![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Пытать нельзя насиловать
Тут в комментах возникла (и, к сожалению, пропала) тема об описании физического насилия в нонешнем массолите, особливо фонтастеге.
Началось с обсуждения популярной книги, автор которой, человек добрый и мягкий, как бы совсем уже подвел героиню к ситуации изнасилования, но вовремя спас усилиями других героев. В общем, все как в старой доброй классике приключенческой литературы: героиня может получать от злодея авансы, может на ноготок разминуться с изнасилованием, но ее обязательно спасут.
Мои возражения против такой постановки вопроса сводятся к тому, что это очередной проигрыш шарманки "хороших девочек не насилуют". Данный автор вовсе не имел того в виду, но он имел в виду другое: изнасилование поломало бы героине жизнь, а он, автор, - добрый фей, он героям жизнь не ломает. На этом месте я слегка присела и спросила: но вот у тебя ж тут героев вполне нешуточно пытают, их как - не жалко? На что автор, ничтоже сумняшеся, ответил, что физические страдания закаляют, а душевные - ломают.
Пока я охреневала от такого поворота, пришел Дивов. Он, видно, давно уже пришел, но наблюдал молча, а тут не вынесла душа поэта, благо с "закаляющим" фактором он был знаком не понаслышке. И все заверте...
То есть, автор-то ни в чем не виноват. Он добросовестно изложил предрассудки, бытующие в нашем, к сожалению, пока еще патриархатном обществе, и впитанные что называется, с молоком матери:
- изнасилование - более душевная, нежели физическая травма;
- пытки - более физическая, нежели душевная;
- настоящая женщина никогда не оправится от изнасилования;
- настоящий мужчина перетерпит любую боль, стиснув зубы, и она скатится с него аки роса с листа, после чего он опять пойдет по жизни широкими шагами;
Массовая литература на то и массовая, чтобы удовлетворять запрос на стереотипы. Поэтому сколько ни рассказывай, что ИРЛ пытки и изнасилование переживаются жертвой примерно одинаково, что женщину, ставшую жертвой изнасилования, ломает не "душевная травма", а общество, которое считает ее "социально мертвой", что при хорошем отношении близких и хорошем терапевте переживший пытки или изнасилование может преодолеть психические расстройства, а без терапии и при наплевательском отношении общества выживший в концлагере или пыточной тюрьме будет жить плохо и недолго - сколько все это ни повторяй, массолит все равно пишет и будет писать в духе незабвенной инструкции "Крылова", где героя пытать разрешалось, а героиню насиловать воспрещалось. Существует неписаная конвенция, которая выглядит примерно так:
- писателям нравится отождествлять себя с героем, поэтому героиню нельзя насиловать: кому нужна попользованная женщина?
- писательницам и читательницам нравится отождествлять себя с героиней, поэтому героинь насиловать нельзя: кому нравится отождествлять себя с попользованной женщиной?
- писателям и читателям-мужчинам нравится отождествлять себя с героем, поэтому показывать крутость героя через стойкость во время пыток - это руль.
- писательницам и читательницам-женщинам нравится шликать на голенького связанного героя, поэтому показывать героя во время пыток - это руль.
- некоторым писателям и читателям-мужчинам нравится фапать на голеньких связанных героинь, поэтому иногда и героинь можно пытать, обычно их порют кнутом, это же так эротишно (Чекмаеву привет!)
В последнее время в конвенцию также прорываются слэшеры, которые настаивают на пункте "насиловать героя". В Армадовских сериях женской фантастики они практически прописались, хотя местами еще встречаются очаги сопротивления - авторы "мужской фантастики" стоят насмерть, как под Сталинградом. Умрут, а не пустят врага в задницу своих героев.
Сознательно или бездумно, но большинство следует этой конвенции. И автор наш несколько лукавил, говоря, что просто жалеет героиню - просто есть конвенция, которую лучше не нарушать, чтоб это не сказалось на тиражах. Вопрос: зачем она, эта конвенция, нужна?
Вопрос не праздный: массолит читают, чтобы расслабиться, словами мудрой О"Хуллиган - "обнулиться", а выражаясь учено, по-психологически - снять тревожность. Как может снять тревожность сохранение целомудрия героини в экстремальных условиях, понятно: читательнице приятно получить подтверждение тому, что "правильных женщин не насилуют". Она закрывает книгу с мыслью "я правильная женщина, моя добродетель останется в неприкосновенности". Но вот как может снижать тревожность описание пыток героя?
Тут, я думаю, работает более интересный механизм. В нашей актуальной реальности мужчине трудно устоять против насилия, хотя бы и символического. Приходится "прогибаться под изменчивый мир". И в то же время мужчина находится (как и женщина, впрочем), в ситуации "вилки Мортона": если ты не можешь заработать и прокормить семью - ты не мужик. Но на работе часто приходится прогибаться под желаия начальства или клиентов, а кто прогибается, тот опять-таки не мужик. При этом мужчина должен постоянно участвовать в конкурентной борьбе, а если ее нет - стремиться к ней. Мужик должен любить конкурентность, иначе - не мужик.
Но конкурентность чревата проигрышем, проигрыш - стрессом, выигрыш, кстати, тоже: ведь победителю завидуют. Тревожность постоянно нарастает и нагнетается. Нужно "обнулиться", и тут на помощь приходит массолит.
Каким образом пытки героя помогают читателю "обнулиться"? Очень силен соблазн простого решения: вот человек почитал, в какой жопорез угодил герой, проникся, а потом огляделся вокруг - ба, да мои дела не так уж плохи! Нет, если бы оно было так, народ читал бы не массолит, а блокадные дневники Берргольц или Шаламова. В массолите пытки достаточно условны: например, с героем не делают ничего такого, от чего пришлось бы месяц оправляться. Злодеи заботятся о том, чтобы герой мог встать и навалять им в ближайшие сроки. Но тревожность читателя снижается не тем, герой из жопореза выбрался и всех раскидал - а тем (внимание, ИМХО!), что герой ПОПАЛ в жопорез, но этот жопорез оказался УСЛОВНЫМ. По аналогии с правильными девочками, которых не насилуют, правильных мальчиков пытки не калечат. Ни морально, ни физически. Меня не искалечили - я правильный мальчик.
Жду возражений.
АПД. Да, такое можно прощелкать клювом только с устатку: пытки как заменитель инициационной смерти, Пропп, символическое умерщвление героя, снятие тревожности через символическое умерщвление и возрождение.
Началось с обсуждения популярной книги, автор которой, человек добрый и мягкий, как бы совсем уже подвел героиню к ситуации изнасилования, но вовремя спас усилиями других героев. В общем, все как в старой доброй классике приключенческой литературы: героиня может получать от злодея авансы, может на ноготок разминуться с изнасилованием, но ее обязательно спасут.
Мои возражения против такой постановки вопроса сводятся к тому, что это очередной проигрыш шарманки "хороших девочек не насилуют". Данный автор вовсе не имел того в виду, но он имел в виду другое: изнасилование поломало бы героине жизнь, а он, автор, - добрый фей, он героям жизнь не ломает. На этом месте я слегка присела и спросила: но вот у тебя ж тут героев вполне нешуточно пытают, их как - не жалко? На что автор, ничтоже сумняшеся, ответил, что физические страдания закаляют, а душевные - ломают.
Пока я охреневала от такого поворота, пришел Дивов. Он, видно, давно уже пришел, но наблюдал молча, а тут не вынесла душа поэта, благо с "закаляющим" фактором он был знаком не понаслышке. И все заверте...
То есть, автор-то ни в чем не виноват. Он добросовестно изложил предрассудки, бытующие в нашем, к сожалению, пока еще патриархатном обществе, и впитанные что называется, с молоком матери:
- изнасилование - более душевная, нежели физическая травма;
- пытки - более физическая, нежели душевная;
- настоящая женщина никогда не оправится от изнасилования;
- настоящий мужчина перетерпит любую боль, стиснув зубы, и она скатится с него аки роса с листа, после чего он опять пойдет по жизни широкими шагами;
Массовая литература на то и массовая, чтобы удовлетворять запрос на стереотипы. Поэтому сколько ни рассказывай, что ИРЛ пытки и изнасилование переживаются жертвой примерно одинаково, что женщину, ставшую жертвой изнасилования, ломает не "душевная травма", а общество, которое считает ее "социально мертвой", что при хорошем отношении близких и хорошем терапевте переживший пытки или изнасилование может преодолеть психические расстройства, а без терапии и при наплевательском отношении общества выживший в концлагере или пыточной тюрьме будет жить плохо и недолго - сколько все это ни повторяй, массолит все равно пишет и будет писать в духе незабвенной инструкции "Крылова", где героя пытать разрешалось, а героиню насиловать воспрещалось. Существует неписаная конвенция, которая выглядит примерно так:
- писателям нравится отождествлять себя с героем, поэтому героиню нельзя насиловать: кому нужна попользованная женщина?
- писательницам и читательницам нравится отождествлять себя с героиней, поэтому героинь насиловать нельзя: кому нравится отождествлять себя с попользованной женщиной?
- писателям и читателям-мужчинам нравится отождествлять себя с героем, поэтому показывать крутость героя через стойкость во время пыток - это руль.
- писательницам и читательницам-женщинам нравится шликать на голенького связанного героя, поэтому показывать героя во время пыток - это руль.
- некоторым писателям и читателям-мужчинам нравится фапать на голеньких связанных героинь, поэтому иногда и героинь можно пытать, обычно их порют кнутом, это же так эротишно (Чекмаеву привет!)
В последнее время в конвенцию также прорываются слэшеры, которые настаивают на пункте "насиловать героя". В Армадовских сериях женской фантастики они практически прописались, хотя местами еще встречаются очаги сопротивления - авторы "мужской фантастики" стоят насмерть, как под Сталинградом. Умрут, а не пустят врага в задницу своих героев.
Сознательно или бездумно, но большинство следует этой конвенции. И автор наш несколько лукавил, говоря, что просто жалеет героиню - просто есть конвенция, которую лучше не нарушать, чтоб это не сказалось на тиражах. Вопрос: зачем она, эта конвенция, нужна?
Вопрос не праздный: массолит читают, чтобы расслабиться, словами мудрой О"Хуллиган - "обнулиться", а выражаясь учено, по-психологически - снять тревожность. Как может снять тревожность сохранение целомудрия героини в экстремальных условиях, понятно: читательнице приятно получить подтверждение тому, что "правильных женщин не насилуют". Она закрывает книгу с мыслью "я правильная женщина, моя добродетель останется в неприкосновенности". Но вот как может снижать тревожность описание пыток героя?
Тут, я думаю, работает более интересный механизм. В нашей актуальной реальности мужчине трудно устоять против насилия, хотя бы и символического. Приходится "прогибаться под изменчивый мир". И в то же время мужчина находится (как и женщина, впрочем), в ситуации "вилки Мортона": если ты не можешь заработать и прокормить семью - ты не мужик. Но на работе часто приходится прогибаться под желаия начальства или клиентов, а кто прогибается, тот опять-таки не мужик. При этом мужчина должен постоянно участвовать в конкурентной борьбе, а если ее нет - стремиться к ней. Мужик должен любить конкурентность, иначе - не мужик.
Но конкурентность чревата проигрышем, проигрыш - стрессом, выигрыш, кстати, тоже: ведь победителю завидуют. Тревожность постоянно нарастает и нагнетается. Нужно "обнулиться", и тут на помощь приходит массолит.
Каким образом пытки героя помогают читателю "обнулиться"? Очень силен соблазн простого решения: вот человек почитал, в какой жопорез угодил герой, проникся, а потом огляделся вокруг - ба, да мои дела не так уж плохи! Нет, если бы оно было так, народ читал бы не массолит, а блокадные дневники Берргольц или Шаламова. В массолите пытки достаточно условны: например, с героем не делают ничего такого, от чего пришлось бы месяц оправляться. Злодеи заботятся о том, чтобы герой мог встать и навалять им в ближайшие сроки. Но тревожность читателя снижается не тем, герой из жопореза выбрался и всех раскидал - а тем (внимание, ИМХО!), что герой ПОПАЛ в жопорез, но этот жопорез оказался УСЛОВНЫМ. По аналогии с правильными девочками, которых не насилуют, правильных мальчиков пытки не калечат. Ни морально, ни физически. Меня не искалечили - я правильный мальчик.
Жду возражений.
АПД. Да, такое можно прощелкать клювом только с устатку: пытки как заменитель инициационной смерти, Пропп, символическое умерщвление героя, снятие тревожности через символическое умерщвление и возрождение.
no subject
Так в общем-то тут и обсуждается вопрос, почему в книгах такого жанра изнасилование недопустимо и откуда у такой конвенции растут ноги. Конкретная книга - только повод.
no subject
no subject
И да, это показатель того, что исходная книга относится к определенной группе текстов и отражает традиционные стереотипы этой группы. Это не упрек книге, это констатация факта. Вроде как это - лучок, а это - морковка. А вот отдельно стоит вопрос о том, почему конкретному автору комфортнее растить на своей грядке морковку, а не лучок. Но тут он не обсуждается.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
(Я просто задумывала написать пост с раскладкой по героям-эколухам). Но как оказалось, (краткость сестра таланта) общая идея легко втискивается в коммент.