![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Почему не надо бояться "примитивных" идей
Если мы посмотрим на столпы мировой литературы, мы увидим, что в основании каждого столпа находится идея, которую сноб наверняка назвал бы примитивной.
"Каждый получит по заслугам" - Божественная комедия
"Нельзя жить иллюзиями" - Дон Кихот
"Лучшее приключение - Возвращение домой" - Одиссея
"Прекрасное часто кроется в мелочах" - Записки у изголовья
"Власть развращает даже лучших" - Троецарствие
Как видим, нам не требуется писать талмуд толще "Дона Кихота", чтобы добраться до его основной мысли. И вопрос "зачем писать 700 страниц, если мысль можно выразить 25 словами" может встать только у человека, который не понимает, какое удовольствие читать эти 700 страниц.
Задаться имеет смысл другим вопросом - "Почему мастер не положил в основу своего произведения какую-нибудь более тонкую мысль?"
Это ж-ж-ж неспроста. Старые мастера были не дураки (а будь они дураками, они не создали бы ничего, пережившего вое время). Они знали, что делают. И если они опирали свое произведение на идею, которая кажется примитивной, у них были причины.
Эти причины не составляют тайны за семью замками, я их легко перечислю:
1. Мы не кладем в основу здания разной фриз и не делаем моторы из золота и серебра. От того, что лежит в основе, требуется не красота и изящество, а в первую очередь надежность. Изящная сложная идея может "нести на себе" рассказ, новеллу, пьесу, самое большее повесть. Под весом романа она хрустнет.
Вот тут
http://morreth.livejournal.com/1898505.html
я описала, как развивается романная полифония идей. Представим себе, что центральной идеей выступает нечто вот такое изящное, завздыпопистое (мой утомленный моск не может сейчас ничего породить для примера, пусть вам Лена Первушина даст пример не примитивной идеи). Эта идея у нас движет сюжет - то есть книга кончится либо ее воплощением, либо ее крахом. Чтоб стронуть сюжет вперед, нам нужна контридея, причем по условиям задачи она НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СЛАБЕЕ ИСХОДНОЙ ИДЕИ, иначе это бессовестный подыгрыш "своим", каковой читатель мгновенно раскусит.
Значит, нам простое отрицание идеи в качестве контридеи не подойдет - нужно что-то не менее заколупистое.
Задачка вполне посильная, на самом-то деле. Если мы пишем рассказ или новеллу, на этом можно и остановиться: идея и контридея на протяжении нескольких эпизодов проведут нас от завязки к кульминации, после чего столкнутся, породив взрыв. Финита.
Но если мы пишем роман, то одной контридеей не обойтись, а несколько равносильных придумать не удастся. Две или три непременно окажутся примитивными, а примитивная идея в глазах читателя всегда выигрывает столкновение с идеей сложной. Несколько примитивных контридей погребут под собой изящную центральную идею. Фэйл.
2. Вторая причина вытекает из первой. Центральная идея лежит в основе произведения. По ней выстраивают всю архитектонику романа, но сама она по мере обрастания плотью становится все меньше и меньше видна. Вот здесь очень хорошее сравнение с художественной перспективой:
http://morreth.livejournal.com/1899210.html?thread=36748746#t36748746
По большому счету, это работает во всех сферах жизни: мы не видим сердце человека, несущий киль корабля, мотор машины, биос компьютера. То есть, можем их обнаружить - если нас научит человек, который знает, как это устроено. Если объяснит и покажет, куда смотреть. А так - нет.
То же и с идеей. Формулируя центральную идею произведения, писатель знает, что она будет "невидима" для большинства. Что увидят и заценят только те, кто знает, куда смотреть: хорошие критики, умные и опытные читатели, другие писатели. Так зачем же что-то по-настоящему остроумное прятать под спуд? Пусть в основе столпа покоится грубый известняковый блок - а изящный фриз пусть венчает его капитель. Остроумная идея гораздо лучше будет смотреться в качестве поддерживающей контр-контридеи, чем в виде собственно центральной идеи романа.
3. И наконец, опытный писатель знает: идея ЗАМЫСЛА в ходе работы над текстом неизбежно ИЗМЕНИТСЯ в ходе превращения в идею текста. Нет смысла приходить в ужас от примитивности исходной идеи и пытаться с самого начала выродить нечто "изящней и стройней" - пока будешь работать, она все равно преобразуется, так зачем тратить лишние усилия на самом начальном этапе?
Хау. Я все сказал.
"Каждый получит по заслугам" - Божественная комедия
"Нельзя жить иллюзиями" - Дон Кихот
"Лучшее приключение - Возвращение домой" - Одиссея
"Прекрасное часто кроется в мелочах" - Записки у изголовья
"Власть развращает даже лучших" - Троецарствие
Как видим, нам не требуется писать талмуд толще "Дона Кихота", чтобы добраться до его основной мысли. И вопрос "зачем писать 700 страниц, если мысль можно выразить 25 словами" может встать только у человека, который не понимает, какое удовольствие читать эти 700 страниц.
Задаться имеет смысл другим вопросом - "Почему мастер не положил в основу своего произведения какую-нибудь более тонкую мысль?"
Это ж-ж-ж неспроста. Старые мастера были не дураки (а будь они дураками, они не создали бы ничего, пережившего вое время). Они знали, что делают. И если они опирали свое произведение на идею, которая кажется примитивной, у них были причины.
Эти причины не составляют тайны за семью замками, я их легко перечислю:
1. Мы не кладем в основу здания разной фриз и не делаем моторы из золота и серебра. От того, что лежит в основе, требуется не красота и изящество, а в первую очередь надежность. Изящная сложная идея может "нести на себе" рассказ, новеллу, пьесу, самое большее повесть. Под весом романа она хрустнет.
Вот тут
http://morreth.livejournal.com/1898505.html
я описала, как развивается романная полифония идей. Представим себе, что центральной идеей выступает нечто вот такое изящное, завздыпопистое (мой утомленный моск не может сейчас ничего породить для примера, пусть вам Лена Первушина даст пример не примитивной идеи). Эта идея у нас движет сюжет - то есть книга кончится либо ее воплощением, либо ее крахом. Чтоб стронуть сюжет вперед, нам нужна контридея, причем по условиям задачи она НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СЛАБЕЕ ИСХОДНОЙ ИДЕИ, иначе это бессовестный подыгрыш "своим", каковой читатель мгновенно раскусит.
Значит, нам простое отрицание идеи в качестве контридеи не подойдет - нужно что-то не менее заколупистое.
Задачка вполне посильная, на самом-то деле. Если мы пишем рассказ или новеллу, на этом можно и остановиться: идея и контридея на протяжении нескольких эпизодов проведут нас от завязки к кульминации, после чего столкнутся, породив взрыв. Финита.
Но если мы пишем роман, то одной контридеей не обойтись, а несколько равносильных придумать не удастся. Две или три непременно окажутся примитивными, а примитивная идея в глазах читателя всегда выигрывает столкновение с идеей сложной. Несколько примитивных контридей погребут под собой изящную центральную идею. Фэйл.
2. Вторая причина вытекает из первой. Центральная идея лежит в основе произведения. По ней выстраивают всю архитектонику романа, но сама она по мере обрастания плотью становится все меньше и меньше видна. Вот здесь очень хорошее сравнение с художественной перспективой:
http://morreth.livejournal.com/1899210.html?thread=36748746#t36748746
По большому счету, это работает во всех сферах жизни: мы не видим сердце человека, несущий киль корабля, мотор машины, биос компьютера. То есть, можем их обнаружить - если нас научит человек, который знает, как это устроено. Если объяснит и покажет, куда смотреть. А так - нет.
То же и с идеей. Формулируя центральную идею произведения, писатель знает, что она будет "невидима" для большинства. Что увидят и заценят только те, кто знает, куда смотреть: хорошие критики, умные и опытные читатели, другие писатели. Так зачем же что-то по-настоящему остроумное прятать под спуд? Пусть в основе столпа покоится грубый известняковый блок - а изящный фриз пусть венчает его капитель. Остроумная идея гораздо лучше будет смотреться в качестве поддерживающей контр-контридеи, чем в виде собственно центральной идеи романа.
3. И наконец, опытный писатель знает: идея ЗАМЫСЛА в ходе работы над текстом неизбежно ИЗМЕНИТСЯ в ходе превращения в идею текста. Нет смысла приходить в ужас от примитивности исходной идеи и пытаться с самого начала выродить нечто "изящней и стройней" - пока будешь работать, она все равно преобразуется, так зачем тратить лишние усилия на самом начальном этапе?
Хау. Я все сказал.
no subject
Иван сидел, зажав себе уши руками и смотря в землю, но начал дрожать всем телом. Голос продолжал:
-- Вопрос теперь в том, думал мой юный мыслитель: возможно ли, чтобы такой период наступил когда-нибудь или нет? Если наступит, то всё решено, и человечество устроится окончательно. Но так как, в виду закоренелой глупости человеческой, это пожалуй еще и в тысячу лет не устроится, то всякому, сознающему уже и теперь истину, позволительно устроиться совершенно как ему угодно, на новых началах. В этом смысле ему "всё позволено". Мало того: если даже период этот и никогда не наступит, но так как бога и бессмертия всё-таки нет, то новому человеку позволительно стать человеко-богом, даже хотя бы одному в целом мире, и уж конечно, в новом чине, с легким сердцем перескочить всякую прежнюю нравственную преграду прежнего раба-человека, если оно понадобится. Для бога не существует закона! Где станет бог -- там уже место божие! Где стану я, там сейчас же будет первое место... "всё дозволено" и шабаш! Всё это очень мило; только если захотел мошенничать, зачем бы еще, кажется, санкция истины? Но уж таков наш русский современный человечек: без санкции и смошенничать не решится, до того уж истину возлюбил...
Гость говорил очевидно увлекаясь своим красноречием, всё более и более возвышая голос и насмешливо поглядывая на хозяина; но ему не удалось докончить: Иван вдруг схватил со стола стакан и с розмаху пустил в оратора.
-- Ah, mais c'est bete enfin! -- воскликнул тот, вскакивая с дивана и смахивая пальцами с себя брызги чаю, -- вспомнил Лютерову чернильницу! Сам же меня считает за сон и кидается стаканами в сон! Это по-женски! А ведь я так и подозревал, что ты делал только вид, что заткнул свои уши, а ты слушал...
no subject
Т.е. Ваш метод действует.