![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Мне одной кажется, что это пиздец?
То есть, я знаю, что не одной, но все-таки:
Если же мы выберем их смерть – это, при всей своей утробной чудовищности, после которой тяжко жить, только и способно сделать нас свободным народом. Нас, вставших перед этой бездной, это заставит работать как проклятых, чтобы не в Америке, а в России были те лекарства, которые могут спасти больных детей. Это упразднит детские дома за ненадобностью, потому что тогда у нас не будет ничейных сирот, тогда нам и в кошмарном сне не придет в голову, что их можно бросить на произвол судьбы.
Это ведь архетипический вопрос – и поэтому он должен прозвучать внятно и громко. И ответ должен быть таким же. А еще это античность – но вместе с тем и вполне модерновый «Тарас Бульба». Как ответил бы римлянин о своем ребенке, который вырастет карфагенянином? Как ответил бы грек о своих детях, будущих персидских солдатах? А что подумал бы казак про сына, угнанного турками или превратившегося в поляка? Еще вспоминается почему-то «Апокалипсис сегодня» – ну там, где Курц рассказывает про отрубленные детские руки и волю непобедимого народа. Видите, ответ-то наш предрешен и культурой, и историей.
То есть, человек может написать такое - и не бояться, что завтра проснется неприкасаемым. Пиздец, а?
Если же мы выберем их смерть – это, при всей своей утробной чудовищности, после которой тяжко жить, только и способно сделать нас свободным народом. Нас, вставших перед этой бездной, это заставит работать как проклятых, чтобы не в Америке, а в России были те лекарства, которые могут спасти больных детей. Это упразднит детские дома за ненадобностью, потому что тогда у нас не будет ничейных сирот, тогда нам и в кошмарном сне не придет в голову, что их можно бросить на произвол судьбы.
Это ведь архетипический вопрос – и поэтому он должен прозвучать внятно и громко. И ответ должен быть таким же. А еще это античность – но вместе с тем и вполне модерновый «Тарас Бульба». Как ответил бы римлянин о своем ребенке, который вырастет карфагенянином? Как ответил бы грек о своих детях, будущих персидских солдатах? А что подумал бы казак про сына, угнанного турками или превратившегося в поляка? Еще вспоминается почему-то «Апокалипсис сегодня» – ну там, где Курц рассказывает про отрубленные детские руки и волю непобедимого народа. Видите, ответ-то наш предрешен и культурой, и историей.
То есть, человек может написать такое - и не бояться, что завтра проснется неприкасаемым. Пиздец, а?
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Призрак Гонты является Тарасу Шевченко.