!). Во-вторых, до прихода к власти Гитлера в немецкой науке было достаточно много женщин-ученых. Почему бы доктору Эрскину, печальному немецкому ученому, изобретателю сыворотки, изменившей Стива Роджерса, не сменить в фильме пол? У Говарда Старка, отца Тони/Железного человека, есть камея — почему бы не ввести в повествование его будущую жену Марию, которая, например, шлифовала бы края знаменитого щита? А как насчет охранников башни, сторожащих сверхъестественно мощный космический куб — им всем тоже обязательно быть мужчинами? И что, Красный Череп совсем-совсем никак не мог нанять для «Гидры» пару-тройку злодеек? Учитывая все это, легко осознать, что на плечи Пегги-как-персонажа легла вся ответственность за представление своего пола и победу над сексизмом в этом фильме. Но тогда получается, что ее несуразно большие по размаху действия компенсируют поступки всех прочих женщин, отсутствующих в повествовании, и если смотреть на даваемые Пегги характеристики с этой точки зрения, то некоторая их натянутость и преувеличенность вполне объяснима.
***
Сильные героини вечно должны что-то доказывать. Они вынуждены защищаться еще даже до того, как вообще начали что-то делать. Она — «Джордж» (Джорджина) из серии детских детективов про Великолепную пятерку, которая выросла, но все еще отчаянно продолжает неубедительно блеять, будто она «ничем не хуже любого мальчишки».
Стоит мне заговорить о таком, как люди начинают предлагать синонимы: более оптимальные, менее ограниченные способы сказать то же самое. Сходу — как насчет термина «эффектный женский персонаж»? Но недостаточно просто переопределить термин или добавить пару нюансов, надеясь, что на выходе получится что-то более-менее съедобное. Тут нужен вообще иной, новый подход к проблеме! Стоит помнить, что проблема гораздо глубже, чем просто тенденция показывать любых героинь как легкомысленных глупышек. Необходимо уйти от идеи, что половую дискриминацию в художественной литературе можно преодолеть, возложив ответственность на одного персонажа, что нужно всего лишь выписать в произведении одну-единственную женщину, и дело будет в шляпе.
Возвращаясь к «Капитану Америке» и «Ричарду II»: может, это немного странно, но хочу указать на два архиважных момента, которые есть у Ричарда, есть у Бонда и Капитана Америки, а также у Бэтмена, но на что Пегги, какой бы она ни была сильной, никак не может претендовать. Все очень просто, но гораздо фундаментальнее любых действий персонажа:
1) Ричард «в фокусе». Неважно, слаб он, расстроен или угнетен, он все равно чертов главный герой!
2) Вокруг Ричарда обширнейший диапазон персонажей его же пола, поэтому ему никогда не приходится выступать своего рода послом или представителем мужественности. Даже после свержения и заточения в тюрьму он волен действовать так, как хочет сам, в его собственном стиле.
Женские персонажи достаточно редко оказываются на переднем плане — и еще реже на втором. Просто посмотрите на список актеров в фильме «Солт», про шпионку. Анджелина Джоли плюс кучка мужиков.
Сейчас все принцессы знают кунг-фу, но при этом продолжают оставаться всё теми же принцессами. Они по-прежнему объекты любовного интереса главгероев, по-прежнему единственные женщины в команде из пяти человек, да и, в общем, в остальном тоже не изменились. Они маршируют по экрану, отвешивая кому-нибудь, чтобы показать, что они не потерпят глупостей, отпускают парочку острот или насильственно целуют кого-то, потому что согласия спрашивают только слабаки… а потом, как истинные леди, благоразумно отходят на задний план повествования.
На постерах они всегда где-то позади мужчин, всегда не в фокусе, в трейлерах они или злятся, или улыбаются, или бьют что-то, но всегда молчат. Их сила позволяет им доминировать над посторонними людьми, но никогда — над сюжетом. Их сила — успокоительная валерьянка, обманка, троянский конь для зрителей, призванный отвлечь их и сбить с толку, пока они не попросили чего-то большего.
Взято отсюда http://fk-2014.diary.ru/p199214051.htm, но прочесть оригинал смогут только зарегистрированные в дайри.
no subject
То есть насколько крута героиня (или герой) - это мера её эмпаурмента. Сидит в своём another castle и ждёт спасения - эмпаурмента нет совсем. Приключается вроде как наравне с сопартийцами, но в решающей битве попадает в плен и нуждается в спасении - эмпаурмент есть, но мало, и возможно, что для галочки. И так далее.
А насколько она в фокусе повествования, насколько её чувства и мысли важны в повествовании - мера субъектности. У Ричарда, Болингброка, Йорка и его жены - субъектности до фига. А у того чувака, который притащил гроб, - совсем немного; его роль в основном объектная.
И статья, как я понимаю, в основном о том, что аффтары уже стали худо-бедно вставлять эмпаурмент - пока неуклюже, но это ещё полбеды, - а вот субъектностью особо не озаботились?
P. S. Формулировкой в конце навеяло сценку, и теперь не могу от неё отделаться. Ричард Второй хрипло говорит Болингброку: "What, are you dense? Are you retarded or something? Who the hell do you think I am? I'm the goddamn Richard."
no subject
no subject
то же самое с эмпаурментом;
или оказывается, что плата за субъектность и /или эмпауэрмент героине исключительна, вокруг больше нет женщин, полагающих эту плату приемлемой или способных уплатить, а для мужчин плата не акцентирована, для мужских персонажей и тот, и другой вариант, и тяжелая плата, и обычная - одинаково распространены прямо в одном пространстве истории;
а еще такая штука, что эмпауэрмент можно персонажу всучить искусственно, навязать против воли персонажа, а субъектность нельзя; автор либо видит субъектность женского персонажа обычным делом, либо нет
no subject
Скажите, а Вы "The Woman in the Story" Джейси читали? Тот факт, что к книге написала предисловие Сегер, прельщает, но я читатель ленивый и пытаюсь сначала собрать отзывов :)
no subject
no subject
Половина или большинство персонажей.
Не просто "сильная", а обьемная.
И не грешащая комплексом неполноценности.
no subject
no subject
Половина или большинство персонажей женские, причем женщины, играющие существенную роль в жизни (не скучнее, чем мужчины).
no subject
http://stzozo.livejournal.com/1234996.html
Таковые есть.
no subject
no subject
насчет зачистки ланшдафта соглашусь. контраст картинки пытались повысить? не очень удачный способ.
no subject
no subject
По разным причинам. Я не вижу ничего в этом плохого, пока этот выбор делается без принуждения.
Ну не любят многие мужчины шить и красиво одеваться, а многие женщины любят.
Не любят женщины в большинстве своём читать про войну, а мужчины про любовь.
Вот в вики Sex_differences_in_crime
Males committed the vast majority of homicides in the United States at that time, representing 90.5% of the total number of offenders.[1]
Males were more likely to be murder victims (76.8%).[1]
Females were most likely to be victims of domestic homicides (63.7%) and sex-related homicides (81.7%)[1]
Males were most likely to be victims of drug- (90.5%) and gang-related homicides (94.6%).
И возразить тут нечего, есть объективно наблюдаемая разница.
Да, против ISIS воюют курдские женщины тоже, но в каком количестве?
А каково количество женщин в ISIS?
Стоит ли печалиться о том, что в сценариях про убийства, драки и крутые приключения доля женщин не велика?
Может быть не в этом счастье?
Так или иначе, в среднем, у мужчин и женщин разные пути. Кто сказал, что один путь лучше или важней другого?
Кто-то не хочет, чтобы пол связывали с выбором пути, справедливо, пускай люди сами выбирают, но зачем педалировать именно тему женщин в приключениях?
Ради чего?
Вот Швейцарская армия - четверть профессиональных военных - женщины. Среди всех подлежащих мобилизации их меньше 1%.
Тоже сексизм?
Кто сказал, что воспитывать, лечить и любить, работать а часто ещё и защищать семью это менее эпично и героично, чем гоняться за сокровищами, сидеть в тюрьмах или грабить банки?
no subject
По разным причинам. Я не вижу ничего в этом плохого, пока этот выбор делается без принуждения.
То есть, по приведенной вами статистике, женщинам больше нравится, чтобы их убивали собственные мужья? Они сами такой выбор сделали, без принуждения?
no subject
no subject
Да, при создании "сильных героинь" больше ориентируются на внешнюю сторону вопроса. И, получается, руководствуются дремучими стереотипами. Раз женщина физически сильная и машет руками, ногами и мечами, то она как бы наравне с мужчинами.
Кстати, было где-то "отзеркаливание" образа Бэтмена (смена пола без указания имени), и там сделали вывод, что будь Бэтмен женщиной, он был бы Мэри Сью. Но можно и другой сделать - общество готово воспринимать подобных мужчин, но не подобных женщин.
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
Но если присмотреться, это всё-таки не личность, а, скорее, архетип Героя, акцентуация всех правильных черт для Настоящего Мужчины: сила, интеллект, нравственность, деньги, титул.
Тут он равен примерно любому эпическому богатырю, который быстро вырос - и тут же побежал спасать мир. И фишка даже не в ускоренном росте за 3 дня, а что без всякого обучения герой из ниоткуда инсталлировал себе моральные нормы и развил интеллект. А также получил знание о мире и своей Цели - мир спасать.
Собственно, такие Герои вполне соответствуют этаким общественным мифам: ребенок просто рождается гением, и никакой помощи от взрослых ему в развитии ума не нужно. Он всё должен сам, нет - значит, родился дураком.
То же - с моральными ориентирами, которые ребенок усваивает якобы не на примере значимых взрослых, а сам по себе.
И вот - вижу я, как много родителей воспитывали детей согласно этим мифам, так что в итоге дети, росшие "сами по себе", сейчас переполняют интернет, поражая своей безграмотностью и нежеланием-неумением думать, а также полной безнравственностью и человеконенавистничеством.
Духовные и интеллектуальные маугли.
И вот мы имеем крымнаш и много хороших любящих отзывов от так и не выросших соседей.
Им-то сильные женщины не нужны, им нужен Хозяин Сильная Рука, который разом всех баб ставит на колени. Да и всех зарвавшихся рабов из взбунтовавшейся провинции.
no subject
Тем не менее как пример - вполне годно. Все остальные ничем от Тарзана не отличаются.
(no subject)
no subject
no subject
Американцы вообще не умеют снимать сериалы с мистической подоплекой, это у англичан хорошо выходит.
no subject
О, я вспомнила! Кажется, это было в комментариях к посту про "нелюдей" и криках про "расчеловечивание".
Там один ватник приводил пример: "как можно что-то сказать человеку с оружием - он же тут же развернется и прицелится в тебя! Нет-нет, зачем искажать, я же не сказал стрелять, а прицелится!"
Жене на кухне, тем не менее, сказать можно что угодно - но она не угрожает сказавшему ножом, вот ведь парадокс. :))
Думаю, этот случай с "сильной Пегги" - очередная мужская проекция. С одной стороны, угрозы/насилие/расправы над безоружным по любому поводу мужчины в большинстве своем, похоже, считают нормальной "сильной" и закономерной реакцией.
С другой стороны, стрельба Пегги показана, как бабская истерика. Т.е., бабы не должны быть сильными, иначе они сами будут с нами расправляться, как мы с ними. А мы, мужчинки, будем "беззащитными", это неравенство.
"Сильная негритянка" - это женщина, нападающая на мужчину слабее себя, я верно поняла?
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)